5.
Жизнь по Моральному кодексу
Дяде Яше Иванову оторвало одну ногу, и он пришёл с войны раньше моего папы. Потому у его младшего сына Вовки – моего ровесника – был старший брат Колька.
Вовка предложил мне сменять Дядияшин орден Красной звезды на отцовскую медаль «30 лет Советской Армии и Флота». Медаль, конечно, была лучше ордена. У неё была планка с красивой лентой, кольцо, она перегибалась туда-сюда, и вообще, там были Ленин и Сталин, а на обороте ещё и написано было. А у ордена сзади только цифры какие-то и всё. Но Вовка уговорил. Он был чуть выше меня, покрепче, понахрапистее, и не очень чтил то, что через 10 лет будет называться Моральным кодексом строителя коммунизма.
Папа мою обменную операцию не одобрил, наругал, и отдал орден дяде Яше. Медаль вернуть не удалось. Колька, на правах старшего, отобрал у Вовки, поменялся на какую-то железяку с Витькой, что жил через два дома. Витька поменялся с соседом Стёпкой, а тот с Васькой, что через пять домов. Васька, вообще, вывел в офшор. То ли на Кипре, то ли на Каймановых островах…
Спустя 25 лет в Новосибирске на воскресном сборище коллекционеров книг, значков, марок и монет в Берёзовой роще мы с Мишей купили такую же медаль. Тогда ещё не было запрета на торговлю государственными наградами. Покупка обошлась в 1 руб.50 коп. Медаль отдали папе.
Раньше на окраине села была МТС – машино-тракторная станция. Потом МТС по всей стране ликвидировали, технику передали в колхозы и совхозы. Территория бывшей МТС, разбитая гусеницами тракторов, сгладилась от дождей и снега, заросла крапивой. В крапиве было множество железяк от тракторов, сеялок и веялок. Мы добывали из земли и крапивы всякие интересные штуки, приносили домой. Для игры и для обмена. По воскресеньям папа делал «ревизию»: «Вот эта штука хорошая, оставьте, а вот эти железяки берите в руки и выбросьте за ворота!». Мы выбрасывали. Через неделю снова «ревизия»:
– Мишка, откуда у тебя эта железяка? Я же велел выбросить.
– Так я и выбросил. А потом снова нашёл. Я же видел, куда она упала.
– Так, иди сюда! Закрывай глаза! Теперь бросай, да подальше!
В нашей среде процветал натуральный обмен. Железяка была очень ценным ресурсом. Её можно было обменять на другую ценную железяку, на черепок, на осколок разбитой тарелки, на самодельную деревянную саблю, на цветную стекляшку, на осколок зеркала, на шарик от подшипника, на блестящий фантик от невиданных ранее конфет, на кусок велосипедной цепи… И ведь что интересно? – чужая железяка, чужая стекляшка, чужой черепок всегда казались лучше, чем та вещь, что у тебя. Ну, невозможно было сопротивляться жгучему желанию заполучить то, что есть у Вовки, Витьки или Стёпки. Там же не просто черепок, там же ещё и какие-то царапины есть и даже что-то краской нарисовано было!
Родители воспитывали нас в соответствии с положениями Морального кодекса строителя коммунизма. Правда, сам этот кодекс появится только в 1961 году, но они откуда-то знали его принципы. Во всяком случае те, что касались Родины, семьи и общества:
– Мы живём в самой лучшей стране в мире. Её надо любить и защищать.
– От немцев?
– И от немцев, и от других врагов.
– Старших нужно слушаться и уважать. Нехорошо лезть в разговоры взрослых. Нельзя ничего выпрашивать. Младших обижать нельзя, надо защищать, заботиться о них, помогать, делиться всем, что у тебя есть, не отбирать то, что тебе понравилось. Драться нельзя ни с кем, особенно, с младшими, нужно все решать мирно, договариваться, если нужно, то уступать. Особенно младшим. Обманывать и хитрить нельзя ни в коем случае. Надо быть честным. Обманывать – это ещё хуже, чем брать чужое без спроса. Чужое вообще брать нельзя, даже если очень хочется. Брать чужое, значит, воровать. А за воровство сажают в тюрьму. С другими детьми надо дружить, нельзя дразнить, обзываться и говорить плохие слова. Надо быть скромным. Ябедничать – нехорошо!
Дальше от положений Морального кодекса переходили к положениям книги «Что такое хорошо и что такое плохо»: надо умываться, быть аккуратным, чистым и опрятным – не как этот некулёмый и тюляпа Мишка, – надо помогать старшим, надо учиться читать и писать палочки, закорючки и буквы, тогда будет легче учиться в школе, и сможешь стать лётчиком, как папа.
При обменах хорошего на лучшее я всегда руководствовался принципом честности. А Вовка, Витька и Стёпка – нет.
Подходит Вовка:
– Давай меняться. Смотри, какая штука, не то, что твоё барахло!
– Не буду я с тобой, Вовка, меняться. В прошлый раз ты мою забрал, а свою не отдал, убежал. Отдавай мою железячку!
– Да ладно тебе! Я просто пошутил. Я бы отдал, да нету её у меня. Колька отобрал. А давай так: твою железяку ты возьмёшь за один конец, а я за другой. И за мою железяку возьмёмся вместе другими руками. Только надо крепко держать. А потом я скомандую «один-два-три», и ты отпустишь свою, а я свою.
– Ну, ладно, давай!
Вовка скомандовал: «Один, два, три!», выхватил из моих рук обе железяки и убежал. Отбежал на безопасное расстояние, смеялся, кривлялся, дразнился, говорил «Бе-бе-бе» и показывал язык. Драться с ним я не мог. Он был на полголовы выше меня и сильнее. Да ещё и родительские правила запрещали.
И вот здесь до меня начало доходить, что есть правила, которые мне вдолбили родители, а есть суровая проза жизни. И они, как бы, немного отличаются. Надо было что-то делать.
Я сейчас не помню точные слова, понятия и определения, которые тогда зрели в моей голове, поэтому суть моих мыслей и решений передам в переводе на современный язык.
Итак, почему я по жизни вечный лох? Почему меня вечно кидают, а я не могу? Почему мне плохо от того, что я поступаю хорошо? Почему я соблюдаю такие хорошие и правильные правила, а другие не соблюдают? Может, мама и папа мне что-то не так рассказали? Или я сам что-то не так понял? Надо что-то менять в этой жизни. «Тварь я дрожащая или право имею?». И постепенно в моей головёнке созрел «хитрый» план. Надо было лишь дождаться удобного случая.
Случай представился уже через пару дней. Подошёл Вовка:
– Давай мириться, я больше так не буду. А железку твою Колька отобрал. Я бы отдал.
– Честно?
– Честно! Смотри, что у меня есть! Смотри как блестит! Давай вот на эту поменяемся!
– Не обманешь?
– Да нет, честно!
– Честно-честно?
– Честно-честно! Ты что, не веришь мне?
– Ну, давай. Давай, как в прошлый раз. Берёмся за два конца, потом «раз-два-три» и отпускаем. Точно не выхватишь?
– Да ты что? Я же сказал – честно-честно! Поклясться могу!
Взялись за железяки, я скомандовал: «Раз! Два! Три!», выхватил у Вовки обе железяки и отбежал.
Вовка, который был больше меня и сильнее, не погнался за мной, не стал кричать и ругаться, и обзываться не стал. Он заплакал и пошёл ябедничать маме.
Почему-то радость от этой победы была у меня совсем недолгой. Мне было жалко Вовку. И в глубине своей души и в лабиринте своего детского умишки я понимал – поступил я нехорошо. Я не знаю, как этот случай расценил Вовка. А я понял, что иногда победа бывает хуже поражения.
Через три дня я отдал Вовке его железяку, и мы помирились.
Примечание:
Предпоследний абзац очень уж смахивает на мораль. Если что – я не хотел…
Войдите, чтобы оставить комментарий