«Тайна за тайну»

Массивный дубовый стол в роскошном кабинете огромной резиденции стоит уже много лет. На нем возможно расположить огромную кучу бумаг, причём отсортированную по важности, срочности и другим критериям, необходимым боссу мафии при решении разных проблем. Но создавшуюся иерархию могло разрушить лишь письмо в дорогом красном конверте с золотистой печаткой давно забытой эмблемы.

Мужчина стоял у панорамных окон своего кабинета, задумчиво всматриваясь в даль. Кофейного цвета шторы едва заметно колыхались от ветра, льющегося из открытого окна, куда также уходил и дым дорогих сигар с эмблемой клана Н. При том, что их владелец, по факту, не является Н…

Письмо лежало на краю стола и едва держалось, чтобы не улететь в мусорку. Его содержание известно было лишь боссу, но тот по-прежнему был спокоен, подобно настоящему лидеру.

От созерцания своих владений мужчину оторвал стук в дверь. Он потушил сигару о пепельницу, одним движением уложил волосы и вздохнул.

— Войдите, — произнёс он строго.

В кабинет вошёл один из его людей.

— Босс, гости… Прибыли. 

— С заднего хода? Вот ведь стерва… Ладно, пусть заходит.

— Босс, она уже…

Стук каблуков было слышно издалека, уверенный и стремительный.

— Босс, я…

— Конечно, иди.

Мужчина улыбнулся, и его подчинённый мигом скрылся за дверью.

— Стерва… — повторил для себя босс и сунул руки в карманы брюк.

… 

Встречать её выстроились буквально все присутствующие люди, и её, и дома Н, в два ряда они расположились по обе стороны ковровой дорожки, по которой она стремительно шагала в кабинет босса. Роскошная, неповторимая, незабываемая…

Ей открыли двери, и она ступила за порог, встретившись наконец взглядом с хозяином обители мафии. Послышался щелчок, дверь за её спиной закрылась, и девушка чуть расслабилась. Она вытянула вперед руку с выразительным маникюром бордового цвета и слегка выставила вперёд пальчик с золотым перстнем и той же эмблемой на нем, что и на конверте.

Мужчина приблизился, покорно склонил голову и поцеловал перстень в знак уважения, нежно коснувшись ладонью женской руки.

— Госпожа. Рад вашему визиту. Чем обязан?

— Ох, Чарльз, к чему формальности? Мы тысячу лет знакомы, прекращай…

Она демонстративно выдернула свою руку и немного прошлась по кабинету.

— Жарко у тебя.

Девушка сняла с плеч длинный плащ. Мужчина едва успел его подхватить, дабы он не рухнул на пол, и помог даме освободиться от натурального пышного меха, некогда обвивающего её шею. От взгляда босса не укрылось то, что его давняя подруга сильно подстриглась. От кончиков окрашенных светлых волос он провел взглядом по обнажённой шее и уже было проник за воротник широкой рубашки с выразительным декольте в попытке разглядеть большую татуировку и свежие шрамы на её прекрасной спине, как их обладательница развернулась.

— Повесь куда-нибудь, будь лапочкой.

Ласково сказала она и смахнула воображаемую пыль с плеча Чарльза. Мужчина послушно отправился к вешалке, расположенной у самых дверей, а когда вернулся, обнаружил гостью уже в собственном кресле. Он обошёл широкий стол и встал напротив девушки. Та улыбнулась, сняла тёмные очки с головы и одновременно с этим закинула ногу на ногу. Обтягивающие черные брюки подчёркивали её невероятную фигуру. Так и не скажешь, что эта женщина — мать двоих детей.

— Чарльз, расслабься. Я не исполняю волю отца, лишь следую собственным интересам. Ты же знаешь, что клан прекратил свою деятельность.

— Однако ваше величие сохранилось.

— И умрёт оно вместе со мной.

Чарльз прикусил язык, не желая упоминать её детей и то, каким образом она вернулась в семью.

— Так зачем ты приехала?

Девушка отвела взгляд.

— Приехала как раз насчёт этого. Мне тут птичка на хвосте принесла одну весточку… Что ты собственными руками разбил клан М. Это правда?

— Всё так.

— Как же рука поднялась на кровиночку свою?

Чарльз посерьёзнел.

— Николь, ты забываешься. Я ведь не ди Вьера, чтобы испытывать жалость к гниющей ветви. Ради процветания надо избавляться от заразы.

— Вот, значит, как ты заговорил? Забыл, по какой причине М лишились всего уважения? Да и только ли в этом дело? — коварные глаза, обрамленные ярким макияжем, так и сверкали, будто ей было известно кое-что запретное.

— Только в этом. Дурная репутация нам ни к чему.

— Понимаю. Власть. Влияние. Вот, к чему стоит стремиться, чтобы добиться успеха, да только я тебя знаю, Чарльз, ты не такой.

— Что же со мной не так по-твоему?

— Ты совестливый, чувствительный… Но принципиальный. Это я поняла давно. — она хихикнула, покружившись на стуле. — Твои принципы стоили мне семьи.

— Николь…

— Я же сказала, я все понимаю, не надо оправдываться. Думаю, мой муж поступил бы так же, чтобы сохранить свои позиции. Вы тогда оба были в невыгодном положении. Скажу по секрету: как босс, ты мне нравишься больше, но… Я все равно скучаю.

— В любом случае, его убийца мёртв. — заметил её собеседник. 

— В этом ты преуспел, умница, Чарльз, только было ли это местью? Вернее, не так. Было ли это местью за моего мужа?

Она снова крутанулась на стуле и откинула назад голову. 

— К чему ты клонишь, Николь?

Её коварная натура… Папина дочка. Её невозможно было скрыть, даже проведя несколько лет в клане женоненавистников. Даже, кажется, наоборот, этот этап жизни сильнее закалил её бойцовский характер и коварство. Она ведь его дразнит. Дразнит темой. Дразнит выражениями. Дразнит собой.

— Да так, сдаётся мне, ты сделал это по каким-то своим причинам.

Чарльз промолчал. Она слишком могущественна, чтобы вот так просто лгать ей в лицо. У неё есть информация, и, возможно, ей известно даже больше него.

— Лааадно, не будем тянуть кота за хвост. Ты защищал своего сына, верно?

По спине пробежали мурашки, но Чарльза выдал лишь дернувшийся глаз.

— Малыш Эллиот, так похож на маму~

— Ты знала Элли? — изумился босс скорее этому факту, чем тому, что ей было известно о сыне.

— Мне нравится, что ты не отпираешься. Нет, я с ней не знакома.

— Тогда откуда…

На лице девушки проскользнула загадочная улыбка, а сердце Чарльза пропустило один удар. Неужели ей известно местонахождение Элли?

— Николь! Скажи…

— Тише, Чарльз! Подойди ко мне.

Она поманила его пальчиком, и мужчина повиновался, он подошёл к креслу, чуть наклонился, а затем вдруг острые коготки впились в его галстук, наклоняя голову гораздо сильнее, причём настолько, что Чарльзу пришлось опереться руками на подлокотники кресла. Николь улыбнулась.

— Так о чем это я? К чему все это говорю. Мне известно, что ты завёл дружбу с моим сыном. Уильям, мой мальчик… Неужели ты планируешь сделать его своим наследником, когда у тебя есть собственный сын?

— Николь, я лишь хочу, чтобы он раскрыл потенциал, а дальше… Пусть делает, что хочет. У меня в планах — обучить его всему, что знаю я сам. Мне жаль, что такой талант гнил в неумелых руках. Однако я сделаю из него настоящего лидера.

Теперь промолчала девушка. Была её очередь переваривать сказанное, но галстук она так и  не отпустила.

— Я поверю.

— Соврать тебе — подписать смертный приговор. — улыбнулся мужчина. 

— Только ты почему-то отчаянно врал о ребенке.

— Его жизнь дороже моей… Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось.

Её тронули эти слова. Возможно, задели струны оставшихся материнских инстинктов. Но девушка быстро избавилась от возникшего чувства нежности к этому мужчине. 

— Но… Я хотела поговорить не об этом. Ты ведь понимаешь, что мои дети не должны знать о том, что я жива?

— Я ведь не в праве делиться такой информацией.

— Знаю, но лишнее подтверждение не помешает. Ты в курсе, что будет, если это все же всплывёт? Нет, я не натравлю на тебя своих людей, я просто расскажу малышу Эллиоту правду о его папочке, он ведь ничего не знает, да? Ты ведь этого боишься больше всего?

Чарльз вновь содрогнулся. Он невольно крепче вцепился в рукоятки и надавил на кресло так, что оно опустилось.

— Только попробуй.

— Ого~ Ну, я надеюсь, мы поняли друг друга. Тайна за тайну.

Она сделала вид, что закрыла рот на замочек, а ключик выкинула, после чего подняла ладони вверх. Чарльз секунду смотрел в её хитрые глаза, а затем вздохнул и совершил точно такой же жест.

— Вот и договорились.

— И все же, Николь… Элли…

— Я ничего не знаю, милый~ Ничего не знаю~ расскажи лучше, как там моя Николетта…

Мужчина вздохнул.

— Думаю, её ждёт счастливая жизнь среди обычных людей.

— Моя милая девочка… Я буду счастлива, если так и случится.

Воцарилась тишина. Девушка выпустила из рук галстук, проследила за тем, как Чарльз выпрямляется, поправляет волосы, после чего поднялась следом и поправила ему галстук, скользнув при этом по шее острыми коготками.

— Николь, чего тебе стоило вернуться в семью? — внезапно спросил Чарльз, отчего взгляд девушки сделался жалобным. Да, он снова увидел её шрамы.

— Ох, Чарльз… Это стоило мне больше, чем ты можешь себе представить…

Она держала свои ладони на его пиджаке, на его груди, будто желая склонить туда голову и выплакаться за все потерянные годы. Но она была сильной женщиной, и потому молчала, лишь немножечко поправляя костюм своего друга. Чарльз тоже молчал. Звуки в кабинете стихли и лишь стрелки часов напоминали о неизбежном возвращении к жизни.

Пользуясь случаем, мужчина поднял руку и опустил ладонь на хрупкое плечо, пальцем оттянул воротник рубашки и коснулся края одного из шрамов. Странные ощущения. Неужели это было приказом её отца? И все-таки Чарльз не хотел взлетать до таких высот. Подобная власть лишает тебя свободы. Это точка невозврата, откуда ты не сбежишь ни коим образом, а во второй раз – тем более.

Его рука скользнула чуть выше, он провел пальцами по нежной шее, зарылся в светлые волосы и уже было потянул на себя, наблюдая за красными губами, что сами стремились к нему, как вдруг раздался стук в дверь. Чарльз замер. Как замерла и Николь. Она опустила глаза, поджала губы и отстранилась. Чарльз задержался на секунду, но все-таки опустил руку. Девушка оперлась на стол.

— Войдите, — со вздохом произнёс босс Н.

Вошёл один из подчинённых, окатил напуганным взглядом двух боссов и почти проглотил язык, но успокаивающий ровный голос Чарльза вывел его из ступора.

— Что у тебя?

— Госпожа, для вас поручение от отца…

Девушка наполнила воздухом легкие, вздохнула как-то печально и вновь повернулась к Чарльзу.

— Что ж, мне пора. Надеюсь, мы обо всем договорились?

Мужчина склонил голову, коснулся её руки и вновь поцеловал перстень.

— Несомненно, моя госпожа…

Она бы так и упорхнула, если бы Чарльз не задержал свою хватку ещё на миг. Она вновь потянула его за галстук, притянула к себе и поцеловала в самый уголок губ, оставив на том месте след своей красной помады.

— Не провожай~

Возобновился стремительный стук высоких каблуков, девушка подхватила свои вещи на выходе и упорхнула из кабинета, будто её тут никогда и не было, лишь шлейф от её духов напоминал о недавнем присутствии женщины.

— Босс, а вы… — напомнил о себе подчинённый.

— Рот закрой. И проваливай, — улыбнулся Чарльз и, когда парень скрылся за дверью, большим пальцем провел по следу помады.

Это был не тот поцелуй, которого он желал. Слаще поцелуя любимой женщины не может быть даже поцелуй принцессы. Только вот загвоздка… Где скрывается его любимая, он так и не узнал.

Он оперся ладонью на стекло, задержал взгляд на удаляющихся машинах и, когда они скрылись из вида, вернулся к столу, к делам. Он взял в руки солнечные очки с эмблемой древнего клана, аккуратно сложил их, чтобы не заляпать, и отодвинул от себя, возобновляя прерванную работу, чтобы ничего не отвлекало босса Н.

Письмо давно уже валялось в мусорке.