В этот день Кепулик пребывал в Бабушкиной долине. Тут раскинулись живописные длинношерстные ковры, убегали к потолку скалы шкафов и манили к себе письменные плато, на которых можно было поживиться взрослыми вещичками, которые Кепулик очень любил.
Кепулика называли Кепуликом потому, что он был без ума от разнообразных кепочек, ну или чего-то на них похожего. Сегодня, правда, кепочки не было. Папа надел на голову плюшевый шлем, для защиты от твердых стен. Хотя с точки зрения Кепулика, твердой была его голова, а весь остальной мир чуть мягче.
Кепулик пребывал в благодушном настроении, Папа был рядом и помогал Кепулику с приложением его неуемной энергии. Кепуленька очень очень не любил сидеть без дела. И даже когда он сидел без дела, это он на самом деле обдумывал это самое дело. Кепулик осматривал окрестности, выдумамывая путь для дальнейших исследований доступного ему пространства. И тут случилось странное.
Папа надел на голову корзинку для покупок. Знаете, такие обычно используют в магазине для складывания продуктов. Она ездит на колесиках, облегчая жизнь сознательным гражданам. У Кепулика была такая корзинка, только игрушечная. Он любил ее переворачивать в экспериментальных целях. А также вынимать и разбрасывать все ее содержимое. Но он никак не предполагал, что ее можно надель на голову как шлем. Ручка корзинки зацепилась Папе за подбородок, а колесики гордо торчали вверх, как-будто украшение какого-нибудь римского шлема. Кепулик замечал за Папой стремление к выдумке, но даже он привычный ко всему, был удивлен. О чем не применул сообщить Папулику игрой бровей. С Папуликом творилось что-то странное. Корзиночный шлем на него действавал угнетающе.
Папулик стал строить башни из подручных кубиков. Кепулик башни не уважал и считал своим долгом любую башню разрушить. Просто даже в качестве проверки на прочность. Кепулик всегда помнил, что самая крепкая вещь во вселенной это его голова. Не долго думая, Кепуленька разрушил построенную Папой башню. Упала она здорово, разлетевшись в разные стороны. Но шлем-корзина продолжал изменять Папулика. Пока Кепулик разрушал построенную Папой башню, Папулик успел построить еще одну, за спиной Кепулика. Такое коварство ошеломляло. Кепуленька поспешил к новой постройке, которая была еще выше предыдущей и состояла из пяти кубиков и двух цилиндров. Новое сооружение опять же подвеглось разрушению в лучших традициях Кепулика. Но Папулик снова неиствовал. Он построил еще более высокую башню, уже не на полу, а на письменном плато, в недоступности Кепулика. И на этом не остановился, а стал возводить башню на кроватных степях, куда Кепулик пока без посторонней помощи залезть не мог. Брови пытались соскочить с головы Кепулика и улететь в космос. Такого поворота он никак не ожидал. Все дело было в этом странном шлеме.
Папулик между тем, совсем забылся. Он строил новую башню на ковре, даже не из кубиков, а прямо из игрушек Кепулика. Дальше терпеть это издевательство Кепулик был не намерен. Он всегда считал себя человеком действия. И то, что он еще не научился ходить, а только ползал, прибаляло ему задора.
Он быстро пересек отделяющее его от Папулика коверное пространство, встал на ноги, держась за кровать, и осторожно, но неумолимо приблизился к Папулику, увлекшемуся постройкой новой башни и не заметившему опасности. Затем Кепулик ухватил Папулика за майку, повиснув цепкими ладошками. Кепуленька отличался альпинисткими наклонностями и легко взобрался по Папулику, дотянувшись до шлема-корзинки. Он изловчился и ухватился за ручку корзинки. Она плотно прилегала к подбородку Папулика, точнее к бороде Папулика, так как всякий уважающий себя Папулик обязан иметь мягкую бороду, за которую легко уцепиться. Без этого лазания по Папе могут закончиться падением в пропасть. Последнее усилие и Кепулику удалось сдернуть с Папулика шлем. Корзинка упала на пол и превратилась в обычную корзинку. А Папа стал снова Папой, а не магазинным рыцарем, помешанным на башнях. Кепуленька указал Папе пальчиком на кроватную степь и Папа послушно перенес его туда. Кепулик не без удовольствия разрушил стоящую там в собственной важности одинокую башню. Таким образом он разорвал порочный круг. Оставалась самая высокая башня на письменном плато, но Кепулик не смотрел в ее сторону и ее как-будто и не существовало. Сама упадет, не выдержит стыда, решил он. И был таков. С тех пор Кепулик тщательно следил за тем, чтобы между Папуликом и корзинкой всегда присутствовало некоторое расстояние.
Войдите, чтобы оставить комментарий