«Проклятие Тайной Комнаты»

Усадьба Торна мирно покоилась в опускающейся сумеречной ряске. Свет от камина и свечей игриво прыгал по окружению умиротворяющим танцем. По плиточному полу неторопливо вышагивал рыжий кот, бесшумно касаясь пушистыми лапками гладкой поверхности отполированного дерева. 

Генри развлекал себя чтением книги, когда в уютной тиши вдруг раздался резкий звонок телефонного аппарата.

– Мистер, Торн? – вопрошающе раздалось с того конца провода, – простите за поздний час, но я решительно не знаю кому ещё обратиться… – молодой голос был явно встревожен.

– Д-добрый вечер, с кем и-и-имею честь вести беседу? – учтиво поинтересовался Генри.

– Ох, простите мне мою бестактность! Меня зовут Габриэль Колдуэлл. Если я правильно понимаю, вы как раз из тех немногих людей, кто мог бы мне помочь в  сложившейся ситуации…

– Я вас внимательно с-слушаю, мистер Колдуэлл, что случилось?

– Боюсь, что мне будет затруднительно подобрать подходящие слова по телефону… лучше если вы приедете в поместье Колдуэлл, и я введу вас в курс дела уже на месте… Если вас не затруднит прибыть завтра, я был бы очень благодарен – чем раньше, тем лучше! – парню на том конце провода было явно всё сложнее скрывать свою обеспокоенность.

– Если дело действительно настолько с-с-срочное, то я могу приехать прямо сейчас, – аккуратно предложил сыщик.

– Ох, в самом деле?! Вы этим меня сильно обяжете, мистер Торн! – собеседник вздохнул с некоторым облегчением и надеждой, – тогда жду вас сегодня, как вы сможете…

– В т-таком случае я собираюсь н-немедленно.

Элегантный домашний халат быстро сменился на выходной костюм темно-коричневого оттенка – тёмное пальто сверху, фетровая шляпа на голову, и Генри уже спешил к одному из своих автомобилей. 

Струйки света от фар уверенно разрезали всё более сгущающуюся темень, прыгая по кочкам на дороге – Торн направлялся к поместью Колдуэлл. Он не бывал там прежде, но место это в целом было известное, а потому определенное представление о том куда ехать у Генри имелось – в остальном могли помочь дорожные карты.

Мрачный силуэт геометричных башен особняка показался за литыми узорами изящного забора. Большие элегантные ворота не заставили себя долго ждать – вскоре привратник подошёл к ним и отворив, пропустил автомобиль Генри на территорию поместья. У дома детектива встретил статный дворецкий – мужчина среднего возраста и со строгой прической.

– Мы рады приветствовать вас в поместье Колдуэлл, господин Торн. Меня зовут Себа́стиан Пимм, я дворецкий господина Колдуэлла. Он ждёт вас у себя в кабинете, извольте следовать за мной, я провожу вас к нему – учтиво поклонился дворецкий, принимая уважаемого гостя. 

Генри окинул взглядом преддверье аристократичного дома, и по его коже пробежали мурашки. Торн был человеком не из пугливых, однако от этого места веяло чем-то зловещим. Холодный влажный воздух оседал на теле, пробираясь сквозь одежду. Детектив последовал за дворецким и вдруг краем глаза уловил в тени двора подозрительную большую тень, мелькнувшую за углом. Она показалась Торну настолько великой, что не походила на человеческую, но когда Генри перевёл на неё взгляд, мимолётный образ уже растворился в ночном мареве. 

Двери особняка отворились, и зашедшие внутрь Торн и мистер Пимм неторопливо зашагали по вестибюлю, затем по богато уставленному залу, широкой лестнице с резными балясинами и длинным коридорам с роскошными коврами. Вокруг красовались картины, скульптуры, диковинные доспехи, канделябры и прочие предметы роскоши. Генри был привычен к богатству, но даже его впечатлили некоторые из местных экспонатов.

Подойдя к закрытой двойной двери хозяйского кабинета, Себастиан остановился и, учтиво развернувшись, приглашающим жестом указал белой перчаткой на дверь:

– Мистер Колдуэлл ожидает вас внутри.

Темная перчатка Генри медленно легла на загнутую ручку и с легким нажимом отворила дверь

– О, мистер Торн, вы приехали! Пожалуйста проходите! – суетливо замахал руками молодой парень, вскакивая с мягкого кабинетного кресла и приглашая Генри внутрь.

Он был одет в бархатный красный домашний халат и, казалось, до прихода гостя о чём-то напряжённо думал, уставившись в стену напротив.

– М-мистер Колдуэлл, р-рад вас приветствовать, – учтиво кивнул Генри.

– Чаю, кофе, быть может вина или виски? Себастиан мигом организует! – предложил Габриэль.

– Б-благодрю вас, ничего не нужно. Ч-чем я могу быть полезен? По телефону мне показалось, что вы были изрядно н-н-напуганы… – поинтересовался Торн, оглядывая кабинет.

– Ох, да-да… благодарю за столь скорый визит. Себастиан, нам ничего не нужно, закрой пожалуйста дверь… – кивнул хозяин дворецкому. – Понимаете, мистер Торн… Это вообще-то не мой дом… – начал было он, но осёкся, – ну точнее… В общем, это был дом моего отца – он вдруг скоропостижно скончался пару дней назад…

– С-сочувствую вашей утрате…

– Благодарю, упокой Господь его душу… Видите ли, и я и мой старший братец не живём здесь уже давно. Получив весть о смерти, мы тут же выехали – я смог добраться раньше, так как живу в Нордстоуне, а брат из Йеллоу-бридж, полагаю, прибудет завтра.

Генри медленно кивнул, пытаясь понять в чём же собственно дело.

– Мой покойный батюшка, был человеком своеобразным – увлекался и изучал разные как бы сказать… необычные вещи… И вот то, что я нашёл сегодня меня… – он неторопливо вышагивал по кабинету подходя к одному из книжных шкафов во всю стену, – … знаете, я не буду лукавить – меня не сильно удивило найденное, но всё же вселило некоторый ужас.

– О чём же вы г-говорите? – Генри смущённо свёл брови к переносице.

– Я обнаружил вот это… – Габриэль остановился рядом со шкафом, и теперь стало понятно, что прежде он скрывал за собой некое подобие двери, но теперь был отодвинут в сторону, по всей видимости, с помощью некоего тайного механизма.

Секретная дверь выглядела довольно чудно́. Она сливалась со стеной заподлицо, и на ней были странные символы, похожие на оккультные знаки, но что бросалось в глаза и, вероятно, и напугало молодого Габриэля, так это надпись, написанная доступным языком и весьма недвусмысленно заявляющая: «Вошедший в пристанище сие умрёт в муках от проклятия».

Повисла гнетущая тишина.

– Не х-хотел бы вас разочаровывать, мистер К-к-колдуэлл, но, честно признаться, подобные вещи – это не мой п-п-профиль…

– О я понимаю! Конечно понимаю… видите ли, мой отец изучал тауматургию, разные мистические истории, проклятия и прочие оккультные вещи… Я, на самом деле, не шибко верю в подобную ерунду, но всё же, не могу отрицать, что, увидев эту надпись, был изрядно встревожен. Я надеялся, что вы поможете мне разобраться с этим… 

– Извините, но к-каким образом?

Габриэль смутился и начал нервно кусать губы.

– Простите, я… я видимо, не так всё понял… Как я уже говорил, я не местный и… простите мне моё невежество, но я не слышал о вас прежде. Наткнувшись на этот скрытый проход, я стал изрядно нервничать, и Себастиан – мой дворецкий, вы видели его – сказал мне о великом местном сыщике… Я подумал, что ваш дедуктивный ум и трезвый интеллект поможет мне сорвать пелену всего этого мистического флёра и доказать, что никаких проклятий нет, а я буду в безопасности, находясь в своём доме…

Генри закусил губу, внимательно глядя сначала на Габриэля, затем на таинственную дверь с угрожающей надписью и задумчиво заводил челюстью.

– Я п-п-право не знаю, как мог бы помочь… прежде с подобный мне сталкиваться не п-п-приходилось, – Торн потёр лоб, размышляя, – но, сказать по п-правде, я не верю в проклятия…

– Конечно! И я тоже! – воодушевленно поддержал его Габриэль и иронично добавил после, – хоть отец и твердил, что я излишне эмоционален… но… – он слегка замешкал. – Давайте же зайдём внутрь этой комнаты!

– Ну… только д-действовать стоит всё же ост-т-торожно… – сомневающимся голосом подытожил Генри.

Лунный свет леденящими лучами скользил сквозь прозрачную оконную поверхность, освещая жутковатую секретную дверь. Не смотря на на заявление Торна о том, что он не верит в проклятия, на душе ему всё же было неспокойно от происходящего, сердце будто чувствовало, что может произойти нечто дурное.

Молодой хозяин аккуратно положил ладонь на вдавленную в стену круглую ручку, на которую, по всей видимости, нужно было надавить, чтобы проход открылся.

Генри отошёл немного влево от двери и аккуратно отодвинул Габриэля в другую сторону, будто освобождая пространство, на случай, если из прохода что-то вылетит. Мистер Колдуэлл нажал на ручку, старинный механизм таинственно щёлкнул, и дверь подалась внутрь, на мгновение показалось, что с обратной стороны вырвался жалобный стон, но после всё стихло.

Генри и Габриэль напряжённо переглянулись. Несколько секунд стояли в тишине, пытаясь осознать был ли этот звук порождением чего-то живого, или же – лишь скрипом старых петель и механизмов.

– Отойдите, – Генри слегка махнул рукой от двери.

Габриэль спрятался поглубже за свой угол, а Торн, при этом, за свой и аккуратно толкнул дверь внутрь. Вновь ничего не произошло – дверь неторопливо отворилась, утопая в глубине тёмного помещения, из которого повеяло влажным холодком.

Выждав несколько секунд и убедившись, что им ничего не угрожает мужчины встали напротив отворившегося прохода и принялись вглядываться в таинственный мрак. Через некоторое время Габриэль всё же медленно и аккуратно шагнул внутрь, секундой спустя Генри последовал за ним. Они зашли в тёмную комнату и замерли, пытаясь понять что делать дальше. 

Внезапно включился свет, от неожиданности Торн вздрогнул – оказалось, что это мистер Колдуэлл нашёл большой рычажный рубильник справа на стене.

Взгляду Генри открылось жутковатое небольшое пространство, заполненное разными надписями, бумагами, странным знаками и книгами, но вдруг раздался полный отчаяния стон:

– Нет… – неожиданно произнёс молодой хозяин.

Лицо Габриэля охватил ужас. Он словно что-то осознал, едва помещение вышло из тени. Потухшим взглядом он глядел на странные стены, затем перевёл взгляд на свои руки. Дыхание его неимоверно ускорилось, в панике он начал судорожно озираться по сторонам и что-то затараторил:

– Нет-нет… Его нет! Я умру! Проклятие! Я умру! – со скоростью пули вылетел парень из обнаруженной комнаты.

Он схватил первую попавшуюся книжку со стола в кабинете, мельком взглянул на неё и, полистав пару секунд, отбросил в сторону, затем подбежал к какому-то шкафу, после – к другому. Так он продолжал хаотично носиться по кабинету, будто его рассудок совсем помутился.

– М-м-мистер К-колуэлл, что случилось? – пытался разобраться ничего не понимающий Генри.

– Я умру! Вы не понимаете, я просто умру! Я чувствую, что умираю!

Паника молодого хозяина истерично усиливалась, от этого и Торну становилось не по себе. Казалось, что мёртвенный дух теперь распространялся по кабинету, выпущенный из запертого тайника. Генри решительно не понимал, что происходит, но старался разобраться в происходящем, отчаянно глазея по сторонам. 

– В-всё в порядке, господин Колдуэлл, успокойтесь! – попытался усмирить истерику детектив, но сам он был не уверен, что всё действительно в порядке.

Генри ещё раз взглянул на освещенную блёклым светом секретную комнату, заставленную шкафами, бумагами и какими-то личными вещами прошлого хозяина. Он не видел в ней ничего однозначно опасного, но не мог не согласится, что это место источало нечто зловещее – разбросанные свитки, напоминающие старинные заклинания, все эти оккультные символы, начертанные внутри – чего стоил только знак в форме круга с тремя точками в нём и надписью «КАРА» рядом. Однако  что же именно из всего этого так напугало бедного Габриэля? 

Внезапно мистер Колдуэлл остановился, тяжело дыша, и упал на четвереньки.

– Что с вами? – подбежал к нему Генри.

В этот момент на шум пришёл Себастиан, медленно отворив дверь и заглядывая внутрь.

Габриэль Колдуэлл был уже мёртв – его тело бездыханно лежало на руках у Генри Торна, а лицо с замершим выражением ужаса смотрело в потолок.

– Мистер Колдуэлл… – услышал Торн голос потрясённого дворецкого и, подняв голову, увидел перед собой его обеспокоенную фигуру.

Сердце Генри сжалось, слова комом встали в горле, он решительно не понимал, что произошло, но только что на его собственных руках был обнаружен труп молодого аристократа, и объяснений для случившегося у Торна не было никаких.

***

Когда приехала полиция, Генри особо не сопротивлялся. Показания дворецкого и пары других слуг не могли не бросить тень на приехавшего в ночи гостя. 

Однако Торну в некотором смысле повезло, что на выезд явился Томас Гэйл. Не смотря на своё показное недовольство от встречи с частным сыщиком, старший инспектор всё же решил не спешить с выводами.

– Ох, мистер Торн, надо же какое совпадение! Теперь вы под подозрением у Айрон-холла! – издевательски заметил сержант Янг. – Ну ничего, вам же у нас понравилось, не так ли?

– Остынь Янг, мистер Торн пока что никуда не поедет, – осадил его Гэйл.

– Но, шеф?

– Я попрошу вас не покидать этой комнаты, до тех пор, пока мы не проясним кое-какие детали, – не обращая внимание на возмущение Янга старший инспектор проводил Генри и запер в одной из спален, находящихся неподалёку.

– При всём уважении, сэр… он подозреваемый, обнаруженный рядом с телом на месте преступления, его нужно отвести в Айрон-холл под стражу! – не унимался лощёный Янг, вертясь возле Гэйла.

– При всём уважении, Янг, ты не старший инспектор, а значит решения тут принимать не тебе. Нужно быть полным кретином, чтобы подозревать этого пижона в убийстве, тем более, при таких обстоятельствах!

Генри был в полном смятении. Скованный оцепенением, словно гипнозом, он забрёл, ведомый старшим инспектором в небольшую комнатку и стоял так ещё несколько секунд после того, как за спиной захлопнулась дверь. 

Каков бред. 

Теперь он сам – Генри Торн – находится под подозрением. И здесь полицию сложно упрекнуть – Генри действительно был последний, кто видел жертву живой. Но что вообще произошло? Юный Габриэль, испуганный неким проклятием, начинает вдруг в панике носиться по своему кабинету, пока не падает замертво? 

В прострации Торн подошёл к кушетке, стоявшей у стены, и медленно опустился на неё. Сердце яростно билось о грудную клетку, мысли путались в голове, как не старался, но Генри никак не мог прийти в себя и успокоиться. А что если его арестуют? Обвинят в убийстве и посадят? Сейчас он сам решительно не представлял, как можно было бы оправдаться в сложившейся ситуации.

Усилием воли, он всё же заставил тревожные мысли остановиться, они и так уже успели увести слишком далеко. Адвокат Торна, очевидно, не позволит так просто упрятать его без веских улик, а откуда быть уликам, если Генри не виновен. Нет ни мотива, ни орудия убийства, если это вообще было убийство. В любом случае всё образуется – к тому же, Гэйл явно не спешит с выводами, ведь он – Генри – здесь, а не едет под стражу Айрон-холла… значит всё не так уж и плохо.

Вдох… выдох… надо успокоиться.

Генри осмотрелся – его нынешнее пристанище было невелико, но помимо двери, через которую его сюда привели, напротив виднелось небольшое окно. Торн подошёл к нему и выглянул. Очевидно инспектор не настроен вешать на него всех собак – иначе с ним обошлись бы не так великодушно. Значит можно за это не переживать. Теперь нужно сосредоточиться на более загадочном вопросе – что же всё-таки случилось с мистером Колдуэллом?

Несчастный случай? Молодой хозяин чем-то болел? Или это было хитроумное убийство? А может кто-то хотел подставить самого Генри? Но кто, зачем, а главное как? Решительно невозможно – Габриэль сам позвонил Торну, был уже поздний час, он звал его приехать на следующий день, никто не знал, что Генри приедет прямо сейчас, и в комнате они были вдвоём – это очевидно. Ещё один тайный проход внутри скрытой комнаты? Что ж, не исключено, но это не объясняет произошедшее, ведь сам Генри был рядом, и зрительный контакт с Колдуэллом прервался буквально на несколько секунд. Так можно гадать бесконечно – нужно осмотреть тело и кабинет ещё раз. Но в данный момент этого никто не даст сделать… 

Генри закрыл глаза и глубоко вдохнул. Нужно попытаться восстановить в памяти события одно за другим… Вот они с дворецким подходят к двери, Себастиан приглашает войти, Генри входит – просторный кабинет, стол, окно, книжные шкафы, потайная дверь. Свет включился – множество бумаг, ещё книги, какие-то символы… И вот. Что-то случилось сейчас. Мистер Колдуэлл заговорил о смерти и в панике выбежал. Что произошло? Пару минут он носится по кабинету, падает… Генри подбегает к нему, и… В этот момент заходит Себастиан.

Как раз когда мистер Колдуэлл умирает на руках у Торна… Это совпадение? Он, ведь, не заходил в кабинет раньше… нет, его попросил выйти сам Габриэль. Но погодите-ка, как он говорил..?

«…я не местный… я не слышал о вас прежде… Себастиан рассказал мне…».

– Хм… – вырвалось у Генри в задумчивости.

Он встряхнул головой, будто гнал от себя поспешные выводы, и резко встал, чтобы размяться и стараясь немного отвлечься. Подойдя к окну и выглянув в него, детектив вновь глубоко вдохнул свежий ночной воздух.

Дело действительно было странным.

***

Не смотря на волнительные мысли и напряжение, размышляя о случившемся, Генри в конце концов задремал. Он упустил момент, когда эта поверхностная дрёма перетекла в крепкий сон, но разбудил его Томас Гэйл, который вдруг вошел в комнату и, прокашлявшись, обратился к лежащему на кушетке частному детективу.

– Кхм-кхм… мистер Торн, не могли бы вы рассказать мне, что здесь произошло или, по крайней мере, как сложившаяся ситуация выглядит с вашей перспективы?

– О, инспектор! Р-рад вас в-видеть! – начал Генри, потирая глаза. – Да, к-конечно, я могу рассказать всё что п-помню о произошедшем.

Торн рассказал историю со всей необходимой подробностью, начиная от телефонного звонка и заканчивая умирающим на руках господином Колдуэллом. Гэйл внимательно слушал, задумчиво пожевывая нижнюю губу, а после завершения рассказа встал и, подойдя к окну, достал сигару и закурил с негромким кряхтением.

– Эта комнатка и впрямь на любителя… но мы ничего не нашли… – он выпустил струйку дыма наружу, задумчиво уставившись в горизонт. – Чёрт, да  мы даже не смогли установить причину смерти, не говоря уже, например, об орудии убийства… если это вообще было убийство… Но чует моё сердце, мистер Торн, здесь что-то не чисто…

– Я с вами п-п-полностью согласен, инспектор, – Генри кивнул.

– Что ж… Мы не можем вас более задерживать, мистер Торн, – произнёс Гэйл и снова прочистил горло, подбирая слова, – однако с вами хотел кое-кто поговорить…

Генри бросил удивлённый взгляд. Инспектор выпустил последнюю струйку дыма в окно и, развернувшись направился к двери.

– В поместье прибыл брат покойного.

На этих словах он вышел из комнаты, и через некоторое время в неё вошел высокий солидный мужчина с элегантными бакенбардами.

– Приветствую вас, господин Торн. Моё имя Руфус Колдуэлл – я старший брат почившего Габриэля Колдуэлла. 

– Примите мои с-с-соболезнования, мистер Колдуэлл… рад нашему з-знакомству, пусть и при таких обстоятельствах.

– Это взаимно, господин Торн. Я читал о вас в газетах и был впечатлён вашим талантом. А потому, хотел просить вас – окажите мне честь…

– Я вас в-внимательно слушаю…

– Расследуйте смерть моего брата, я должен знать почему он умер. Можете быть уверены, я хорошо заплачу вам.

Генри вкрадчиво заглянул в глаза Руфуса.

– Конечно, мистер Колдуэлл… я п-почту за честь – это дело коснулось меня лич-чно, а потому я сам хотел бы докопаться до истины… И сделал бы это, и без всякой п-платы…

– О, прошу вас, это касается моей чести, я хотел бы, чтобы ваш труд был по праву вознаграждён. Поверьте, мне так будет спокойнее самому, – Руфус протянул вперед ладонь в перчатке, желая скрепить договор рукопожатием.

– Как вам б-будет угодно, мистер Колдуэлл, – пожал Генри руку в ответ. – Разрешите п-преступить, – он откланялся, учтиво кивнув Руфусу, и вышел из комнаты, что последние несколько часов служила для него импровизированной тюрьмой.

Его тут же встретил дворецкий Себастиан, выглядящий изрядно смущенным:

– Господин Торн, я выражаю искреннее сожаление по поводу сложившейся ситуации. Хочу обратить ваше внимание, что моей целью никоим образом не было бросить тень на вашу репутацию и, уж тем более, поспособствовать вашему заточению. Многоуважаемые господа Айрон-холла собрали показания у меня и остальных слуг и сами сделали свои выводы.

– Да-да, к-конечно, мистер Пимм, я всё понимаю. Будьте покойны – я не держу на вас никакого з-з-зла, – поспешил заверить его Генри.

После этих слов дворецкий явно почувствовал себя лучше.

– А т-теперь не могли бы вы мне подсказать – слуги остаются здесь на н-ночь или уходят?

– Большая часть ночует в поместье, сэр – дом слишком велик, чтобы оставлять его пустым после заката.

– К-кто именно присутствовал в доме вчера вечером, когда я п-приехал?

– Кухарка миссис Хадли, горничная Эмма, садовник Артур – он, правда, проживает в домике на территории, недалеко от основного здания, если честно – здесь Себастиан смутился, но всё же подобрал слова, – не особо часто его покидает… И, собственно, я, но это вы и так знаете, сэр… Прачки – Аннета и Роза, как раз уходили, когда вы подъезжали и вернулись сегодня утром – полиция их тоже успела опросить. Есть ещё Джаспер – лакей, но он отпросился вчера у господина Габриэля ещё до вашего приезда и должен приехать сегодня ближе к полудню.

Генри принялся быстро записывать перечисляемые имена и должности в своём блокноте, в этот момент к мистеру Пимму подошёл Руфус Колдуэлл и наказал своему дворецкому несколько назидательно, чтобы тот отдал распоряжение подать завтрак для уважаемых офицеров полиции, что уже который час без отдыха расследуют дело убийства его брата. Себастиан учтиво откланялся детективу, что всё еще дописывал имена, и отправился исполнять поручение.

– Благодарю вас! – успел бросить вдогонку Генри.

– Что ж, полагаю, мы теперь в одной упряжке, мистер Торн, – возник из-за спины Томас Гэйл, не сбавляя свой неторопливый шаг, он двигался в хозяйский кабинет.

– Ох, с вашего п-п-позволения, господин Гэйл, – кивнул Генри, убирая блокнот и следуя за инспектором.

– В кабинете не было обнаружено ничего примечательного, – продолжал Томас, когда они зашли в комнату, где всё ещё находилось несколько полицейских, – как я уже говорил, орудие убийства обнаружено не было, мы в общем-то не уверены даже, что это было убийство, ведь и причины смерти установить на месте не удалось – медицинский эксперт заверил, что сможет прояснить ситуацию после вскрытия…

– Простите, сэр, вы серьёзно, рассказываете ему о ходе следствия? – вдруг перебил сержант Джозеф Янг, в ответ старший инспектор бросил на него неодобрительный взгляд, пронизывающий до костей.

– На пару слов, Янг… – бесцветно вымолвил Гэйл спустя несколько секунд опустошающей тишины и кивком указал на дверь.

Они вышли, оставив Генри в кабинете.

– Видится мне, что ты не совсем понимаешь, как тут обстоят дела, да, Янг? Это я ещё проявляю крайнюю сдержанность, чтобы не выразиться иными словами.

– Но, сэр, ведь Генри Торн был найден с трупом на руках, его никак нельзя исключать из круга подозреваемых. Неужели вы забыли, как он ещё недавно разнюхивал у нас в Айрон-холле, изображая из себя великого следователя?

– Какой же ты идиот, – констатировал Гэйл, отчего сержант даже несколько растерялся. – Генри Торн прикрыл нашу задницу перед мэром и общественностью, деликатно скрыв нашу абсолютную некомпетентность, или ты уже забыл, как главное полицейское управление всем скопом не смогло отыскать треклятый пузырёк в туалете?! – старший инспектор едва не срывался на крик, но старался сдерживаться, отчего весь его агрессивный напор шёл целенаправленно в Янга, не долетая до окружающих. – А теперь я попробую донести до тебя всю суть происходящих сейчас перипетий, уж коли ты до сих пор не взял в толк. Семейство Колдуэлл занимает далеко не последнее место в системе влияния, если ты понимаешь о чём я говорю… И вот какое дело – вдруг юный господин Колдуэлл скоропостижно скончался прямо у себя дома, а служители Айрон-холла, провозившись всю ночь, не смогли найти ровным счётом ничего! Представляешь, что будет, если мы официально заявим господину Руфусу о том, что нам не удалось не то что найти убийцу его брата, а даже установить сам факт его убийства?! Не представляешь… а тебе и не надо ничего представлять, Янг! Всё что тебе надо, это выполнять мои приказы, а не спорить со мной у всех на глазах! – челюсти Гэйла были похожи на жвала гигантского жука, которые вот-вот раздавят Янга, как муравья. – Исключаю ли я Торна из подозреваемых совсем? Конечно, нет, болван! И я не обязан тебе в этом отчитываться. Но учитывая то, что нам удалось выяснить, вероятность, что Торн действительно в этом замешан, да ещё при таких обстоятельствах, крайне мала, потому что он не кретин, в отличии от некоторых… и нам сейчас очень сильно понадобилась бы помощь не кретина! Поэтому, я попрошу тебя, ему не мешать, а уж задачу думать о его возможной причастности оставь мне. Я понятно изъяснился, сержант Янг?

Подчиненный Гэйла будто бы забыл как дышать и всё что смог сделать это лишь послушно кивнуть, не проронив ни звука.

– А теперь ступай с глаз моих.

Генри не сходил с места, изучая кабинет лишь глазами, когда Томас Гэйл вернулся обратно.

– На чём это я остановился… – промолвил инспектор в задумчивости озираясь. Наткнувшись глазами на секретную комнату, он вдруг снова поймал мысль – В общем, здесь в кабинете ничего интересного нам не попалось. Комнатушка та, конечно, примечательная, но там тоже чего-то особенного не нашлось. Никаких секретных выходов, механизмов – кроме, собственно, входа – только разные книги, всякая чушь про мистику, какие-то тайные ордена, алхимию, ботанику, помимо этого, документы на наследство – здесь без сюрпризов: сыновья были единственными наследниками – и разная рухлядь – ничего, за что бы можно было убить.

– Б-благодарю, инспектор, – кивнул Торн, неспешно углубляясь и осматриваясь.

Через несколько минут в комнате материализовался дворецкий и пригласил всех к столу. Гэйл уже было хотел возразить, сказав, что они закончили и собираются уезжать, но когда рядом появился Руфус Колдуэлл, спор прекратился. Хозяин дома настоял, что хочет отблагодарить служителей закона за их кропотливый труд.

Генри остался один – сейчас он не мог думать о еде и тот факт, что комнаты в которых случилась трагедия наконец-то оказались пусты, подстегивал его поскорее приступить к своим исследованиям.

Он неспешно заглянул в секретную комнату. Полицейские, всё здесь изучившие, лишили помещение некоего таинственного флёра, и теперь это было похоже просто на очередную рабочую комнатку, размером с кладовочку. В глаза бросались книги по тауматургии и разным мистическим животным, также среди них, как уже упоминал старший инспектор, были и труды по алхимии и прочим подобным дисциплинам. Под столом стояла банка белой краски и кисточка с засохшими остатками поверх её закрытой крышки. Было похоже, что некоторые из символов начертаны именно этой краской, а не мелом – включая круг с тремя точками.

Неторопливо разглядывая бумаги, Торн через некоторое время нашёл подтверждение об увлечении покойным мистером Теодором Франком Колдуэллом тайными орденами. Однако, если выражаться точнее, это было не просто увлечение разными орденами, это были записи о вполне конкретном загадочном братстве участником которого сам Теодор и являлся. 

Дело набирало всё более таинственный оборот. Записи о тайном братстве «Трёх Ступеней», что хранились в тайнике у старого Колдуэлла, по большей части были рукописные и, как предположил Генри, были написаны рукой самого старика. Чтиво было не из простых, и даже внимательно вчитываясь в каждый абзац Торн весьма скудно мог уловить весь смысл, скрытый в записанном.

В задумчивости детектив вышел из комнатки и подошёл к окну, кладя один из найденных дневников на подоконник в лучи солнечного света. В какой-то момент его отвлекла тень на заднем фоне – силуэт, промелькнувший сквозь оконное стекло где-то внизу и скрывшийся за углом. Разум успел нарисовать себе некую грузную фигуру, но уверенности в увиденном не было. В уме тут же всплыла вчерашняя ночь с похожим маревом.

– Мистер Торн, изволите отобедать? – вдруг прервал размышления Генри спокойный голос Руфуса Колдуэлла, что появился в дверях. – Я не хотел отвлекать вас от ваших изысканий, и безмерно благодарен вам за такую отдачу делу, но время уже обеденное, а вы, как мне помниться, до сих пор даже не завтракали… Я, право, чувствую себя дурным хозяином, за то, как обращаюсь с гостем.

– Ох, что вы! Б-благодарю за ваше г-г-гостепреимство, – поспешил успокоить его Торн, не сразу оторвав взгляд от места, где мелькнул силуэт, – я с удовольствием присоединюсь к вашему обеденному ст-толу.

– Рад это слышать, – удовлетворённо кивнул Руфус.

Генри взял с собой тот небольшой дневник, что изучал, и последовал за нынешним хозяином поместья, что неторопливо вёл своего гостя по роскошным помещениям.

– Вам удалось, что-то отыскать? – с любопытством поинтересовался мистер Колдуэлл кивая на книжицу в руках Генри.

– О, пока н-н-не знаю, если быть честным… – смутился Торн, – вам что-нибудь говорит имя Бенедикта Льюса Гренвиля? – спросил он после небольшой заминки отыскав в дневнике имя, которое не так давно попадалось ему на глаза. 

– Хм… Гренвиль – задумался Руфус, – Бенедикт… Бени? – кажется, так звали одного из товарищей отца! – всё же сумел он припомнить спустя некоторое время раздумий. – В последний раз я слышал это имя много лет назад, поэтому не вспомнил сразу, но сейчас я почти уверен, что это действительно друг отца.

– Б-благодарю вас, – кивнул Генри, остановившись и кропотливо переписывая полученную информацию в свой блокнот.

Мистер Колдуэлл довёл своего гостя до столовой и, пожелав ему приятного аппетита, добавил:

– Здесь я вас оставлю. Прошу меня простить, господин Торн, но я должен отлучится на неопределённое время – нужно решить возникшие проблемы с похоронами моего отца, к которым теперь добавились…  – Руфус помрачнел, – похороны брата. Себастиан, – холодным тоном обратился он к дворецкому , уже собираясь уходить, – позаботьтесь о том, чтобы мистер Торн остался сыт, а также окажите ему всяческое способствие, если ему вдруг потребуется какая-либо помощь.

– Конечно, сэр, – сдержанно кивнул Себастиан.

***

Обед выдался сытным и это было очень кстати – Генри всё же успел изрядно проголодаться. Однако, будучи почти в полном одиночестве (не считая слуг, подающих обед), Торн продолжал изучать записи старика:

«Бенедикт всё ещё не готов пройти вторую ступень – его терзают сомнения и страх… Но путь не пройти, не принеся достойной жертвы, не доказав свою готовность! Нужно отринуть путы, чтобы принять знание…»  

Местами текст давался сложно, но (как позже смог сам для себя определить Генри) в месте, походившим на некий устав тайного братства, в качестве жертвы обозначалась фаланга на мизинце левой руки. Причины этого оставались за пределами понимания обычных людей, но тем не менее были подробно расписаны в дневнике. Если говорить вкратце, это служило неким подношением высшим силам, символом готовности и причастности к «великим свершениям». 

Торн также обратил внимание на странный символ, что периодически встречался на страницах, он был изображён от руки, а потому варьировался на в разных местах, но напоминал круг с тремя точками внутри. Иногда эта конструкция напоминала глаза. Генри вспомнил, что подобный знак был и в тайной комнате на полу.

– Что-нибудь ещё, сэр? – вывел из оцепенения голос лакея, убирающего пустую посуду.

– Что? – от неожиданности Торн вздрогнул. – О н-нет-нет, б-благодарю…

Молодой человек поспешил отнести собранные приборы, но Генри успел его остановить.

– П-простите, а как ваше и-и-имя? 

– Ох, сэр, извините меня за мою бестактность! Меня зовут Джаспер, Джаспер Фишер – я лакей… лакей мистера Колдуэлла, – парень на секунду замешкал, прикидывая в голове, кто теперь стал его новым хозяином. – Если я могу вам чем-то помочь…

– Вас не было вчера вечером, я п-п-правильно помню, мистер Фишер?

– Ох, да, сэр, так оно и было – мне нужно было отлучиться по семейным делам, и я отпросился у мистера Габриэля… видите ли, моя сестра… – лакей засомневался, будто задумался, стоит ли утомлять гостя деталями своих семейных проблем.

– О, что вы, м-мистер Фишер, вы отнюдь не обязаны рассказывать мне в д-д-деталях о своей личной жизни… Я просто хотел уточнить, были ли вы здесь в-в-вчера. Благодарю за ответ.

– Хорошо, сэр… – лакей слегка наклонил корпус в учтивом поклоне. – Кстати, если вас интересует, обстоятельства вчерашнего вечера, вы можете спросить у Эммы – кстати, вот и она! – он воодушевленно указал на горничную, которая только зашла в комнату. – Если это всё, сэр, с вашего позволения, я… – Джаспер указал на посуду, которую намеревался отнести.

– Да, да, к-конечно… – кивнул Торн лакею, и перевёл свой взгляд на горничную.

Это была юная девушка лет двадцати, с чёрными волосами и большими карими глазами. Она выглядела изрядно смущённой от того, что оказалась в центре внимания гостя, но поспешила подойти, когда её подозвали.

– Мисс Эмма…

– Уоррен, – закончила девушка.

– Мисс Уоррен… на сколько м-мне известно, вы были в числе тех, к-кто остался вчера на ночь в поместье… Это т-т-так?

– Да, сэр, – скромно подтвердила девушка, – как и большинство других ночей… обычно мы ночуем в восточном крыле, вместе с господином Себастианом, миссис Хадли и Джаспером… Вчера Джаспер правда отпросился…

– Да-да… – Генри делал пометки у себя в блокноте, продолжая вести беседу – и, н-н-насколько мне известно, ещё на ночь оставался Артур – садовник… но он ночует в д-д-домике снаружи?

– Всё верно сэр, как и Мэтью, – добавила девушка.

– М-мэтью?

– Да, сэр, это… – девушка ненадолго замолкла, подбирая слова, – …на нём обычно весь тяжёлый труд… Он и сейчас на улице колет дрова, да таскает уголь.

– Вот как… и он об-б-бычно также ночует в п-п-поместье?

– Да, сэр, ему больше некуда идти.

– И вчера т-тоже?

– И вчера тоже, сэр.

– Благодарю вас, м-м-милейшая… – Торн задумался на пару мгновений. – Можете ли вы п-припомнить что-нибудь необычное вчера вечером?

Девушка закусила губы и нервно затеребила одежду руками. 

– Если честно, сэр… – тревожно заозиралась она.

– Да-да? Вы можете д-делиться любыми наблюдениями, без каких-либо оп-п-пасений, милейшая… – поспешил заверить её Торн.

– Это было не только вчера… – неуверенно промолвила горничная.

– О чём вы?

– Видите ли, помимо дома садовника, что находится недалёко от основного здания, есть ещё один домик – он стоит в глубине сада… понимаете… Он уже несколько лет закрыт, и ключа нет ни у кого из слуг. Дело в том, что это был домик отдыха жены покойного сэра Теодора Франка Колдуэлла – леди Маргарет. Она имела обыкновение рисовать там, наблюдая за садом… Но после её смерти, сэр Колдуэлл закрыл домик и никого туда не пускал. Мы, можно сказать, уже почти и позабыли о нём. Но вот уже несколько дней, как мне порой видится свет из его окошек… 

– Да что вы?! – воодушевился Торн.

– Но, понимаете, из-за того, что он находится в глубине сада, далеко не всегда его удаётся хорошо разглядеть. И когда мне мерещится свет, я стараюсь выйти на более удачное место, но в этот момент света уже не бывает. Признаюсь, мне порой кажется, что я это всё выдумываю. Может же быть такое, что мне кажется из-за каких-нибудь отражений в окнах? – рассуждала Эмма сомневающимся голосом, и заглядывала в глаза Генри, будто искала там ответ.

– Кто знает, милейшая… к-к-кто знает… – задумчиво закивал Торн.

– И ещё мне кажется, что за мной кто-то следит… – вдруг добавила девушка.

Генри перевёл на неё обеспокоенный взгляд.

– Но этому я не могу найти уже никаких подтверждений, а потому просто перестала обращать на подобное чувство внимание… – горничная опустила голову. – Простите, сэр, если это всё, я должна идти…

– Да-да, конечно… б-благодарю вас, – кивнул Генри, он ещё какое-то время смотрел вслед уходящей горничной, прежде чем открыть свои записи и что-то в них дополнить.

Торн сидел уставив взгляд в стену столовой и перебирал в голове только что выясненные факты. Пока в стройную картинку они не складывались, но ещё хватало людей, с которыми хотелось бы поговорить, и первым в очереди теперь был тот самый Мэтью – некий слуга поместья, о котором раньше не упоминалось, чем он и вызывал теперь у Торна особый интерес.

Генри уверенно встал и направился к выходу из столовой, стараясь сообразить, как можно было бы выбраться наружу. Где-то в одном из коридоров первого этажа, когда Торн уже почти вышел на улицу, его перехватил Себастиан.

– Я могу вам чем-нибудь помочь, мистер Торн? – дворецкий возник как будто из ниоткуда и выглядел немного более нервным, чем обычно.

– Ох, мистер Пимм, вы оказали бы мне ус-слугу, подсказав, где выход во вн-н-нутренний двор, – улыбнулся Генри.

– Да, конечно, сэр, – кивнул Себастиан, едва помедлив и оглянувшись. – Следуйте за мной… 

Дворецкий повёл Генри неторопливым шагом. Он держался как обычно безупречно прямо, однако Торн всё чаще ловил себя на мысли, что в поведении мужчины появилось нечто новое – какая-то неестественная осторожность. Вдруг Пимм остановился и, словно собравшись с мыслями, обратился к детективу:

– Полагаю, вы намереваетесь побеседовать с Мэтью?

– П-примечательно, что вы спрашиваете, мистер Пимм, ведь вы в-воздержались от упоминания о нём, перечисляя оставшихся здесь н-н-на ночь…

Себастиан несколько напрягся. Он всё ещё держал себя с достоинством и не показывал эмоций, но Генри улавливал его нервозность в деталях: слегка дрогнувшие мышцы лица, пульсирующая жилка на шее, сбивчивое дыхание и ещё кое-какие мелочи.

– Мэтью не имеет отношения к случившемуся, сэр, – наконец промолвил дворецкий, – могу вас в этом заверить.

– З-завидная уверенность…

– Я знаю Мэтью почти всю его жизнь, мистер Торн… дело в том, что он несколько отличается от остальных… – сдержанно продолжал Пимм. – Я бы не хотел втягивать его в подобные обстоятельства, по возможности… Особенно после того, что произошло с молодым хозяином.

– Что вы им-м-м-меете в виду, говоря «отличается»? – Генри слегка прищурился.

– Боюсь, он не вполне здоров рассудком, сэр.

Торн на мгновение задумался, отведя взгляд в сторону.

– С-способен ли он сам формулировать свои м-мысли?

– Способен, сэр, однако, я не уверен, что эти мысли могут быть вам полезны…

– Если всё так, как вы г-говорите, может статься, что они будут даже полезнее п-п-прочих… – заключил Торн будто немного расфокусировано, а после добавил уже более уверенно, взглянув на дворецкого. – Продолжим п-путь?

Убедившись, что гостя не выйдет отговорить от его затеи, Себастиан всё же отвёл его к выходу во внутренний двор. Освежающий послеобеденный воздух ворвался внутрь дома, как только дворецкий открыл массивную дверь, к которой они подошли.

Обстановка здесь была куда менее величественная, чем в парадной части поместья. Тут царила обычная хозяйственная жизнь: поленья – некоторые аккуратно сложенные, а иные валяющиеся то тут, то там, мешки с углём, тележки, бочки с дождевой водой. Где-то в стороне виднелся сарай, а чуть дальше – уходящая в сад тропинка, поросшая травой и редкими сорняками.

Ритмичный стук топора донёсся до слуха Генри прежде, чем взгляд наткнулся на крупный силуэт, находившийся возле сарая.

Мэтью стоял у поленницы спиной к пришедшим и довольно лихо орудовал топором, раскалывая крупные поленья. Это был широкоплечий высокий мужчина лет под тридцать. Несмотря на свою комплекцию он сильно сутулился, а старое пальто, висевшее на нём довольно нелепо, окончательно убивало образ грозного великана. Движения его казались немного неуклюжими – будто тело не поспевало за собственной силой, и, в целом, создавалось впечатление некоторой беззащитности – в нём Генри узнал ту большую тень, что попадалась ему на глаза раньше. Рядом со здоровяком неряшливо валялись разные вещи вроде грязных тряпок, пары калош, банок краски и эластичных колец-резинок на них, пилы, молотка, да прочих инструментов и хламовитой мелочи. 

– Мэтью, – окликнул его Себастиан. Голос дворецкого, казалось, стал более тёплым.

Топор замер в воздухе. Мужчина обернулся, и первое, что бросилось Генри в глаза, было его взгляд. Он будто не смотрел куда-то конкретно – неторопливо блуждал по окружению, безропотно плыл, как листочек по ручейку.

– Это мистер Торн, Мэтью… – спокойно пояснил дворецкий. – Он хочет поговорить с тобой.

Мэтью медленно кивнул. Себастиан сделал шаг в сторону, позволяя Генри подойти поближе.

– Мэтью, – начал Торн, подходя, – тебя же з-зовут Мэтью, ведь так?

Великан вдруг с интересом взглянул на новое незнакомое лицо и вскоре быстро отвёл взгляд.

– Мэтью, я Мэтью, меня зовут Мэтью, – он закивал немного суетливо, но всё же движения его были не особо быстрыми.

– М-меня зовут Генри, – представился Торн, улыбнувшись. – Я д-думаю, что мы могли бы с тобой п-п-подружиться, что скажешь, Мэтью?

– Друг – это хорошо. Мэтью любит друзей, – он отвернулся слегка в сторону и забродил глазами по траве.

– А что т-ты ещё любишь, Мэтью? – с живым интересом спросил Торн.

– Я люблю шоколад! – оживился великан. – Мистер Габриэль всегда дарит мне шоколад! Мистер Габриэль хороший – он всегда дарит мне «Натти-Чам», когда приезжает… я люблю «Натти-Чам»… – Мэтью заулыбался.

– Как здорово! Я т-тоже пробовал «Натти-Чам», Мэтью – это вкусно!

– Вкусно, вкусно.

– М-мистер Габриэль приезжал к вам в гости, да? Т-тогда, он привозил тебе «Натти-Чам»?

– «Натти-Чам» вкусно, я люблю «Натти-Чам»! Мистер Габриэль всегда привозит мне.

– А ты знаешь г-где он берёт его, Мэтью? Г-где он берёт шоколад?

– Мистер Габриэль далеко живёт. У него дома есть много «Натти-Чам», он всегда привозит мне, потому что мне нравится шоколад. Мистер Габриэль хороший!

– Мэтью, я х-х-хотел бы помочь мистеру Габриэлю – его кое-кто обидел, но мы не знаем к-к-то… Скажи мне, ты видел к-кого-нибудь чужого?

– Я не люблю чужих… – расстроенно произнёс Мэтью, опустив голову. – С чужими нельзя говорить. Я знаю, что с чужими нельзя говорить, они могут навредить мне!

– Это п-правильно, Мэтью. Чужие м-могут навредить. И ты видел кого-нибудь чужого зд-десь?

– Мне нельзя разговаривать с чужими. Себастиан – не чужой. Он заботится обо мне. Себастиан хороший. С ним можно говорить.

Генри оглянулся на дворецкого, что стоял рядом, опустив голову в неловкости. Он едва заметно покусывал нижнюю губу, и украдкой поглядывал на здоровяка.

– А ты видел с-с-свет, Мэтью? – вдруг перевёл Генри тему. – Т-т-ам в окошке? – Торн указал пальцем на тот самый небольшой домик, что скрывался за травой в глубине сада.

– Туда нельзя ходить, – сказал Мэтью, сдвинув брови. Он уставился, не мигая в указанную сторону, и начал повторять, заметно нервничая. – Мне нельзя туда ходить. Никому нельзя туда ходить. Это запертый дом. Там нельзя быть никому! Не могу говорить! Нельзя, нельзя!

– Мэтью, всё хорошо, не переживай… Мистер Торн тебя не обидит. – вдруг вмешался Себастиан. – Простите, мистер Торн, я думаю, нам пока лучше закончить на этом… Мэтью, всё хорошо…  Вот смотри, отнеси эти дрова в сарай, пожалуйста, – постарался успокоить слугу дворецкий.

Генри не стал настаивать на продолжении беседы, и вскоре они вернулись в дом.

***

– Приношу свои извинения, сэр… – смущённо произнёс Себастиан.

– Что вы, что вы! Т-т-тут не за что извиняться, напротив, мне эта беседа видится п-полезной… Благодарю вас, м-мистер Пимм, а сейчас я, с вашего позволения, хотел бы вновь взглянуть на хозяйский кабинет. Не могли бы вы п-п-проводить меня туда?

– Конечно, сэр, как вам будет угодно. Джаспер отведёт вас, – взгляд дворецкого скользнул за спину Генри, и вскоре лакей уже стоял рядом с ними. – Мистер Торн желает взглянуть на кабинет хозяина, – констатировал Себастиан, на что Джаспер с пониманием кивнул.

– Прошу за мной, сэр, – сказал лакей в характерном жесте.

Генри последовал за парнем, и вскоре они уже повернули за угол, оставив Себастиана вне поля зрения.

– Насколько я могу судить, вы познакомились с Мэтью, мистер Торн? – вдруг поинтересовался лакей.

– Т-так и есть. На вид добрый п-п-парень… Не понимаю, почему мистер Пимм решил о нём ум-молчать.

– О, а это совершенно неудивительно, сэр. Ведь это племянник господина Пимма.

– Вот как? П-п-примечательно…

– Он заботится о бедняге с тех пор, как сестра господина Пимма погибла в аварии вместе с мужем. И это ведь именно господин Пимм поспособствовал тому, чтобы Мэтью взяли на работу в поместье, но сам господин Пимм сильно стесняется, и потому старается делать так, чтобы бедняга Мэт не попадался на глаза гостям. Он переживает за него…

– А вы что д-д-думаете о Мэтью?

– Что? Я? О, сэр, в этом поместье все любят старину Мэта! – с воодушевлением заметил лакей, – даже покойный мистер Теодор, Царствие ему Небесное, не выгонял его перед смертью, хотя такой чести удостоились немногие…

– П-прошу прощения? – Генри бросил на парня удивлённый взгляд. – Старый хозяин кого-то в-выгонял?

– Ох, простите, сэр, вы же не знали… мне теперь неловко, ей-Богу!

– Так, что же вы им-м-мели в виду, мистер Фишер?

– После смерти жены, почтенный господин Колдуэлл становился всё более подозрительным и нелюдимым. Он скрытничал от всех – а потом и от своих слуг! В конце концов он выгнал всех из поместья, оставил только Эмму, да Мэта, 

– Выходит это мисс Уоррен н-н-нашла господина Теодора, когда ему стало п-п-плохо?

– Да, так и было, Эмма вызвала «скорую», но было уже поздно…

– И что же, господин Теодор выставил даже Себастина и в-в-вас?

– Да-да, и меня, и Себастиана, и горничных, да даже молодую кухарку и миссис Хадли тоже! Бог знает чем он питался, но миссис Хадли, которая и без того недолюбливала старика – ох, простите, я имел в виду, господина Колдуэлла – совсем на него взъелась после такого!

– Вот как… – протянул Торн.

– О, да, ругалась на чём свет стоит… Ой, – вдруг осёкся лакей, – вы не подумайте – миссис Хадли и мухи не обидит, но в выражениях, всё же, не стесняется, хах! – увлечённо повествовал Джаспер.

– Стало быть, после смерти г-господина Теодора, его сын Габриэль в-вернул всех слуг обратно в п-п-поместье?

– Так и есть, сэр – мы все тут любили господина Габриэля – он был добр к нам! Вот и кабинет, сэр, – за разговором они успели дойти до нужной комнаты, и Джаспер, остановившись, теперь открытой ладонью указывал на дверь.

– Б-благодарю… – кивнул Генри, подходя к двери. – Ох, последний вопрос м-м-мистер Фишер… Вы видели свет в садовом д-домике в последние п-пару дней?

– А, это Эмма вам сказала… – усмехнулся лакей. – Нет, господин Торн – свет в том домике не зажигался уже несколько лет – только у господина Теодора был ключ, и он не давал его никому – даже садовнику. Хотя тот и сам по себе уже тоже давно забросил сад, как вы могли видеть.

– Да, д-действительно, я обратил внимание на заросшую т-траву и сорняки, но не п-п-понимаю, как это возможно при учёте садовника?

– Ох, сэр… Артур тоже стал совсем плох после смерти леди Маргарет… Он всё хуже и хуже следил за садом, а как господин Теодор… кхм-кхм… совсем огрубел, так Артур ушёл в запой и теперь почти не вылезает из своего садового домика, где они живут вместе с Мэтом, после того уже, как господин Габриэль позвал всех обратно, конечно…

– Смерть леди Маргарет м-многое тут омрачила, как я могу з-з-заметить… – протянул Генри в задумчивости.

– Это точно, господин Торн.

– Что ж, б-благодарю вас за беседу, м-мистер Фишер.

– Рад служить, сэр.

***

«Иногда мне кажется, что Оливер слишком рьяно отстаивает интересы “Трёх Ступеней”, но потом я думаю о том, что даже завидую этому сукиному сыну – похоже, что откровение говорит с ним куда более насыщенными потоками! Он видит мир иначе, чем Бени или даже я, и как бы мы не стремились за ним поспеть, у нас не выходит… Куда же может завести его стезя проницательности?»

Генри продолжал изучать дневник покойного Теодора Франка Колдуэлла. Сейчас он сидел за столом кабинета – массивный дубовый шедевр, заваленный обилием вещей: бумаги и записи, несколько колод игральных карт, дорогие настольные часы, подставки для перьев, личная печать, а также разная мелкая канцелярия. Вдруг взгляд Торна упал на пару книжек, что лежали с краю – он припомнил, что одну из них метнул Габриэль в момент своего безумства, видимо, позже кто-то из полицейских положил её на стол, после осмотра. Примечательно, что это была книга по ботанике – не самое лёгкое чтиво, а рядом с ней лежал томик по химии. Довольно чудной набор, однако, если учесть предпочтения старого Теодора, то может и удивляться тут было нечему – вероятно, покойный хозяин в своей экстравагантности углублялся не только в псевдонауки, вроде алхимии, но не брезговал и чем-то более «классическим».

Как бы то ни было, изучение похождений господина Теодора и его друзей – Бени и Оливера, раскрыло для Торна выражение «эксцентричный старик» с другой стороны. Находясь под впечатлением от прочитанного, Генри решил в очередной раз изучить потайное помещение – теперь на предмет каких-либо обрядов или ритуалов. Он припоминал, что какие-то зловещие обозначения, пусть и не в большом количестве, но всё же там имелись.

Массивный рубильник с шумом опустился вниз и вновь комнатка заполнилась бледным светом. Сейчас она выглядела куда более прозаично, чем вчера ночью. Помимо круга с точками Генри смог найти и некоторые другие из знаков из дневника в помещении, иные остались неопознанными. Осматривая стены, Торн повнимательнее взглянул на рубильник выключателя. Это не сразу бросилось в глаза из-за массивной ручки, но на тыльной стороне рычага болталась тонкая ниточка с привязанной на конце спичкой – довольно странная конструкция.

Возможно кто-то из полиции и заметил её, но, очевидно, не придал большого значения – всё-таки были здесь вещи и постраннее. Генри аккуратно протянул руку в перчатке к болтающейся спичке. Проводив взглядом нитку до ручки рубильника, он вдруг оглянулся в поисках свечи или чего-то в этом духе. Найдя одну, он зажёг её и вскоре щелкнул рубильник, перекинув рычаг обратно вверх, отчего свет в комнате, само собой, потух.

В тревожном от дыхании пламени свечи было видно, как болтающаяся на нитке спичка теперь доходит до основания выключателя. Он глянул вниз – свеча плохо справлялась с освещением, потому на время он вновь включил электрический свет, и вдруг его взгляд обнаружил у плинтуса эластичную ленту – вроде тех, которыми обычно скрепляли документы или бумаги. Она несколько запылилась – видимо во время осмотра полицейскими, но всё же была цела и невредима.

Покрутив резинку, руки Генри вдруг сами собой натянули её между двумя болтиками в основании рубильника – получилось, что-то вроде импровизированной рогатки и, при выключенном рубильнике, длины ниточки хватало как раз, чтобы спичка могла удерживать эту рогатку в натянутом положении, упёршись между основанием рубильника и стеной. Если в таком положении нажать на рычаг и включить свет, нитка выдергивала спичку, приводя эластичную ленту в движение подобно заряженному арбалету. 

После эксперимента Торна резинка, выстрелив в руку, вновь упала на пол под рубильником недалеко от плинтуса. Хитроумный механизм или совпадение? Учитывая содержимое дневника и увлечения «тайного братства» богатых стариков всякими диковинностями, Генри сомневаться в ответе не приходилось. Он в несколько шагов добрался до телефонного аппарата, стоявшего на столе и набрал известный ему номер.

– Алло, Айрон-холл? Свяжит-т-те меня со старшим инспек-ктором Гэйлом… Инспектор? П-приветствую, мне нужно, чтобы вы раздобыли информацию кое о ком… – голос на той стороне провода стал звучать настолько недовольным, что отдельные слова вырывались из трубки. – Инспектор… эт-т-то может быть важно в деле Колдуэллов… да… Первое имя – Бенедикт Льюс Гренвиль. Да… Есть ещё – н-н-некий Оливер… Я не н-нашел фамилии, но убеждён, что они оба являются хорошими друзьями п-п-покойного Теодора Франка Колдуэлла… Да. Б-благодарю вас, инспектор… И ещё кое-что. Могли вы узнать обстоятельства смерти г-г-господина Теодора? Как полиция узнала о случ-ч-чившемся? Б-благодарю…

Трубка телефонного аппарата игриво звякнула, приземлившись на рычажок.

Генри задумчиво провёл рукой по щекам. Достав блокнот, он принялся пробегаться глазами по своим записям. В какой-то момент мелькающие в голове мысли вдруг стихли, и в образовавшейся тишине звуки работы Мэтью с внутреннего двора привлекли внимание Генри к окну. Там за слегка мутноватым стеклом виднелся тот самый домик для отдыха, окруженный неопрятным садом – кое-где была примята трава, где-то цветочные бутоны были полностью скрыты листвой, а в иных местах всё было не так уж и запущено.

Торн решил, что этот домик нужно осмотреть.

Спешным шагом, но при этом, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, частный детектив спустился на первый этаж по закругленной лестнице. Он успел запомнить проход к внутреннему двору и теперь смог до него добраться сам без особых проблем.

Тропинка двора вела в сад мимо домика садовника и сарая возле которого работал Мэтью. У Генри пока больше не было вопросов к добродушному великану, а потому он не собирался того отвлекать, но сам Мэтью в этот момент решил передохнуть. Он укладывал наколотые дрова аккуратными стопочками, заготавливая их на будущее и, похоже, умаялся. Усевшись на добротную скамью, широкоплечий парень устало вздохнул и сложил руки на коленях. 

Взгляд Торна мимолетно скользнул по грубым рабочим рукам, и вдруг сердце детектива замерло, а по коже пробежал холодок – Генри смог отчётливо разглядеть, что у Мэтью не хватало кусочка мизинца на левой руке.

***

Здоровяк взял в руку большую деревянную кружку, наподобие той, что обычно бывали в пабах. Но было в ней отнюдь не пиво. Генри сообразил не сразу, но Мэтью заварил там чай в пакетике – относительно недавнее изобретение, полюбившееся некоторым горожанам, но презираемое аристократичной частью общества. 

Торн бы и не понял, что за напиток скрывается за непрозрачными стенками, если бы из кружки не торчала характерная бумажная этикетка на нитке. Забавно было, что обычно люди просто оставляли её болтаться, Мэтью же, похоже сильно переживал, что она свалится в чай, а потому закрепил её на кружке, натянув поверх эластичную ленту.

Ворох мыслей влетел в голову Генри, словно рой разъярённых пчёл. Замерев на несколько секунд и переводя взгляд то на обрубленный мизинец, то на эластичную ленту на кружке, Торн не решался подойти к великану. В конце концов детектив всё же продолжил свой путь в сад, пройдя мимо сарая и отдыхающего возле него слуги.

Заброшенный домик для отдыха действительно находился немного поодаль от всех остальных построек в поместье – видимо, в былые времена леди Маргарет любила уединяться здесь и любоваться садом, что, очевидно, раньше представлял из себя более вдохновляющее зрелище. Однако сейчас домик действительно был закрыт на крепкий замок, и никаких следов взлома Генри не обнаружил, хоть и до самой постройки он добрался без проблем – поросшая кругом трава совершенно не мешала.

Осмотрев всё вокруг, Торн повернулся обратно к поместью, но решил заглянуть для начала в небольшое жилище садовника и Мэтью, что оказалось незапертым. 

Как только Генри зашёл внутрь по ноздрям ударил резкий запах дешёвого алкоголя, а вскоре на глаза попался и его источник – спящий на хиленькой кровати садовник в окружении многочисленных бутылок, что находились в одном из углов хилого жилища. В другом же углу была ещё кровать, помассивнее, а возле неё вместо письменного стола – добротно сварганенный верстак на котором валялось пара фантиков «Натти-Чам» и других конфет, а также многочисленное количество эластичных резинок, которые Мэтью, по-видимому, любил использовать для разных своих нужд. Среди всего это на верстаке также лежало множество листов дешёвой бумаги с рисунками цветных мелков на них, похожими на детские.

Генри подошёл поближе и принялся рассматривать рисунки. На них были различные люди – схематично изображённые мужские и женские фигуры, домики, трава, небо, солнце и прочие вещи, которые обычно любят рисовать дети. В какой-то момент Генри даже узнал в рубленных силуэтах самого Мэтью и некую милую девочку рядом. Местами рисунки были более удачными, а где-то даже чувствовалась как будто взрослая рука.

Перебирая листки, Торн вдруг обнаружил в углу одного из них знакомый символ накаляканный также от руки черным мелком. Он видел этот знак ещё совсем недавно – это был тот самый круг с тремя точками внутри. Генри тревожно сглотнул, он чувствовал, что его сердце начало биться чаще от этого знака на детских каракулях.

– Это мои рисунки, сэр… – вдруг раздался голос Мэтью, что показался в дверях домика, полностью загородив собой проход.

***

Вид высокого и мощного тела слуги, заставшего незваного гостя в своих владениях на несколько секунд сковал Генри страхом. Если бы Мэтью только захотел, Торна бы собирали по кусочкам, а может и никогда бы не нашли на территории поместья и его окрестностей.

– Это мои рисунки, сэр, – настойчиво повторил слуга.

– Д-д-да-да, конечно, прости Мэтью, я лишь х-хотел осм-м-м-мотреться. Красивые р-рисунки… – указал Генри на листки, лежащие на верстаке, в руках у него по прежнему был тот самый – с загадочным символом в уголке.

Мэтью перевел взгляд на столешницу, а затем снова на Торна, и сделал угрожающий шаг вперёд.

– Ох, ладно, мне уже п-п-пора, скоро должен п-п-приехать мой друг из п-полиции, – дыхание у Генри стало более сбивчиво, и слова всё сложнее слетали с губ.

– Друзья это хорошо… – закивал Мэтью.

Уличив момент, Торн проскользнул мимо громилы и уже шмыгнул в проход, что вёл на улицу.

– Это мой рисунок! – неожиданно вскрикнул Мэтью чуть громче обычного.

Генри вздрогнул, прежде чем осознал, что в руках у него до сих пор был лист бумаги со странным символом. Детектив немного помедлил, а после всё же решил спросить:

– Ты н-н-нарисовал этот знак, Мэтью? Ты з-знаешь, что это? – он указывал на тот самый круг с тремя точками.

Брови великана на мгновение подпрыгнули, когда начирканный черным мелком символ показался перед его карими глазами, а после лицо искривилось в капризной гримасе:

– Испортили мой рисунок! Зачем портить мой рисунок! Я рисовал его, а это я не рисовал! – он негодующе запричитал чуть не плача.

– П-прости, Мэтью, я не х-хотел тебя расстроить, – поспешил успокоить его Генри, – это с-сделал не я!

Но расстроенный великан не собирался его слушать, всё сильнее сокрушаясь. Торн чувствовал себя всё более неуютно и, положив рисунок на одну из полок возле выхода, поспешил удалиться, однако Мэтью стремительно последовал за ним. Шаг Генри становился всё быстрее, вот ещё чуть-чуть и вход в поместье будет уже совсем рядом, но раздосадованный слуга следовал за ним, продолжая негодовать.

Неожиданно перед Торном возник Себастиан и поспешно извинившись перед гостем, встал между ним и Мэтью, принимаясь успокаивать своего племянника. Генри ускорился, чтобы юркнуть в приоткрытую дверь особняка и закрыть её за собой. 

Переведя дух и, наконец-то почувствовав себя в неком подобии безопасности, Генри выглянул в окно, наблюдая за тем, как мистер Пимм ведёт какие-то беседы со своим родственником, отчего тот вроде успокоился, но стал выглядеть более виноватым. Вскоре они оба скрылись за стенами домика садовника. Торн же направился наверх, обратно в хозяйский кабинет.

Остаток дня Генри просидел там. Он продолжал читать дневник Теодора, несколько раз заходил в секретную комнату, даже бегло изучил завещание старика, которое тот написал уже довольно давно. В задумчивости крутил он ручку, да время от времени чиркал ей в своём блокноте, иногда просто глазел во двор. 

С наступлением сумерек в поместье прибыл Томас Гэйл.

– На вскрытии удалось установить причину смерти Габриэля Колдуэлла, – прервал старший инспектор размышления Торна, входя в кабинет. – Отравление нейротоксином растительного происхождения, кроме того, врачу удалось найти у покойного какую-то дрянь в ладони – типа иголки, шипа растения или чего-то в этом духе. 

– Вот как… – задумчиво произнёс Генри, слегка кивнув.

– И да, я разузнал про этих ваших старых пижонов – это действительно были давнишние друзья Теодора… да вот только они померли – кто с год назад, а кто – лет с пять.

Спустя небольшую паузу Генри решил записать обновлённую информацию к себе в блокнот, стараясь попутно её переварить.

– Господин Торн, господин Гэйл, – неожиданно прервал их спокойный голос дворецкого. – Сэр Руфус Колдуэлл вернулся в поместье и приглашает всех на ужин. Желаете присоединиться?

– Ох, я не думаю, что… – начал было старший инспектор, но Генри его перебил:

– Да-да, к-конечно, спасибо, Себастиан, мы скоро б-будем… – улыбнулся детектив. – Можно только вас кое о чём попросить?

– Разумеется, мистер Торн.

– Не могли бы вы п-пригласить Мэтью…

– Мэтью? Прошу прощения, сэр, но мне кажется, это не самая удачная затея, – занервничал дворецкий.

– Ох, будьте добры, уважьте мою последнюю п-п-прихоть… Уже скоро я п-покину это поместье и более не буду вам д-д-докучать, – заявил Генри, чем вызвал некоторое удивление как старшего инспектора, так и Себастиана.

– Чёрт, вы что-то поняли, Торн?

– В-возможно… – Генри перевёл взгляд на Гэйла и слегка пожал плечами, – однако мне нужно ещё кое-что уточнить, и это будет п-п-проще сделать, если все будут в одном м-м-месте…

За ужином собрались Руфус Колдуэлл – хозяин поместья, старший инспектор Томас Гэйл, сам Генри Торн, а также вдали от стола стоял неловко ёжащийся Мэтью, кроме них в столовой находились Себастиан, Джаспер и Эмма – лакей занимался подачей блюд, горничная наводила порядок, а Себастиан следил за происходящим, контролируя процесс. Пимму явно было немного не по себе, но он старался держать себя в руках и не подавать вида.

– Как продвигается ваше расследование, мистер Торн? – вдруг поинтересовался Руфус степенным голосом. – Вам удалось, что-то обнаружить?

– П-похоже на то, мистер Колдуэлл, однако, я оп-пасаюсь, что вам не понравится то, что я н-нашёл… – Генри слегка поджал губу.

– Да что вы? И почему же, разрешите поинтересоваться?

– Мисс Уоррен, – вдруг Торн перевёл взгляд на горничную, проигнорировав вопрос хозяина. От неожиданности девушка даже немного подпрыгнула. – Скажите п-пожалуйста, это ведь вы вызвали «скорую», когда обнаружили старого м-м-мистера Колдуэлла у себя в кабинете?

– Да, сэр… так оно и было, – смущённо ответила девушка, – врачи приехали быстро, но только это, к сожалению, не помогло – всё равно было уже поздно.

– Врачи п-приехали быстро, вы говорите? Как вы считаете, быть может, даже слишком б-быстро, учитывая некоторую удалённость поместья? – Генри вкрадчиво взглянул на горничную.

– Эм… пожалуй, да, сэр… 

– Мистер Гэйл, ваша и-информация совпадает с п-показаниями юной мисс Уоррен?

– В целом, да. Молодой голос вызвал бригаду заявив о приступе старика…

– П-подскажите, а нигде случайно не значится, что звонка было д-два?

Вдруг стало тихо, Гэйл сосредоточенно сжал брови к переносице и неуверенно кивнул:

– Всё так, они сказали, что звонили дважды.

– Но вы звонили всего од-дин раз, ведь так, мисс Уоррен? – уточнил Торн у Эммы.

– Да, сэр… – растерянно согласилась девушка.

– Хорошо… А теперь с-сыграем в одну игру! – неожиданно улыбнулся Торн, доставая свой блокнот. – Я з-знаю, мы здесь все люди взрослые и нам п-п-принято делать вид, что мы уже не любим игры, но среди нас есть тот, кто не п-прочь был бы поиграть, да, Матью? Что скажешь ты же любишь иг-г-грать? – продолжая улыбаться, Торн неторопливо подошёл к высокому слуге, который от неловкости почти уже вжался в стенку, но услышав про игры радостно, хоть и смущённо закивал.

– Что за чёрт, Торн? – негодующе вырвалось у старшего инспектора.

– Эт-то не займёт много времени, не п-п-переживайте. Сейчас я продиктую несколько слов и каждому из п-п-присутсвующих нужно будет запомнить, как можно больше… Что скажешь Мэтью? П-попробуй запомнить все п-предметы, которые я буду сейчас называть, хорошо? – повторил Генри более нежно для Мэтью.

– Простите, мистер Торн, вы уверены, что это уместно? – вдруг смутился Руфус Колдуэлл.

– П-прежде чем, рассказать вам, как всё было, мне нужно всё п-проверить, мистер Колдуэлл… Это не долго. Итак, начнем. Внимательно… запоминай, Мэтью, – Генри постоянно пояснял для здоровяка более вкрадчивым голосом, отчего тот участливо кивал. Торн начал диктовать очень чётко и членораздельно, вовремя переводя дыхание, чтобы избегать заикания. – Часы, дверь, ручка, яблоко, чеснок, топор, цветок, шоколад, окно, нога, вилка, шляпа, чай, колесо, рисунок. Это всё! – торжественно заявил Генри. – Кто ск-колько сможет п-повторить? – задал он вопрос окинув взором растерянных присутствующих.

– Я! Я могу! Я запомнил! – увлечённо вызвался Мэтью и тут же начал. – часы, дверь, ручка… шоколад… эмм… рисунок… эмм… фрукт… эм… я забыл, – вдруг расстроенно произнёс Мэтью. – Забыл, забыл! Ещё!

– Всё хорошо, Мэт-тью… ты много запомнил, давай узнаем у остальных? Ну что? Кто с-с-следующий?

– Что за цирк, Торн? – всё сильнее нервничал Гэйл.

– Всё в п-порядке, инспектор… Ну же? Никто? Мисс Уоррен, можно попросить вас?

– Да, сэр? – неуверенно переспросила девушка оглядываясь на остальных.

– Не могли вы п-п-повторить что запомнили…

– Эм… часы, дверь, ручка… эм… вилка… чай, кажется… эм… цветок, – девушка водила глазами по полу, вспоминая слова.

– Д-давайте, я повторю слова ещё разок, – сказал Генри, заглядывая в свой блокнот. – Готов, М-мэтью? – уточнил Торн, на что великан довольно кивнул.

Генри повторил свои пятнадцать слов и вновь обратился к Мэтью, который с радостью назвал то, что вспомнил.

– Часы, дверь, ручка, яблоко, шоколад, рисунок… эм… чай! Да, да чай! Я много запомнил, да? Больше, чем Эмма! – Мэтью довольно заулыбался слегка покачиваясь из стороны в сторону.

– Ты б-большой молодец, Мэтью!

– Быть может, вы нам всё же поясните, что значит весь этот цирк, мистер Торн? – в конце концов твёрдо выпалил Руфус Колдуэлл, уже заметно теряя терпение.

– Ох, само-собой, м-мистер Колдуэлл. Я просто п-проверял память! – улыбнулся Генри, возвращаясь к столу.

– И зачем же это? Вам что-то удалось выяснить? – выдавил из себя хозяин

– Кое-что уд-далось… Это правда только д-д-догадки… у меня нету доказательств, но д-думаю вы сможете подтвердить часть из них. 

– Я вас слушаю.

– Вы ведь не б-были в Йеллоу-бридж, когда умер ваш отец, Руфус? Вы были зд-десь, ведь так? – голос сыщика вдруг стал звучать несколько жёстче.

Лицо Руфуса Колдуэлла в миг потеряло всю спесь, и теперь хозяин выглядел так, словно увидел привидение прямо перед собой. Все присутствующие невольно перевели на него свой взгляд и в затянувшейся тишине, становилось всё более очевидно, что Руфус Колдуэлл был застигнут врасплох.

***

– Ох, не т-торопитесь с выводами, инспектор, – поспешил прервать тишину Торн. – Мистер Колдуэлл ни в чём н-н-не виноват. Во всяком случая, я так п-п-полагаю… Поправьте меня если я ошибаюсь, – Генри перевёл взгляд на хозяина, – но вас п-позвал к себе отец в тот день. Он х-хотел обсудить с вами завещание.

Господин Колдуэлл сделал неуверенный кивок, но не успел сказать ни слова – Генри продолжал.

– Я обратил внимание, что завещание в т-т-тайном кабинете было составлено уже д-давно, а как я п-понял, ваш отец в последнее время был человеком мнительным – уверен он ни раз задумывался о п-правках. Я полагаю, он хотел лишить наследства вашего брата. В наз-з-зидание, как говорится. Молодой Габриэль был весьма импульсивного нрава и, я думаю, любил развлечь себя игрой в карты – я н-нашел н-несколько колод на столе в кабинете, вряд ли они п-п-принадлежали вашему отцу… – Торн пожал плечами. – Судя по всему, ваш брат заимел немалый д-д-долг, и отец хотел его п-проучить. В вечер своей смерти м-мистер Теодор намеревался обсудить это с вами… Вы любили брата – хоть и ведёте себя сдержанно, когда речь заходит о нём, – а потому поп-п-пытались отговорить отца от затеи, но безуспешно, из-за чего вскоре п-покинули кабинет в расстроенных чувствах. Иронично то, что ваш отец, п-п-подозревающий всех и вся, не хотел чтобы вас кто-нибудь увидел и запретил вам спать в п-поместье. Он настоял, чтобы вы прибыли под п-покровом ночи, когда Эмма и Мэтью уже отошли ко сну, выдал вам ключ от д-домика вашей матери и велел ночевать т-там. Я д-думаю, что когда посреди ночи приехала скорая и п-полиция, вы не слабо испугались и не стали выходить, п-посчитав, что подозрение уп-падёт на вас, ведь вас тут быть не должно… Только вы б-были не ед-динственный из сыновей, кто навещал отца той ночью… – сообщил Генри.

– Что? Габриэль?! Так это он? – вскочил Руфус.

– Нет-нет… я думаю, что мистер Габриэль не п-п-причастен к смерти вашего с ним отца. Скорее всего они с ним п-поспорили, и сердце господина Теодора дало сбой… Именно Габриэль первый вызвал скорую. Однако я всё же скажу вам кое-что неприятное, мистер Колдуэлл… – Торн сделал паузу и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. 

– О чем вы? Не томите же!

– Я б-боюсь, что Габриэль спланировал вашу смерть… возможно даже заранее…

– Что вы имеете в виду? – Руфус был не на шутку растерян.

– Он каким-то образом узнал о тайной к-комнате – может отец ему сам п-показал, может как-то иначе – и после смерти отца, он п-подумал, что всё состояние уйдет вам, что его изрядно задело. Будучи человеком, т-так сказать, горячей крови, он затаил на вас обиду за это… п-полагаю, это обида была вообще-то на отца, но тот был мёртв, и совесть не п-позволяла Габриэлю винить его – думаю, он любил мистера Теодора, ведь всё же вызвал врачей… Т-так вот… Времени у Габриэля было немного, и он решил, что п-получив наследство, вы загляните в эту комнату, ведь ему п-представлялось, что отец рассказал вам о ней. У него не б-б-было времени искать там сокровища самому в тот момент (которые он себе вообразил), п-поэтому он надумал устроить ловушку для вас. По всей видимости, Габриэль успел соорудить её довольно быстро, и скрылся из поместья до приезда врачей и полиции. Я думаю, что н-на следующий день он звонил вам домой и, узнав, что вы не вернулись, п-предположил, что западня сработала. Только вот незадача – теперь, когда он стал, п-по его мнению единственным п-полноправным наследником, ему нужно было избавиться от труп-па в комнатке. Сначала он вернул всех слуг, а п-после, видимо, у него созрел более удачный п-план – пригласить меня в качестве случайного свидетеля! Он надеялся, что я п-подтвержу его н-невиновность, ведь мы «вместе» открыли комнату и зашли в неё. «Его нет! Его здесь не было! Я умру!» – подобные слова произнёс мистер Габриэль, когда собственноручно включил в тайнике свет и угодил в свой же собственный капкан… я тогда не п-понял эти его слова, но, полагаю, он имел в виду вас, мистер Руфус…

Закончив свой рассказ, Генри грустно потёр лоб.

– Мне жаль, м-мистер Колдуэлл… искренне жаль, что вам п-пришлось это услышать, но обстоятельства… 

– Благодарю вас за вашу работу, мистер Торн. – бесцветно произнёс Руфус Колдуэлл медленно опускаясь на стул.

Стало тихо. Даже слишком тихо – никто не осмеливался нарушить молчание, и все с тревогой переглядывались между собой, время от времени бросая сочувствующие взгляды в сторону хозяина поместья.

– К чему же были все эти ваши фокусы с запоминанием? – вдруг всё же выпалил Гэйл.

– Ох, прошу п-прощения за это, но мне нужно было убедиться…

– И в чём же?

– Видите ли, в дневниках м-мистера Теодора много говорилось о «тайном обществе» в котором он с-состоял. И я даже обнаружил символ этого «б-б-братства» на одном из рисунков Мэтью… Мне видится, что господин Теодор имел д-диковинные развлечения со своими товарищами, но всё их «братство» ограничивалось только лишь дружбой их троих. П-полагаю, что Габриэль хотел пустить следствие по п-пути мести «секретного ордена» за смерть одного из своих – даже начертил наспех символику краской, что стояла в комнатке… видимо он откуда-то сам разбирался в ядах… тут, я признаюсь…

– Отец нас учил, – прервал его Руфус. – Ботаника, химия – это всё было частью его увлечения «чёрными ритуалами», сам отец многое мог приготовить. Видимо, Габриэль кое-что всё же запомнил… или вспомнил… – тяжело вздохнул мистер Колдуэлл.

– Что ж, вот и от-т-твет… Я лишь хотел убедиться в невиновности Мэтью…

– И как же у вас это вышло, стесняюсь спросить? – ехидно заметил Гэйл.

– Человек, п-притворяющийся… – Генри поджал губы и немного закачал головой, – не будет так стараться… А Мэтью б-был очень даже неплох! Да, Мэтью, ты ведь зап-помнил не хуже Эммы, да? – Торн взглянул на здоровяка с нежной улыбкой. 

– Да, я запомнил! Я не хуже Эммы!

– Конечно, Мэтью! Спасибо, что п-помог нам… – Генри едва заметно кивнул Себастиану, намекая, что беднягу можно больше не терзать разговорами. – Ещё я п-припомнил, что Мэтью удивился этому символу у себя на рисунке, – добавил Торн, уже после того, как дворецкий вывел здоровяка и вернулся. – Мистер Пимм, верно п-помнит, что застал его в раздражении… это к-конечно можно симулировать, но вот удивление… Видите ли, г-господа, искреннее удивление длится мгновение – д-доли секунды, и это частенько упускают те, кто п-пытается его продемонстрировать нарочно… Но  Мэтью действительно не видел такого символа п-прежде… Полагаю, увечье на мизинце – это какой-то давнишний несчастный с-с-случай? – Торн перевёл вопросительный взгляд на Себастиана, на что дворецкий утвердительно кивнул.

– Кстати, мисс Уоррен, думаю, насчёт света из д-домика леди Маргарет вы уже догадались, а вот по п-поводу слежки за вами – п-полагаю, что это был Мэтью, он испытывает к вам симпатию… но вы, наверняка, это и так знаете, ведь вы п-помогаете ему с рисунками…

Девушка смущённо опустила голову.

– Это всё, конечно, умопомрачительная история… – тяжело вздохнул Гэйл, – но мне бы хоть какие-нибудь доказательства…

– Да уж, инспектор, б-боюсь, что вашу работу, я не сильно облегчил, – сочувствующе пожал плечами Генри.

– Тут не поспоришь, мистер Торн… – Том негодующе оглядел помещение. – Как ты чёрт возьми вообще догадался до того, что Габриэль был здесь?

– О, – Генри многозначительно поднял вверх указательный палец, – а это, инспектор всё из-за ф-фантиков «Натти-Чам»…