… Её всегда путало присутствие моря . Из-за шума за окном Катерина переставала понимать , темно или нет. В её восприятии море своей неспокойной спиной наваливалось не только на берега , но и на воздух , на все звуки и на освещение комнаты. Море сияло вечером , не давая начаться ночи или , как сейчас, серое и недовольное , наоборот, оно забирало день в себя , нападая своим близким присутствием на окна и морочило людей внутри домов ранним , ненастоящим сумраком. «Ты включишь свет?»- спросила Екатерина. Лучше всего говорить вопросами. Она давно это поняла . При помощи вопросов ей всегда ловко удавалось отвлекать людей от собственного смущения. А уж запутать Максима…Тем более. В этот раз отвлечь Макса не получилось. Вместо того, чтобы как обычно встать и походить по комнатам, решая включать или не включать свет , он остался сидеть , пугая ее исходившим от него странным, неизвестным ей напряжением . Она испугалась, что он скажет что-нибудь , все равно что , и тогда отвечать придется уже ей. А этого она не просто не любила , а почти боялась.
«Еще рано идти»- сказал Макс. Даже такой нехитрой и неискушенной девушке, как Екатерина, стало ясно , что Макс хочет что-то сказать , но не скажет сейчас и не скажет в ближайшее время. Слишком уж сильно вспотела его ладонь, на которой лежала ее рука. Екатерина захотела переложить руку на прохладную простыню , но она решила потерпеть пот любимого человека. Почувствовав , что Макс ничего не скажет, она сначала порадовалась этому невидимой в темноте улыбкой , но вдруг заинтересовалась, а что же это настолько важное и волнительное хочет и не решается сказать ей Макс. Если это то , что она предполагает то , конечно же, придется соглашаться , а как еще?! Просто ей не хотелось вдруг , сейчас, не дожив этот день , не говоря уже о большей части средней юности (как она сама обозначила этот период жизни) …Так вот, сейчас , вдруг , не пройдясь по начавшемуся лету , затевать эту скуку со свадьбой.
Радость слетела с ее укутанного темнотой лица и сменилась ставшей для неё в последнее время привычной тревогой о непонятном замужестве, по краю которого она ходила уже долгие месяцы. Она не знала , надо ли соглашаться и падать в эту черную , пугающую полость с мягкими , но непреодолимыми стенами из Максима , или….
Отказ – это было плохо. По всем , по всем … направлениям плохо. По отношению к Максиму , ко всем знакомым , ко всей своей нормальной жизни …Да и как она откажет?! Из чего внутри себя она сплетет это свое «Нет!» ? А ведь это «Нет!» должно быть очень мощным. Как она обоснует этот свой отказ, когда внутри одно сплошное непонимание, странные чувства , тонны смущения и неясных слов?! Как? Как она откажет?
И вот – она беспомощна! Все зависит от того , что предложит Максим! Он совсем не жесток и совсем не тиран, но Екатерину до настоящей злости доводило то , что она зависит от этой черной головы Максима, от его большого лица , от этих его глаз , что ползали по ней всегда, когда она была рядом. Он скажет и все…И все… Вот сейчас вдруг скажет, и все…
Она уже много раз переживала это . Она даже придумала , как сбежать, и придумала очень хорошо . Но ведь это будет второй раз. Первый раз – это элегантно, это как дикая принцесса. Во второй раз это уже убожество, какая-то недоразвитость . Она , лежа , смотрела туда, вверх , где на сером фоне темнота сгустилась вокруг черных волос сидевшего над ней на кровати Максима . Вот сейчас он скажет. Сейчас пробьет ее своим вопросом насквозь , как рыбаки для того , чтобы поймать , пробивают острыми крюками рыбку в море … Но Максим молчал. А вдруг он решил ее бросить? Это будет замечательно, но для женской жизни ужасно. Одно дело , когда ты недовольна, несвободна или пытаешься отказать…. А так тебя вышвыривают. Это совсем другое. Ведь если Максим бросит ее , то другие парни после него будут только хуже. Максим , конечно, хороший но не высшая проба. Да и когда, кто и как , согласится на нее после Максима? Чудовищно неясно. Конечно , ей не все в нем нравится , но он ее терпит. У неё получается управлять им при помощи вопросов …Он из хорошей семьи . А даже если вместо него и появится кто –то другой? А вдруг этот другой поймет, что никакая она не принцесса Севера , как ее часто называют , а просто напуганная , смущенная , косноязычная девочка ? Хуже дочки уборщицы. Без характера, без воли, без изысканности……( Ну, она-то точно знала, что «без» . В отличие от всех остальных.)
Она станет посмешищем, которым попользовался и выбросил Максим. Ну, или чем-то таким в этом роде. И опять от нее ничего не зависит. Если скажет, то на все лето , на все искореженное свадебными приготовлениями лето она станет предавшей свою юность затюканной девушкой.
Или он скажет противоположное , и она станет изгоем, недостойным даже пусть не ослепительного , но вполне неплохого Максима. И после этого позора будет либо обноском – женой какого –нибудь неразборчивого , грубого урода , или одинокой , не знавшей брака , чужой всем старухой , ходячим ларцом, который содержит внутри поганую , нелепую девичью мечту непонятно о чем . Почему приговор выносят именно мужчины ? Вот если бы она…Нет. Нет! Нет! Она бы заплакала , опозорилась, но не смогла бы никому вынести никакого приговора..
Макс и сам не знал, почему волновался. Он совершенно не планировал говорить что-то Кате . А он говорил что-то важное, только если запланировал. «Пора идти. Пора»- сказал он. «Нас ведь ждут» . Макс сам не понимал, чего вдруг так разволновался. Конечно же, он не собирался делать предложение вот так, сейчас. Наверное , близость момента, неотвратимого момента , когда он все-таки скажет то, что должен- вот что волновало его все сильнее. «Надо идти» – снова сказал он , тронув своими словами молчание Кати. Его совсем не отталкивало , что с Катей так сложно. И должно быть сложно. В бледном , отстраненном лице Кати он прекрасно различал Великую Загадку, Женскую Непостижимость, когда она казала ему себя в Катином своенравии , в её особом молчании и в приводивших его в замешательство непонятных вопросах. Да! Своенравная, неподвластная никому. Никому , кроме него.
Только ему дозволялось обслуживать и оберегать загадочный путь Катиной жизни , который вышивал серебряным узором грязный , темный покров мира . Только ему Катя вверяла себя на хранение от опасности . Только ему можно было исправлять и устранять последствия царственных выходок Госпожи, каковой являлась для него Катя. Макс был рад тому, что избран и что достоин доверия Королевы Незримых Царств. Он не боялся ни её холода , ни выкрутасов, ни капризов. Наоборот.
Он не понимал, отчего их так мало и почему они так скромны. Макс все ждал , когда Царица , увидев, что есть на кого опереться, разойдется окончательно . Он надеялся на большее. На совместные …проделки , что ли. И на завистливые взгляды тех , кто не может, как он, позволить себе такой свободы в силу непричастности к упоительным , невообразимым , но ненаказуемым приключениям избранных.
Но Катя не расходилась…
…. Катя совсем забыла, что они должны были идти. Она была настолько ни на что не настроена , что из-за нежелания почувствовала внутри слабость, чуть ли не болезнь Нежелание делать то , что от нее хотели , и никогда не позволявшее отказать напрямую смертельное смущение , всегда выдавливали из нее вопросы, и они казались Максиму насмешливыми и высокомерными и выглядели для него эдакими колкостями вздорной принцессы . Словно бы она издевалась над своим предлагающим какую-то позорную , откровенную чушь ухажером .
«Должны идти? Мы должны идти?» -спросила она уже с плохо переносимой болью . Макс услышал только сарказм и засмущался от того, что нарушил дурацким напоминанием спокойствие своей повелительницы . «Мы обещали»- кривя губы от неловкости, сказал Максим. «Я не помню , чтобы мы обещали. Мы правда обещали?» Макс окончательно растерялся из-за от того, что Катя так жестко высмеивает его за настойчивость в таком ничтожном вопросе. Но, может, это не забывчивость , а нежелание? Макс теперь уже не знал , а вдруг Катя не хочет идти….. Или наоборот хочет и просто глумиться над ним , подшучивая вот таким образом….И поэтому спросил. « Нет, мы точно обещали…. Ты что , не хочешь идти?» Катя до последнего надеялась , что вдруг они ничего не обещали. Но Максим всегда все очень точно помнил. Придется идти , несмотря на оцепенение и слабость. «Если ты точно помнишь, то , наверное, надо идти.» Максим обрадовался этой дикой иронии . Катя пойдет и устроит в гостях вечер насмешки . Она будет подтрунивать над ним и , используя его присутствие , развлечет себя подобным образом .
Макс был одет , а Кате пришлось надевать на себя сложную обувь и одежду для гостей. Она делала это стоя , не торопясь, и когда теряла равновесие, то хваталась за Максима , как за неживую вещь . Она знала, что нужно держать в гостях отстраненное лицо, и тогда Максим быстро уведет ее домой. Она готовила себя к этому, но не выдержала, когда они вышли на прекрасный простор вне дома. Она ведь еще ни разу не гуляла после приезда. Они все время были вдвоем и практически только спали все два дня , как приехали. Катя поняла, что не сможет сейчас отказаться от зовущей её природы и пребывать среди унылых лиц .
«Иди. Я позже приду. Мне надо пройтись .» Максим опустил голову. Катя могла отойти по нужде , а могла уехать в другой город. Она была способна натворить что угодно , и тогда ему придется искать ее , утешать и лелеять новое возрождение своей неуемной повелительницы. Но возражать Кате было нельзя. Ни за что. Ни за что. «Догоняй!»- коротко сказал Максим и , яростно заставляя себя не оборачиваться , пошел от Кати . Он начал тревожно ,хотя и незаметно для окружающего мира, тасовать в голове предположения .
Екатерина , наконец, смогла порадоваться природе. Но у нее не получилось сразу избавиться от неловкости перед Максимом . Потом она подумала о гостях и повспоминала ту противную радость , которой ее призывали радоваться те , кто приезжал сюда, на побережье. Ее убеждали быть счастливой от того , что она и другие представители ее круга могут позволить себе жить здесь , в таком прелестном доступном не для всех месте .
Здесь никто не ходил гулять просто так . Все показывали друг другу , как они чудесно проводят время , надев дорогие платья и осторожно ступая на каблуках по выложенным из камня тропинкам возле своих прибрежных богатых домов . На природу надо было смотреть только с каких-то веранд или террас , попивая омерзительное кислое вино. Всякие виды необходимо было рассматривать между прихлебываниями , поднимая бокал. Глупо, словно дети играют в дурацкую игру , зачерпнув море в склянки. Катерина остановилась и содрогнулась тому , насколько сильно подобная ерунда влезла в нее даже сейчас , когда она одна и находится далеко от этой жути . Катерина закрыла глаза и выдохнула из себя все это . И получилось. Она открыла глаза уже в чистые и правильные построения берега и леса.
Деревья встали в удалении от края обрыва. Боялись рухнуть в волны. Правильно! Не дураки. Многие из них попадали в свое время…. Деревья наверху , бесконечно шевелясь, говорили своим тихим лиственным шумом с шумом водяным. Наверное, это был бесконечный спор . Уж больно они с морем разные и , наверное, есть из-за чего поворчать друг на друга. А деревья внизу стояли потише. Они опасались безбрежной , неумолимой воды , и отгородившись от моря песком , издалека помахивали прибою .
Екатерина очень любила это место. Здесь в море стекала река. Она немного недобрала крутизны до водопада и это бесконечно расстраивало курортников и местных жителей. Водопад придал бы этому месту еще больше престижа и величия. Но Екатерина радовалась такому , в меру быстрому стеканию реки в море. Без грохота и пенного бешенства. Если бы был водопад , то вряд ли бы хоть когда – нибудь получалось бывать здесь одной. Здесь бы все время толклись одержимые непонятной страстью к падению воды люди . Шумели бы своими словами и глупым , вычурным, чрезмерным восторгом к тому , как река несет себя вниз.
Почему-то всем всегда очень интересно падение , любое падение , будь то падение воды или другого человека . Если бы самолеты падали в одном месте , там бы построили целый город для зевак. Наверное, всем просто нравится возвышаться над тем, что упало.
А она различала в этом простом, нешумном впадении реки в море загадочное послание земной , пресной воды к воде морской , умудренной солью. Это великое , вечное послание , которое наблюдали поколения деревьев , приветствуя такое чудо трепетом и торжественным стоянием . И всё. И не надо больше ничего этому месту! Не надо никаких водопадов . Только это заслуживающее непрекращающегося восторга прекрасное послание . Катерина понимала все это именно так.
Она опять ощутила , как все чисто и уместно. Ощутила то ,как всё живет , а не просто стоит для того , чтобы люди осматривали престижные места…
Катерина посмотрела наверх. Кто –то сшивал полетами птиц сизые складки облаков . Будто делал стяжки. Словно шили серый чехол из туч , куда на сегодня было уложено сапфировое платье неба . Темные листья рыхлили снизу серое суровое небо , чтобы то хоть иногда вспоминало о земле.
Как все уместно и чисто… Не бывает грязи, если нет ничего лишнего. Люди выдумают глупость и начинают ее чистить, потому что, видите ли, на их глупость налепилось что-то лишнее. Что-то, что они , выдумав глупость, не предусмотрели . Конечно! Их глупость-то не может быть лишней, ведь так?! Не их дом , построенный из убитых деревьев , на том месте, где росли эти деревья . Не их паркет с примыкающими к этой нелепой , пачкающей земле ступенями . Не их беседка, на которую может нагадить омерзительная птица! Нет! Это всё вокруг – лишнее, это всё вокруг грязь! Люди ищут грязь и находят. А ведь грязи нет. Неужели все правда считают , что трава и опавшие листья могут пачкать?….
Екатерина вышла на свою ненаглядную поляну на берегу реки. Это место было любимо не только ею. Правда, в основном , все собирались и веселились немного ниже по течению . Там устраивали юные буйства и даже , однажды напившись, сожгли громадный березовый пень . Ну, не сожгли до конца , а обуглили, и он торчал вдали черным, неприятным для взгляда конусом .
А здесь, на ее полянке, деревья , как в театре, выстроили всю ее семью, изображая всех людей в ее жизни. Вот две березы, растущие из одного корня , оттолкнулись в древесной юности , образовав щель между стволов . И было бы мило и похоже на лиру , если бы не стали опять расти друг по направлению к другу , чтобы, переплетясь толстыми ветками , чтобы образовать уродливый «шалаш» над аркой внизу. Понятно, что это папа с мамой .
Три небольших ивы выстроились четко по росту и тянулись к четвертой ,большой , разросшейся иве. Это были двоюродные сестры с тетей. В других деревьях легко было отыскать и остальных родственников. А чернеющий пень вдали неприятно напомнил черную голову Максима.
Но самое главное дерево нельзя было соотнести с кем-то в жизни Екатерины. Это был дуб. Умирающий, невероятных размеров дуб на самом краю берега над рекой.
Река не всегда текла так близко к деревьям. Когда Екатерина была маленькая , одно лето случилось невероятно щедрым на дожди. Это были немыслимые , невиданные дожди. Они изменили реку . Смыло чуть ли не пятьдесят метров берега, и дуб повис над водой, не погибая , но и не живя. Обглоданные водой стволы погибших тогда деревьев до сих пор вспарывали реку внизу . Они как странное сито отсеивали спокойствие и плавность тихой до этого места речки и делали ее течение почти до самого моря лохматым, хулиганистым и бешеным.
Екатерина каждый год боялась, что придет, а дуб свалился в реку. Но он , как и всегда, висел над водой. Екатерина называла его «генерал» из-за солидности и мощи. Она всякий раз забиралась на него , вставала над рекой и «генерал» поддерживал ее над бурлящей водой своим громадным стволом . Половина его веток высохла и невероятными , нечитаемыми письменами расписала небо над рекой. Этих высохших веток становилось все больше, и они очень нравились Екатерине. Они не портили «генерала» , без них его было уже не представить , как не представить старика без морщин. Судьба не дала ей такого мощного , сурового человека , какого – нибудь мудрого и сильного старика – родственника, который нес бы ее над опасностями жизни , развлекая и веселя. Она вообще не знала никого , кто был бы похож на «генерала», и любила это дерево , больше , чем любого человека. Дальше идти было некуда. Только в реку. Теперь , пусть и не сразу , придется возвращаться……Придется возвращаться к Максиму и гостям. Она вгляделась в непостижимые записи , которые ветки «генерала» начертили на бледных облаках. Интересно, чувствует ли ее «генерал»? Знает ли о ней? Может, она для него не больше , чем утренний туман и роса, а , может, даже меньше , чем роса. Вдруг ей правда лучше скорее умереть , прямо здесь в этой страшной воде и потом каждое утро выныривать из реки невидимой для людей русалкой . И обнимать стан «генерала» , наконец став для него кем-то, пусть утратив жизнь, но обретя вечность? Тогда они были бы вместе и ничего больше не надо… Но Екатерина почувствовала , что нет, не в этот раз и потихоньку стала уходить . Катерина пересекла поляну и пошла обратно по направлению к той дороге , что привела её сюда . Она представляла , что путь ей показывают черные коряги , вылезая из травяных рукавов корявыми руками с указующими пальцами …… Или что она может найти путь по запаху , как собака, различая дыхание тины из небольших болотцев и мельчайший , осыпавшийся на тропинки дух людей. А иногда она думала, что может ориентироваться по проложенным в воздухе птичьим тропам .
Екатерина полностью прониклась этим и совершенно забыла обо всем . Только через минуту , очнувшись от леса , она начала размышлять над тем , как люди вокруг нее уверенно обустраивали свою жизнь . Как непоколебимо и четко они совершенствуют пребывание в этом мире при помощи особых , недоступных для нее методов…. Словно вспахивают поле. Просто другие видели приносящую плоды жирную землю , себя на этой земле и «лопату» , которой вскапывали свой участок. И все это запросто , не задумываясь. Екатерина не понимала, почему у всех так , а у неё есть только скала , и эту скалу надо перетирать голыми руками. А иногда у неё не было и такой «скалы» , только серый туман над зыбкой пустотой. Она сразу , в который раз, почувствовала свою беду. Нет , не печаль, не слезы , не жалость к себе , а свою непроходимую беду. Беда виделась ей громадной неумолимой , стоявшей сзади бабой. Эта баба крепко держала её за волосы своей грубой рукой . Никуда не деться. И нельзя даже попытаться сбежать .
….Екатерина всегда и всему говорила «Нет». Родителям, подругам , школе, институту , сборищам, всеобщему веселью , труду , правилам и борьбе с правилами , праздникам и экспериментам, мужчинам и женщинам. И Максиму , хотя Максим совершенно точно был ее другом и , безусловно , лучшим другом , даже думать нечего . И уж если к кому обращаться, то к нему . Да даже если и не обращаться, то он бы все равно помог…. Но и Максиму она говорила «нет». Она говорила «Нет!» подсказкам, указаниям и любым советам . При том , что она сама , в принципе , не могла выбрать для самой себя никакого направления . Ее надо было хватать и вести , ни о чем не спрашивая. Правда, это было известно только ей . И никто из ее окружения , конечно, на такое не решался и не решился бы никогда. Все исходили из того, что с ней надо считаться . Хотя она была последней , кто понимал , с чем это они там считаются.
И никто не знал обо всем этом . Никто не знал , что Екатерина всем во всем отказывает. С детства она поняла, что этого никогда не надо делать вслух . Потому что ее сразу же начнут спрашивать «Ну и что ты тогда предлагаешь?» Или «И что ты собираешься делать?»
А она даже близко ничего такого не знала. У неё не было никаких, даже самых приблизительных представлений о том , как нужно жить . В этом и была беда. Она никого не презирала, никого не ненавидела, ни к кому не относилась плохо. Ни к кому. Но спросить про то , в чем она действительно нуждалась , было совершенно не у кого.
Ну что, что ей ответят, если она спросит?! Если спросит что-нибудь подобное? Что?!
«Давай сядем и научимся делать правильный и полезный салат!»? Или « Надень хорошее , чистое, правильное платье и выходи замуж!» ? Это?! Или « Надень правильное чистое платье и иди, заработай хороших , красивых и правильных денег!» ? Она бы с удовольствием говорила «Да!» Но «Да!» она может сказать птицам, реке, морю и «генералу». Если бы, например, «генерал» сделал бы ей предложение, она бы немедленно согласилась . В результате Екатерина решила для себя, что надо держаться кривых путей и надо спрашивать направление у кривых людей , если вообще у кого-то что-то спрашивать. И вот даже сейчас она возвращалась самой дальней и непростой дорогой из всех , которые знала. Такой кривой, что неожиданно для себя оказалась у забора с шариками фонарей через каждые двадцать метров. Екатерина поняла , что на этот раз настолько не хотела в гости , что вывела саму себя к «Дому за забором» , как она сама для себя обозвала это место. Вдруг ее опять затащат внутрь, вырвав из привычной жизни, как это произошло в прошлом году , когда она точно также просто проходила мимо ?!
Это был один из самых роскошных особняков на побережье, и у него было какое-то красивое название , но для Екатерины он остался «Домом за забором». Тут она вспомнила, что хозяева , скорее всего , приедут не раньше июля, поскольку в начале лета тут было «недостаточно комфортно». Катерина совсем не расстроилась и уже повернулась, чтобы, оттягивая возвращение, максимально медленно идти назад но, развернувшись, она столкнулась с одной из присматривающих за домом женщин . И эта женщина с точки зрения Катерины, была тем самым «кривым человеком» , у которого нужно было что-либо узнавать, если нужно что-то узнавать . Женщина была сгорблена от возраста и её губы при разговоре не ложились друг на друга ровно. А уж зубы ! Набрала самых жутких камней и вбила себе в рот . То, что надо!
«Здравствуй, красавица! Не приехали они еще. Сыро им. Чего им сыро? Пусть в космос летят и прямо на солнце себе дачу строят!» Да. Это было то , что надо. Нелюдимость, угрюмость и непонятная беспричинная грубость были для Екатерины самыми привлекательными качествами в человеке. «А что , друг твой где? Гуляет без тебя?»
Катерина не обратила внимания на подобную , почти волшебную осведомленность и сразу решила спросить.
«Ждет меня. Я боюсь, будет замуж звать. Выходить ? Как вы думаете?» Кривые люди, как успела понять Екатерина , никогда не удивляются. Эта женщина даже внешне была искривлена , как знак вопроса. Она всю жизнь , не переставая , что-то спрашивала у людей всем своим телом.. Зачем ей кривиться еще и на словах? К тому же она , наверное, слышала все на свете ответы. Женщина, действительно, совсем не удивилась. « А чего? Выходи. Ничего не теряешь. Разведешься –для тебя брак будет, как орден . Это для мужчины – дыра. Выходи, не думай! Если бы твой друг мне предложил , я бы вышла!»
И она страшно захохотала от собственной шутки , выплескивая всю себя через рот. «Видишь две медали? Два раза замужем была. Давай , выходи, не думай!» Екатерина ошалела от того , что такая жуткая и трагическая женщина вляпалась в брак. Если такая попалась, то ей не отвертеться. Екатерине захотелось опять очутиться за забором, как в прошлый раз. Только здесь ей удалось ощутить себя принцессой. Только здесь. И ее вполне устроило быть принцессой . Конечно , она ни о чем не догадывалась , вспоминая свое недолгое владычество. Она считала оба своих визита сюда историей совершенно неожиданного, но оправданного успеха и триумфа. Но это было совсем не так. Здесь жили чрезвычайно богатые люди. И даже с точки зрения вполне состоятельной семьи Екатерины – запредельно и непредставимо богатые. В прошлом году здесь гостили мать и дочь. Старшая дочь вышла замуж за человека, который был намного богаче чем все , кого знала ее семья (Это был его дом) . Мать и младшая дочь были этим очень впечатлены , восхищены и подавлены. Они были подавлены хорошим , восхищенно-трепетным образом и поэтому слушались всего , что только говорила , или, вернее , на что указывала им старшая дочь , ставшая в связи с удачным замужеством властной и надменной , чего ее мать и младшая сестра просто не замечали , поклоняясь ей, как царице.
Надо сказать, что они не были бедными и до этого . Наоборот. Они происходили из многих поколений женщин , что служили особым , хрупким обрамлением богатства , такой особой нагрузкой к состоянию , домам и обстановке, принадлежащих их преуспевающим сыновьям , отцам , зятьям , свекрам и братьям . Богатство растолкло их в золотую пыль с самого рожденья . Может, кто-то и захотел бы особой , иной судьбы, но не они. Они радостно подчинились судьбе и безропотно положили свои жизни на то , чтобы быть придатком к богатству своих мужчин. Они сами ничего не соображали , потому что , скажем так, это было незачем.
Им навсегда внушили , что богатство и положение – это самое важное , и они в это безоговорочно верили . У них не было нормальных отношений с миром и между собой , и соответственно , они не вели между собой нормальных разговоров. Ну или вернее , обычных разговоров. Какие серьезные или обычные разговоры могут вести мать и дочь , когда ни одна из них ни разу не видела , как стирают , никогда не готовила и никогда не покупала , например , билет на поезд. Старшая дочь ничем от них не отличалась, но теперь в ее понимании они были «бедные родственницы», и их полагалось стыдиться , а мать с младшей сестрой искренне чувствовали стыд за то, что позорят своей нищетой «выбившегося в люди» члена семьи.
Старшая дочь практически приказала им приехать на лето в один из домов богатой семьи мужа и никуда не отлучаться , чтобы её не позорить . Конечно , они не испытывали в «Доме за забором» никакой нужды , но всего стеснялись и , в том числе, новых надменных слуг . Нельзя было просто так сходить на море со слугами , поскольку здесь , в таком диком месте , семья зятя никогда не купалась, а ездила для этого на заграничные курорты. А на море хотелось. И они рискнули, невероятно рискнули сходить на море самостоятельно , не дожидаясь, пока их сводят. Они , конечно, тут же заблудились и готовы были плакать и кричать от ужаса , отойдя на двадцать метров от забора и потеряв все ориентиры .
Екатерина , проходя мимо, наткнулась на эдакое несчастье и вывела их к дому , поскольку ,забор был вполне виден за спинами мамы и дочки , которые приготовились умереть в чащобе. Те всерьез считали, что Екатерина их спасла и помогла выбраться из опаснейшего приключения в их жизни. Они не знали, как её благодарить . Ее отвели в дом , угощали невиданными десертами и фруктами , кутали в плед , уложили в стоявшее на огромной террасе гигантское полукресло –полуколыбель . Она все хотела расхохотаться и убежать, настолько смешной и нелепой была такая неимоверная благодарность . Но ей дали выпить, и она немедленно превратилась в принцессу . Екатерина тут же осознала свой подвиг. Стала развязной и даже распущенной , чем очень умилила хозяев. Она вдруг ощутила в себе непонятную снисходительность ко всему.
Катерина превратилась в клоуна, поскольку от вина ей казалось ,что наконец –то ей воздают должное как принцессе, и она может позволить себе все. Она и позволила себе все.
Потребовала музыки, и один из слуг начал играть ей на фортепьяно , а она, думая что танцует, дико , бешено дрыгалась , задевая мебель. Потом попыталась медленным , пьяным языком язвительно прокомментировать роскошный интерьер , но вдруг перешла на деревья за забором и от души похвалила хозяев за прекрасные кроны и ветви. Рассказала про свою поляну и даже попыталась рассказать про «генерала» . Тут ее , разумеется, не поняли и решили , что у бедной девушки есть какая-то двусмысленная мечта о некоем генерале.
Затем Катерина потребовала , чтобы ее сводили к морю, и это было выполнено, но она не стала купаться голая . И только из-за холода. Мать с дочерью с ней не пошли , чтобы не позориться. Они посчитали , что это было бы все равно что есть из одной тарелки с горничной. Екатерину водили к морю и привели обратно две служанки, что окончательно убедило Екатерину в том , что она –принцесса.
Катерина вернулась с моря , еще немного потанцевала под общий смех и аплодисменты, а потом она вдруг убежала и пыталась перелезть через забор. С помощью садовника ей это удалось. Она надеялась , что в памяти хозяев остались только ее ловкость и сумасбродство, потому что по другую сторону забора ее вырвало. Обнаружили это потом или нет , она не знала , но сейчас , увидев то место , где спрыгнула и убежала в прошлом году, Екатерина смущенно улыбнулась Счастье быть принцессой – вот , что тогда осталось у неё в голове . А что она должна была думать? А почему нет? Ее ведь никто и не пытался остановить или одернуть! Бесконечное восхищение, приязнь и почести! Причем просто так, на пустом месте! Конечно, она – настоящая наконец-то обретшая подданных дикая принцесса! Разумеется , иногда все –таки появлялось какое-то связанное со всем этим неприятное чувство …
Но почему-то , в ней так и не возникло ничего критического по отношению к себе.. Возможно , потому что она никогда не была и не старалась быть объектом всеобщего внимания , а тем более поклонения . Поэтому считала , что восхищение и внимание всегда искренне и заслуженно. Она не могла и подумать , что просто служит посмешищем и развлечением для пресыщенных людей. А обитатели «Дома за забором» очень хотели видеть Екатерину снова. Они , хоть и были довольны ролью «бедных родственников» , но им уж очень понравилось возникшие , благодаря пьяной Катерине ,самоуважение и даже гордость за себя. К тому же они были озабочены непонятными замечаниями посетившей их старшей дочери. Не зная, как еще раз указать на место своим жутким матери и сестре , не представляя , какие еще претензии им предъявить , она заявила, что те совершенно ни с кем не могут подружиться и еще, к тому же , не имея тяги к прелестям природы, все время сидят дома. (Хотя несколько дней назад она им всё это запрещала . Но в этом никто не увидел противоречия и она сама тоже). И вот теперь надо было срочно погружаться в красоты природы и дружить, дружить хоть с кем-нибудь. Мать с дочерью, силясь как-то оправдаться, стали искать Катерину, ведь они легкомысленно забыли спросить имя и место жительства у веселившей их «Принцессы» .
И все это надо было делать быстрее , пока у них появился свидетель. В «Дом за забором» ненадолго приехал дальний родственник их зятя. И, что самое интересное, в прошлом военный, генерал в отставке. Он смог бы подтвердить и их выход на природу, и знакомство с местными жителями.
Зачем они это делали? А что им еще было делать? Это было совсем-совсем неумно? Хорошо. А что они вообще могли сделать умного , даже если бы имели возможность? Но они категорически не были умными и жили основаниями и представлениями, которые не имели ничего общего с основаниями и представлениями обычных людей . Но по ту сторону забора об этом никто не знал . Поэтому для родственников и знакомых Екатерины , завистливо и завороженно пытавшихся сплетничать о «Доме за забором», все выглядело так, что ее , как заколдованную принцессу, ищут и после того как нашли, ведут в особняк, как в замок. Для всех знакомых Екатерины все это было поразительно и необычайно. .. К тому же Екатерина по своему обыкновению никому ничего не рассказала. Особенно , про тошноту у забора. Она и после ничего не раскрыла из того , что происходило с ней в «Доме за забором». Никому. Даже Максиму. Все знали, что бесполезно пытать и расспрашивать Екатерину о том , что произошло. С тех пор над ней витала громадная , будоражащая всех тайна. Хотя и совсем не заслуженная.
Слуги из особняка разыскали её и провели на поляну , где мать , дочь и немного рассеянный , мало что понимающий из-за старости генерал осматривали наспех выбранную, вытоптанную опушку с черным пятном от старого костра и старались любоваться красотой природы . Мать с дочкой ходили по этой красоте и , обращаясь к генералу, постоянно спрашивали: «Не правда ли , здесь просто великолепно?» «Не правда ли, красиво?». Генерал был хорошо воспитан , а главное, выпил коньяку . Поэтому он благодушно кивал , глядя на этот неожиданный объект для любования. Екатерина решила , что это такой непонятный юмор , но спокойно приняла идиотскую затею , решив , что ее просто хотят развлечь, и это справедливо. Не все же ей- принцессе – прыгать перед другими. Потом все вернулись в дом , куда в этот момент приехала старшая дочь (все было невероятно хитро и тонко подгадано младшей сестрой), и мама с младшей дочерью еще раз демонстративно вынудили генерала обсудить то , насколько пленительна красота здешних мест. (Самое смешное , что это сработало!) Генерал рассказывал всем , что поражен тем , насколько «эти дамы» ценят красоту природы. Прям , как никто и никогда не ценил… . А главное, «эти дамы» фантастически, феноменально преуспели по части знакомства с удивительными, очаровательными людьми. Это он про Екатерину. И вся эта невероятная лживая чушь очень серьезно повлияла на старшую дочь, которая , по – семейному, не блистала умом. Услышав столь ценные замечания от крайне важного , с ее точки зрения, человека, она стала меньше шпынять своих «бедных родственниц». То есть все это не было ерундой. Все это было крайне важным событием , можно сказать, переломом в жизни семьи . Да-да , переломом! Екатерина опять напилась и очень приглянулась генералу. Он ей нет. Он был блеклый , дряблый и не имел усов , как это пристало настоящему генералу. Екатерина смеялась и ставила под вопрос истинность чина. Генерал выпил еще и , любуясь Екатериной, увидел что, конечно же , молодость можно вернуть и сделать это с помощью Кати совсем несложно. Он немедленно предложил устроить ее судьбу и сказал, что как только она примет решение и попрощается с родными, он увезет ее по золотым дорогам в бриллиантовые дали. Екатерина заявила, что прощаться ей не с кем, что она сама по себе , родные ей не указ и не препятствие, и она может отправиться куда хочет и с кем хочет , причем немедленно. Но в машине у генерала спасительная тошнота стала подсказывать ей что-то пугающее. В генерале в его тусклых, едва различимых из-за вечерних сумерек глазах появилась некая угроза. Какое бы невероятное сумасбродство ни владело пьяной Екатериной , она вспомнила, что у нее есть мама, и она знает ее больше и лучше, чем этого увенчанного алкоголем человека. Но , самое главное , она увидела из окна Максима. Это был настолько мощный знак, что она закричала, чтобы ее выпустили. Надежда на нечто в отношении пьяной Екатерины еще не переросло у генерала в боевой , безоговорочный настрой. Да он и не был безумным насильником. Он сказал водителю остановиться , выпустил Екатерину, и она не поехала путем принцессы со всеми вытекающими , а вернее, не вытекающими отсюда последствиями. По крайней мере, генерал избежал рвоты в своей машине.
Екатерину вырвало на обочину . Максим помогал ей, и ему было не противно. Поскольку он держал волосы и тонкую спинку настоящей принцессы, которую препроводили в настоящий замок . Он помогал единственной принцессе этих мест.. Ради этого можно было немного побыть рвотным принцем.
Екатерина вспоминала это настолько увлеченно , что не заметила , как почти переступила ту невидимую линию , что всегда чертила для себя в голове. Линию , обозначавшую для нее край обрыва. «Линия» эта располагалась минимум за сорок метров до настоящего обрыва , но, несмотря ни на какие издевательства знакомых и сверстников, она никогда не подходила ближе. Ужас высоты и тоска по бескрайнему , такому пленительному из-за недостижимости небу всегда наполняли ее странным , плаксивым чувством стыда. Из-за страха она ощущала себя кем –то очень недостойным . Ей казалось , что если бы она смогла преодолеть страх и , подойдя к краю , потрогать носком туфли пустоту над пеной моря внизу , то заполучила бы вообще все на свете. А главное , тучи перестали бы быть караваном мягких скал верхнего мира , а превратились бы в перину, куда она запрыгнет обитательницей небес и полетит по своим настоящим делам…Но она знала, что ужас высоты непреодолим, и тучи будут недостижимо пролетать над ее головой, ожидая другую достойную небес девушку. «Чего , купаться собралась? Смотри , простудишься! Плавки теплые надень!»-
Катерина узнала голос Огрызка.
Хотя Огрызок заговорил неожиданно, но она не испугалась. У нее даже не вздрогнула напряженная из-за близости обрыва шея . Шутка была не обидной . Огрызок, как и все, знал , что ни за какие дары Екатерина не спустится вниз к воде и не начнет купаться здесь, в этом страшном для нее месте . В пятидесяти метрах отсюда была лестница . Но Екатерина боялась и никогда не спускалась по этой лестнице , которая сообразуясь с темными неровностями крутого берега , слетала вниз белой изогнутой молнией.
Она улыбнулась на слова Огрызка., но не развернулась к нему сразу после его обращения . Он уже давно привык к подобным нелюбезностям . Да и все привыкли к этой ситуации . И все вели себя с ним очень небрежно . Уже по привычке , а не из-за случившейся с ним истории. Катерина все –таки повернулась к нему . Не из вежливости , а из-за того, что старалась никому никогда не доверять свою спину. Даже маме и Максиму. Она увидела на Огрызке венок и засмеялась. А в прошлом году он ходил в каком-то шлеме и все спрашивал , не видел ли кто его «мотоцикл или хотя бы велосипед». Огрызок делал вид , что будто бы прикрывает этим идиотским шлемом странные фиолетово-розовые вмятины на своем лице. И он делал это нарочито и жеманно. Теперь , когда все привыкли к его положению и следам от укусов , он стал использовать их для шутовского привлечения внимания . Он добровольно подвергал себя атакам со стороны своей выжившей из ума бабки и терпеливо, не защищаясь, позволял ей кусать себя за лицо.. Поэтому его и называли «Огрызок».
Бабка стала его кусать не так давно. После того, как сгорела девушка Огрызка –Кристина. До этого бабка была обычной , довольно тихой утратившей речь умалишенной. Но когда ночью сгорел маленький двухэтажный домик вместе с любимой девушкой Огры…Как его на самом деле ? Виталик? Да . …Виталика-Огрызка….
Проснувшись в дыму , Огрызок трусливо выпрыгнул из окна.. Выпрыгнул и убежал. Он даже не попытался спасти Кристину. А девушка была великолепная. Великолепная во всех отношениях. Огрызок был изначально совершенно недостоин Кристины, и сам прекрасно понимал это. Он просто обязан был погибнуть, спасая свою любовь, и только тогда , да и то в лучшем случае , мог рассчитывать на то , что если не сам он , то хотя бы память о нем , вернее, память о его героическом поступке , возможно , встанет на один уровень с Кристиной . А тут такое…
Это был окончательный, пожизненный позор . И Огрызок не прятался от него. Получал насмешки, проклятия , одиночество и испытывал дикое раскаянье от своей убийственной трусости. Даже его собственная полоумная бабка каким-то образом почувствовала общий настрой и через два дня после пожара покусала его прекрасно сохранившимися , в отличие от разума, зубами. Огрызок лежал, получал на лицо синяки от зубов , плакал и говорил «Спасибо!» собственной бабушке , которая с повизгиванием кусала его за щеки . Не то чтобы у Екатерины был сильный интерес к такому человеку , пусть даже он невообразимо сильно отличался от других. Но она видела в нем редкую и так нужную ей кривость. Он носил невообразимую одежду. Специально привлекал внимание к следам от укусов и напоминал о них, демонстративно изображая , что пытается их скрыть . . . Купался голый при всех. Но Огрызок никогда не вызывал у нее никаких неприятных чувств , только интерес и даже сострадание. Конечно, при других она вела себя с ним как все. Смеялась над его нелепыми клоунадами , которыми он хотел прикрыть свой позор.
Но сам по себе Огрызок … Во-первых, у него было какое-то призрачное лицо. Море спокойно перекрашивало его глаза в свой цвет , а кожа была ,как песок , что при разговоре перетекал по лицу со странной плавностью . Любое пятно на его теле , любая не смытая грязь смотрелись как-то естественно.
Он ни от чего не бежал , ни с чем в мире не боролся и всегда выглядел бесконечно спокойным. После пожара он вообще лишился гнева , гордости и упрямства , став очень понятным. В нем всё сразу было очень понятно , наверное, потому что он даже в мыслях навсегда бросил что-то кому –то объяснять или доказывать в отношении себя . Вот сейчас она могла сказать ему все что угодно. Могла плюнуть ему под ноги , наорать на него , сорвать свою любую злость … Многие так и делали. Хотя сейчас , по прошествии времени шутили над ним уже совсем устало и не смешно. Что –то вроде , мол , «пепел иди, стряхни» или «осторожно, сажей не измажь» . Огрызок давно не расстраивался из-за подобного. Он настолько привык к позору и подначкам , что , скорее всего , уже и не смог бы поговорить с кем-то нормально. Он был настолько выжжен собственным стыдом , что весело улыбался, когда слышал оскорбления и довольно смешно реагировал на издевательства и грубости . Ему было совершенно нечего терять и он , не задумываясь , не заботясь о впечатлении , непринужденно и лихо выдавал смешные фразы. Катерина видела, что, скорее всего , его теперь было совершенно невозможно смутить или обидеть. . Постоянно бичуя себя, он превратился в одну сплошную рану , а ведь ране самой от себя не больно. Огрызок увидел , что Екатерина посмотрела на него, и, предвидя ее насмешки , предупредительно спросил – « Что, дымком от меня потянуло? Ты давай смотри, нам недолго осталось говорить . Сейчас ветер зашумит и конец. ! Это же страшно . Побегу прятаться . Давай , быстрей говори, если что!» Ну конечно же, такой человек был для Екатерины несопоставимо интереснее совершенно предсказуемых людей , которые ждали её где-то сейчас. Все ходили ногами , а он ходил выдержкой и болью. Екатерина понимала, что среди ее знакомых , по крайней мере, среди сверстников считалось позором говорить с Огрызком по-человечески . Странно , но не нашлось вообще никого, кто бы его пожалел. Во всяком случае, Екатерине о таких не было известно . Это же невозможно – все время стыдить и травить человека . Просто невозможно… Как будто все время пытаться выплеснуть что-то из стакана , ничего не наливая. Уже всё вытрясли , уже все внутри высохло , а по-прежнему стараются вылить… У Екатерины плохо получалось правильно и вежливо поддерживать обычные отношения, но зато она могла запросто вступать в невероятные знакомства… .
В этом венке и с этой ждущей оскорбления прозрачной болью в светлых глазах Огрызок выглядел и смешно , и одновременно как-то нечеловечески . « Я трусиха хуже тебя. Я боюсь этого края больше , чем стаи волков . Я даже с кем-то боюсь подойти к краю . Я вообще очень боюсь любой высоты ….» Тут она вспомнила «генерала» и про то, как опасно стояла на его стволе над кипящей от пены рекой. Она боялась не высоты , вообще , а именно этого обрыва.. Она поняла, что врет для того, чтобы привлечь Огрызка, и запнувшись , начала смотреть в землю . Огрызок удивился почти до головокружения . Он сейчас в принципе не понимал , что все это значит. Он поводил головой, чтобы убедиться в том , что это не изощренный розыгрыш и его не начнут бить за наглый разговор с Екатериной. Но тут сработали навыки быстрых ответов на любые чужие непростые высказывания . «Так , Катя, ты это что? Ты же с Максимом , так? Здоровья ему , кстати, и огнеупорных зданий на ночь. Как –то мне странно вот так , без него делиться с тобой трусостью. Пусть он сначала придет и хотя бы кастрирует меня , что ли… Ладно? А потом поговорим. Мне так спокойнее будет. Я настаиваю» Катерина подняла голову . Если ей сейчас и было неловко , то совсем не от Огрызка, а от своих чувств. С таким , как он, совсем не нужно было выстраивать какие-то глупые , губительные беседы, которые Екатерина так ненавидела . Возникающие между людских голов хрупкие узоры , что сплетались из неповторимых , невидимых нитей … А она видела эти особые , молниеносно прораставших из глаз , и из лиц нити ….Почти различимые нити из мягкой радуги …. И все эти волшебные узоры сплетались между человеком и другим человеком только для того, чтобы потом уродливо обрушиться от таких, как бы правильных и вежливых , а на деле грохочущих слов-убийц . Екатерина почувствовала ,как он удивился ей, и теперь хотела подождать , чтобы эти поразительные ощущения , эти вызванные совместным стоянием над морем сердечные и мыслительные ростки , чтобы эти ростки хоть как-то успели окрепнуть и разглядеть сами себя …. И сейчас нельзя было спросить: Как ты так живешь? Как ты терпишь все это? Что ты чувствуешь? Почему не уедешь? …Или можно спросить?
Они долго стояли вот так , под этим ветром с моря… Он , как пастух в венке, словно тысячу лет назад. Она как живущая в лесу с говорящими деревьями дикая девушка. Они стояли в …какой-то древности. Или вечности. Ветер, вырывавшийся из-за его спины, точно был вечен. Екатерина больше не захотела морочить голову самой себе , чтобы скрывать от себя интерес к Огрызку.
«Как ты можешь жить вот так? Как ты выносишь все это? Расскажи мне . Научи меня. Ты же не виноват?! Тогда почему ?» Екатерина невероятно обрадовалась тому, что не струсила спросить. С одежды Огрызка словно осыпался пепел. А с лица клоуна , в которого он себя превратил , слетела каждодневная белая пудра. Огрызок невероятным образом поменял себе глаза, словно снял очки . Было очевидно , что он давно сам себе ответил на все эти Катины вопросы. Ответил и , пройдя через глумление и позор , создал в себе новую жизнь , а вовсе не решил окончательно рассыпаться на пыль. Она увидела, увидела настоящую силу и мощь очень интересной жизни , какой не было ни у кого другого. Да. Ему совершенно нечего было терять. Зато он не боялся никаких ошибок и , благодаря этому, обрел удивительную точность .
« Ну, во-первых, вот…Не хочешь, кстати? Правда , я уже отпивал …А стаканчика нет? Правда , нет? А я , если честно , рассчитывал на тебя в этом плане… Я , кстати , думал, что у тебя и своё имеется . Думал , ты тоже приняла , раз ты МНЕ задаешь такие вопросы !»
Огрызок, улыбаясь, достал флягу и спокойно протянул Кате с явным безразличием к тому, возьмет она или нет. Было невозможно брезговать в отношении такого очищенного и закаленного стыдом человека. Катя спокойно отпила . И этим прекратила свое спокойствие , поскольку была очень слаба на алкоголь. « Огнеопасная жидкость. Опасаюсь , конечно. Но ничего кроме горючего не берет. Не помогает. Не утешает и не поит. Молоко пью только с бензином.» «Прекрати , пожалуйста» – сказала уже вполне пьяная Катя. « Я много не пью. Скучно с собой чокаться. Да и в сторону уводит. А мне нельзя в сторону… Сбежать, говоришь ? Как сбежать?… А куда мне еще бежать ? Я уже один раз сбежал..»
Катя уже обожала и вечер, и опасный шум внизу. Все сделалось сказочным. Она с восторгом и с ужасом к этому восторгу глядела на Огрызка. И вдруг увидела в нем удивительную , сокрытую от других стоянку, такой оазис …. Нет , не стоянку. Это скучно. Она раньше смотрела на него как на дикое , потаенное , загадочное озеро , а теперь обнаружила , что в озере присутствует таинственный , возможно ужасный , а возможно ослепительно красивый обитатель . Заколдованный . И сейчас он всплывал к ней сквозь прозрачные воды волшебного озера.
«Расскажи мне , расскажи!»- считая , что она теперь вправе требовать , потребовала Катя. Ясно было , о чем она просит. Огрызок понял. «Хе… Я… Я жду, пока кончится. Само. Никому ничего не объяснишь. Дело не в том, что не объяснишь… Я сам не могу объяснить. Просто случилось. Как будто старость раньше , чем у других . Беда это , или не беда… Нет, беда, конечно. Только я теперь живу в этом «Что угодно!» Это ведь была не ошибка . Настолько страшно. Настолько я тогда не хотел остаться в дыму ! Все , что угодно , только не этот дым навсегда! Вот тебе и «что угодно» ! « Что угодно» ? На тебе! Это была не ошибка. Я и сейчас не готов…. Я же все время к ней обращаюсь. Просил «Приснись! Прости, приснись!».. Так ведь приснилась! Простила, конечно, запросто. Была недовольна … Конечно , не тем, что не спас , а тем , что отвлекаю. Она там занята чем-то очень интересным . Правда! Правда! Здесь не спас и там покоя не даю. Что-то вроде этого. Белая вся такая! «Я тебе не помогу !»- говорит. «Я поддержу , пожалуйста, но не помогу.» Два раза звал , два раза снилась . Одно и то же. Действительно…. Чего звать? Я сам не знаю. Просто , вот случилось со мной такое. Вот, просто налетело и все. Я же совсем не хочу это повторить . Нет … Не хочу искупить. Я хочу , чтобы этого не было. Чтобы все вернулось, как будто не было! Не надо ничего объяснять . Все понятно . ВСЕ понятно. А как вернуть? Я не думаю, что для меня есть наказания. Но я и их-то не хочу. Когда бабка начинает, кусает… Она же старая , медленно движется. Я сто раз могу убежать. Но, ладно, думаю, это мне наказание и лежу, не убегаю. Но уворачиваюсь. Она же мне глаза хочет отгрызть. Глаза. А вот здесь – уворачиваюсь. Поэтому щеки в шрамах. Даже такого наказания боюсь. Берегу себя. Для чего? Чтобы снова? Чтобы опять? А ей там хорошо. Ну я , конечно, больше мечтаю, что хорошо. Утешаю себя. То есть, я все-таки как бы ей помог …Ну… попасть туда . То есть, хоть что-то. Но ведь это же ерунда. Не надо себя успокаивать. Надо решиться. А я знаю, что опять дым- опять побегу!». Безысходность в словах Огрызка окатывала Екатерину теплыми волнами . Огрызок , научившись клоунским образом отвечать на насмешки и упреки, возможно , повторял эти признания очень часто , но повторял их себе , а не людям. Горячие , неуклюжие , беспорядочные слова орошали Екатерину горестным дождем так знакомой ей беды. Беды повсеместной и неотвратимой. Никому невидимой , но неумолимой давящей боли , которая не имеет исхода из-за непонимания что делать . И тут же , еще пару раз отпив из фляжки по очереди с Огрызком, она снова ощутила , , вернее , вспомнила то, насколько же все , все в ее жизни было бы четко, чисто , а главное, давно разрешено , если бы она была безразлична к мужчинам. Но она была катастрофически неравнодушна к мужчинам . Ее родные, да и все , кто ее знали , как бы не были недовольны ею или ее поведением , конечно же, никогда не назвали бы ее шлюхой даже про себя. Никогда. Как угодно, но не так . А вот она сама спокойно подозревала в себе шлюху . Зря все думали, что она ни на кого не обращает внимания и занята только необузданными процессами в своей голове. Никогда и нигде ни один мужчина не остался ею незамеченным , и ни разу ни в одном из мужчин она не нашла чего-то такого , что оттолкнуло бы ее навсегда .
Она , например, была бы не прочь стать первой у какого-нибудь застенчивого мальчика. Старики… старики были ее особой жалостью. Она была бы счастлива поддержать почти любое стариковское поползновение в отношении себя. Ведь это может оказаться последним поползновением в чьей-то жизни .Это же нужно ценить! Последний живой побег на морщинистом стволе древних мужских человеков! Она была бы горда тем , что может ответить и взбодрить эти навсегда уплывающие в белые облака седины иссеченные жизнью лица .
Все были уверены, что она как-то особенно равнодушна к красавцам –мужчинам. Но она была совсем не против красавцев. Просто к ним нужен парадный вход. Надо как-то корежиться и соответствовать. Екатерина была застенчива с красавцами и только. А те принимали ее растерянность за надменность. Но если бы кто-то попытался вломиться в ее абсолютно беззащитные и неохраняемые девичьи покои…. Да и вламываться бы не пришлось! По крайней мере , все , кто осмелился, были бы вознаграждены. Но при этом они сами так терялись от отсутствия сопротивления у такой бешеной и своенравной , как казалось, Кати , что воспринимали ее полную податливость как особую издевку и сбегали растерянные , никому не рассказывая о своей «победе». Но, в первую очередь , жалость , именно жалость была тем , что приковывало Екатерину к несчастным убогим и недоделанным, лишая ее разума, свободы и выбора. Бедные, загнанные, несостоявшиеся… Если бы они хоть на секунду могли представить , как им повезло!…И если бы они воспользовались этим , то получили бы Екатерину вмиг и навсегда. Хромой Санька с дурацкими волосами ,кривозубый садовник , на которого все орали , неловкий сантехник Михаил, все время ронявший свои инструменты , если на него кто-то смотрел за работой… Все они могли получить утешение и при помощи Екатерины отыграться за свои беды .
Жалость , солидарность с убогими , странное страдание изводили Катерину почти до дрожи….
Сейчас она взялась за руку Огрызка , почти полностью убедив себя, что это сочувствие. Огрызок так и понял это, благодарно взглянул на нее и продолжил говорить. Она держала его запястье пальцами , а свою ладонь прижала к твердому и холодному мизинцу Огрызка.
От мысли: а , что это она такое вытворяет? – у нее высохло горло и алкоголь загорелся в ставшей тяжелой груди. Она вся стала , как печка , а ведь печка не может долго гореть сама по себе?
От этого она уже развеселилась , очень распалилась и придвинулась к Огрызку , потому что не придвинуться было невозможно . На одну секунду она уловила ртом край его дыхания, и сразу молоты, молоты забили изнутри в виски, в сердце и в бока! Но… Сказать , что мужчины –дурни, это же ведь ничего не сказать! Вот все для них, а они не видят и не чувствуют! Ему надо было почувствовать! …Но все началось и сразу сорвалось, превратившись , всего-навсего в , пусть и порочный, но милый и загадочный эпизод с Огрызком , который она , конечно же, не раз вспомнит в своей жизни. Ее всегда поражало , как это иногда пустяк выльется в целую историю , а иногда громадное переживание станет только намеком на изменение всей судьбы. И все за одну секунду. Раз и переключилось! И все. Она решила , что пора уходить от ничего не понявшего Огрызка и начала глубоко дышать , стараясь выдохнуть из себя спирт. И было немножко неприятно от того , что , скорее всего, она – шлюха. Потому что – вон как возбудилась, а у нее совсем недавно было с Максимом. Ну, шлюха и шлюха. И ладно.
« Больше не зови Кристину. Мне надо идти . Увидимся. Я не знаю, что тебе сказать »- резко проговорила она , уходя и чуть обернувшись. «Хорошо. Не буду звать. Сам понимаю. Спасибо, Катя.» Не обиделся , не рассердился , не упрекнул , ныть не стал, канючить не стал, спрашивать ничего не стал, но явно оценил и красиво оценил ее участие. Вот бы все мужчины всегда вели себя так! И Катя опять влюбилась в Огрызка.
Катерина совершенно точно знала, что первым , кого она увидит в гостях , будет Максим. Так происходило всегда, когда она возвращалась в обычные места к обычным людям из всех своих сумасшедших побегов , неважно были эти побеги продолжительными или совсем короткими , как этот. Если бы она уплыла на плоту в море, и через неделю её прибило бы к берегу , неважно в каком месте , первым , кто ее нашел, неминуемо, оказался бы Максим. То ли это действительно было так, то ли она просто не замечала других знакомых людей , пока не встречала Максима. Словно он был дверью в правильный мир. …
… Нет , все-таки они чувствовали друг друга и притягивались вот таким чудесным образом. И сейчас он стоял у входа, словно ждал ее все три часа или просто почувствовал , что она должна наконец прийти и вышел встретить.
Максим посмотрел на нее совсем как отец на шаловливую , но любимую дочку . Обстоятельно. Нет ли повреждений. Катерина взяла его за руку и, ничего не сказав , пошла с ним на открытую террасу перед домом тети Клавы , туда , где на потребу людей свет выжег из наступающей ночи желтое , яркое пространство. Было совсем не холодно. Тепло и чуть-чуть влажно. Не сыро. Но на террасе вечером полагалось ходить в шалях и сидеть под пледом , обязательно с особой тревогой поглядывая на море. Словно сейчас начнется цунами , а не подует свежий ветерок . По крайней мере , все женщины вели себя так. В центре террасы горели три главных фонаря, вернее, светильника . Женщины иногда вставали с расставленных по краям террасы скамеек и когда они выходили из убывающего света в центр , их прически словно распускались , как цветы на солнце. Во всем этом приеме подразумевалось , что все это невероятно и потрясающе. Невероятно и потрясающе вот так красиво и неспешно проводить время здесь , на побережье , на этой отвоеванной у ветра, ночи и природы террасе над морем. Словно здесь собрались надевшие прекрасные платья победители и теперь они вышагивают по сухим , чистым коврам , наплевав на изначальное мироустройство , завоевав воду и землю. Катерина , конечно не знала .действительно ли все так думали или ощущали подобное , но если это было так, а скорее всего так и было , то смотрелось всё это очень смешно , очень неверно и очень-очень опрометчиво по отношению к исполинским силам моря и непобедимым скалам …Море лупило себе волнами по скалам и не замечало зажженного людьми электрического светлячка , никак не считаясь с этой крошечной искоркой среди темной громады побережья , которую оно может погасить самым слабым выдохом своего соленого дыхания.
Если исходить только из приличий , то Екатерине следовало подойти только к тете Клаве , поскольку это был ее дом . Остальным было наплевать и на неё и на Максима. Разумеется , не откровенно, но наплевать. И в общем, это было справедливо , потому что все здесь давно знали Катю , и даже самые недалекие из тех , кто здесь сейчас находился , отчетливо понимали , как именно Катя относится к ним , к их образу жизни в целом , и к их пребыванию на этом приеме, в частности .
«Здравствуй , милая!»- поцеловав по-настоящему , а не ткнув щекой в щеку , сказала тетя Клава. (Еще один обязательный здешний обычай) «Ты что , пила, что ли?»- тихо спросила она нагнувшись, чтобы не слышал Максим. «Так пойди, вон , еще выпей! Конечно , не моё дело , но , по-родственному только , по-родственному , позволю себе …Не бросай Максима вот так, как сегодня .Хороший у тебя кавалер, цени.»
А Максим так и не понял , что она пьяная. Нет . Именно не понял, а не просто промолчал. Если бы учуял , тут же предложил бы уйти. Максим был не слишком прозорлив в обычных вещах . Катю здесь терпели только из-за семьи , а Максим, соответственно , был вхож сюда только из-за Кати и ее родных. Екатерина называла тетю Клаву «тетей Клавой» , потому что это была ее настоящая тетя. А вообще здесь все называли друг друга только по именам , независимо от возраста и положения. И только на «ты». Всем очень нравилась подобная форма общения . Почему-то в этом усматривались аристократизм и светскость. Катерине было очень удобно обращаться ко всем на «ты» и это нравилось ей с самого детства . Но , в целом , ей было не интересно , зачем это небольшое приморское общество выставляет обращение на «ты» чуть ли не революцией , чуть ли не смелейшим изыском на свете , считая себя бесстрашным ниспровергателем многопочтительного и официального «вы».
На «ты» обращались не от излишней раскованности и искреннего стремления к равенству , а из желания показать неординарность , невероятную неординарность. Разумеется , к чужим обращались на «вы», и это «вы» сразу было знаком для посвященных . Говоря кому-то «Вы» его отторгали , над ним почти издевались. Например, сказать какой-нибудь «простой», не входящей в общество девушке «Вы прекрасно выглядите!» – это было почти шуткой , эдакой оскорбительной псевдолюбезностью .
Те члены «общества», что присутствовали при таком обращении к кому-то на «вы», начинали издевательски улыбаться и глумливо играть губами. Именно поэтому многие здесь до сих пор называли Максима на «вы» , считая, что мстят этим Екатерине за ее неправильное поведение, а вернее, за невнимательность и своенравие. Екатерина , к сожалению этих многих, никак на это не реагировала , а Максим и вовсе не понимал странных улыбок после, как ему казалось, вполне почтительного обращения, наподобие : « Максим, Вы сегодня к нам издалека??» или «Какие у Вас широкие плечи!» Катерина воспринимала все эти пикники и приемы как ужасно нудные ритуалы и причуды тех людей , что не знают чем заняться в городе , вот и притащили свою скуку сюда. Она жалела Максима за то , что ему приходится ходить с ней на эти сборища ….А Максиму, наоборот , все это казалось невероятно сложным, неповторимо сложным , и он ощущал себя избранным оттого , что мог присутствовать на этих сказочных балах. Он вел себя сдержанно, в основном слушал и наблюдал. Сейчас он уже гораздо лучше Кати знал тех , кто посещал подобные вечера. Разумеется , он был не из бедной семьи , иначе вообще не смог бы находится на побережье . Но «изыски» его семьи до приемов не доходили. Максима особенно потрясало , когда кто-то, с кем он только что говорил, начинал исполнять какой-нибудь номер , петь или играть. И его всегда поражали эти подносы с бокалами , и что пить и есть можно не только за столом , а везде. И это считалось нормой и правилом , а не беспорядком. Он очень поддерживал и бесконечно одобрял все , что происходило на приемах, благоразумно воздерживаясь признаваться в этом кому бы то ни было , включая Катерину. И из-за принадлежности к обществу , свое пребывание в котором он так ценил ,она становилась для него еще большим подарком и сокровищем. Нет, он бы любил её и без этого , но с этим он любил ее все-таки сильнее. Конечно, он не был настолько циничным и никогда не оценивал Катю , взвешивая её , как браслет на весах. Если бы Катя решила не ходить на такие приемы и увеселения, он бы немедленно перестал ходить. Сожалея, но перестал бы …И действительно немедленно….
Они почти сразу наткнулись на Сергея. Хотя нет. На таких людей не натыкаются. Это они, такие люди , как Сергей , ловко и плавно предстают перед тобой в нужный для них момент. Сергей словно отодвинул занавеску из сиявших фонарей , лиц , костюмов , накинутых шалей и очутился перед ними так естественно , будто вот так стоял всегда , а террасу с гостями воздвигли вокруг него.
Катерина знала Сергея плохо и поверхностно…Как и почти всех здесь. Хотя некоторые из присутствующих были ее не самыми дальними родственниками. Было не совсем ясно зачем сюда приходил Сергей : чтобы выставлять себя и любоваться собой на фоне скучных и недалеких людей, или посещал подобные сборища из вежливости .
Сегодня он был одет то ли по- бунтарски, с вызовом ,то ли , наоборот сверхмодно.. На нем бы непонятный, фальшивый, декоративный, словно украденный из гримерки фрак , и вдобавок Сергей надел его поверх яркой футболки.
У него всегда были какие-то заоблачные глаза , как вершины гор сквозь туман, и было не разглядеть что там – загадочный замок или простое нагромождение самых обычных камней. При разговоре Сергей специфическим образом поглядывал наверх , поверх голов, словно хотел что-то разглядеть на потолке или в ночном небе. Если бы не манера разговаривать , то лицо у Сергея было самое обычное . Такое могло быть у моряка , повара или простого солдата . Только говорение заставляло искать загадку в его простых чертах. « Здравствуйте, Катя! …Ой, прости, здравствуй, Катя. Максима я уже видел. Я редко здесь бываю . Ты тоже редко бываешь . …. Лето началось . Пришел поздороваться. Я же не тварь какая-нибудь! Да нет, тварь, конечно. Но скрываю это ото всех. Пока удается. Из-за здешних правил и здешней назойливой особенности приходится изображать эту дикую лжерадость при встрече….Так вот, пришлось серьезно поцеловаться с Юлией Павловной, ну то есть, с Юлией, с Юлечкой. Да. А ведь она старше моей бабушки. Чтобы очиститься, давай, тебя поцелую!» Сергей нравился Кате, и особенно ей нравились его странные обороты речи . Она поцеловала Сергея в его испускавшие стада таких милых и смешных слов очень приятные губы .
« Я и с Максимом целовался, но не то… Не то… Я не спрашиваю тебя , Максим, против ты или нет … Привыкай к этим дурацким порядкам, раз уж ты с Катей . Приходится целоваться и говорить «ты» очень разным людям. Тяжело. Мне тяжело . Я же крайне пренебрежительно отношусь тут ко всем и не скрываю этого. Я говорю это всем в лицо – никто не верит!»
Странная встреча с Огрызком. Теперь поцелуй с Сергеем…..Катя ощутила, что мужчины почти обступили ее и ей некуда деваться от их влияния и притяжения , отчего она радостно заволновалась, хотя все-таки немного укоряла себя за подобные чувства. Но не из целомудрия , а только из-за стоявшего рядом смущенного Максима.
« Я уже сообщил Максиму про наше завтрашнее сборище. Мужское сборище. Не то, что здесь. Чтобы можно было выпить как надо … А здесь и не поблюешь как следует, если что… Да! Будут одни парни. Только парни! Почему? Ну, разумеется, чтобы обсудить своих женщин в самых нехороших деталях . Максима я зову только чтобы он рассказал в деталях про тебя . Так – то он нам зачем? Нет, нет , нет! Никакого этого веселья! Не сейчас , Максим! Только завтра!» – сказал Сергей улыбнувшемуся его словам Максиму. Кате было совсем не жаль отпустить Максима, если тому хотелось идти. Ей было жаль, что нельзя вместе с ним пойти к мужикам. А лучше, без него… Екатерина уже с неприязнью оборвала себя. Все-таки она еще ни разу не допустила саму себя до этой черной дыры… Дыры в самой себе. Дыра , истекавшая самым черным шоколадом.. И багровой вишней , дикой , неокультуренной вишней…. Она хватала саму себя и оттаскивала от этого края… Хотя , конечно, иногда срывалась ….. Но только в мыслях и еще ни разу окончательно , необратимо и катастрофически.
Максим, конечно , согласился на завтрашнюю встречу . Его очень интересовала эта раскрепощенная атмосфера. Ему был неприятен поцелуй Сергея с Катей прямо у него на глазах , но он давно понял , что раз тут все так делают, то, значит , это не разврат , не маленький такой разврат , а странная, безграничная раскованность. Это казалось и мерзким, и завлекательным. Первый раз в жизни он почему-то с интересом представил , что может получить право целовать чужих девушек в губы при встрече . И это будет только мило. Максим сам себе удивился.. Раньше чужие женщины были для Максима неприкосновенны даже в мыслях …. К сожалению Кати и Максима, Сергей явно начал удаляться от них. Нет, он не попрощался , но каким-то ему одному доступным способом начал растворяться в движущихся людях , как в реке. Он являлся самым интересным из того, что здесь могло произойти. И теперь, Сергей отплывал от них , словно яркий освещенный теплоход , оставляя их наедине с унылым вечером. Да и вообще, все здесь явно заканчивалось к радости Кати. Можно было уходить, и теперь это могло выглядеть вполне учтиво …. Если бы она не пришла пятнадцать минут назад. Екатерину смутило собственное поведение. Надо было остаться еще , хоть ненадолго. Такие ситуации всегда мучили ее своей непонятностью . И тут Максим дал ее совести полное успокоение , предоставив ей оправдание для побега отсюда и опять напомнив , почему все-таки с ней рядом находится именно он , а не кто-то другой.
« Пошли , может? Голова болит. А ведь мне теперь надо куда-то там идти с твоими друзьями . Вставать рано.» И он уже повел счастливо затихшую Катю прощаться с тетей Клавой, но тут все обрушилось.
« Забыла тебе сказать . Няня твоя, ну, то есть, ваша с Максимом умерла неделю назад» .
Это было совершенно ужасным известием . Екатерина всегда восхищалась своей няней, несмотря на то , что внешне та была просто необычайно уродливой женщиной , которая ,к тому же, не имела ни серьезного образования , ни каких-либо ярких личностных качеств.
… Однажды Екатерину не удалось забрать из летнего детского пансионата. Умерла одна из ее бабушек – чрезвычайно влиятельная женщина, и присутствовать на ее похоронах было просто необходимо. Практически все родственники ехали на похороны . Екатерину должна была забрать тетя Юля , но она заболела и попала в больницу. Няня собиралась в свой родной город и категорически отказалась откладывать это ради того , чтобы куда-то везти Катю. В связи с безвыходностью ситуации , её умолили просто забрать девочку с собой , пусть даже ей придется провести пять дней в ужасном поселке , где выросла няня. В поселке , который Катя прекрасно знала из няниных рассказов. Как бы ни были искренни, глубоки и печальны метания Катерины , она всегда прекрасно понимала , насколько они были надуманны и нарочиты по сравнению с той жуткой трагедией , каковой была сама жизнь ее воспитательницы . Та была действительно невообразимо уродлива . У нее была странная дряблая кожа. Не смуглая и не белая , а словно неравномерно выпачканная в грубо-коричневом оттенке. Такой коже мало было плохо и некрасиво облегать свою владелицу , она еще выпускала на свою неприятную поверхность громадные наросты фиолетово – коричневых бородавок , и они облепляли няню как грибы облепляют умирающий пень. Её волосы были плотны, как войлок, и их было невозможно причесать , поэтому няня все время носила косынку, обязательно яркую. Красную или оранжевую с белым узором.
Сама няня была довольно крупной женщиной с жилистыми тонкими руками и ногами. А вот торс и зад она имела грубые и мощные, похожие на мужские . Все говорило о врожденном уродстве и болезни. Но няня совсем не была болезненной и слабой . Она вообще не болела. Была очень вынослива, и Екатерина не помнила , чтобы она хоть раз при ней даже вспотела. Конечно , родители Кати не хотели нанимать такую уродину для присмотра за дочерью . Но, во-первых, няня с самого начала все делала очень четко, аккуратно и внимательно. К тому же, почему – то сразу становилось ясно , что она , не задумываясь, умрет за свою подопечную и уж точно никогда не потеряет и не бросит ее. А в – третьих, Екатерина до этого яростно , в своей манере, не принимала никаких других нянь , а эту слушалась беспрекословно и никогда с ней не ругалась . И сразу же полностью её приняла.
Катю отпускали с няней всегда и везде. В детском, сказочном понимании маленькой Кати она была вставшим на путь Добра чудовищем . Это доброе чудовище рассказывало истории из жизни чудовища. Маленькая Екатерина ничего лучше не слышала и не хотела знать ничего другого .
Поселок , где выросла няня , был, с ее слов, обиталищем беды , муки и невыносимой тоски. Деревья не могли жить в этом поселке и стояли безлистными мертвецами. Трещины злыми змеями уничтожали дороги , а в огородах росли только серая плесень и мощные, как мужские руки, сорняки. Исхода не было. Почему –то по окраинам было множество прудов в разной степени цветения , но зеленая вода в прудах не радовала , а только пугала , поскольку пруды были полны утопленников и этих утопленников почему-то никто не вытаскивал. Никому не хотелось тащить их на старое кладбище и пытаться заталкивать в слизь , в которую из-за сырости превратилась земля на могилах .
Няня не знала ,зачем были вырыты эти кошмарные пруды. Почему надо было копать эти громадные могилы и потом , вместо земли, покрывать покойников водой? Это была самая ужасная тайна. Няня боялась спросить , чтобы из-за любопытства самой не оказаться в пруду . (Скорее всего, это была самая мрачная шутка на свете , но Екатерина не уточняла , а няня никогда не улыбалась, рассказывая про пруды) В поселке не было даже нормального воздуха . Все стало мерзким выдохом смерти. Зимой становилось полегче. Снег предлагал всем не мучиться и отдаться ему, чтобы он всех накрыл ледяной , чистейшей простыней. Опускался холодный покой, снежинки мешались со звездами, и гниль города застывала перед вечным , неумолимым небом. Да, так все и было. Они вместе прожили в поселке пять дней. Няня водила маленькую Катю между домов и показывала ей видимые свидетельства своих рассказов об этом ужасном месте , где она выросла . Как и няня Екатерина была убеждена в достоверности всего этого и даже сейчас , во взрослом состоянии , была в этом убеждена.
Няня с рождения была необратимо уродлива и всегда понимала , что с ней никогда не будут дружить , и любить ее тоже вряд ли будут , даже родители. Но она ни на что не жаловалась и никогда не сетовала на то, что навсегда была обречена быть невостребованной у мужчин , в связи с чем у неё не может быть семьи . Нет, она рассказывала об это просто , как есть. Без причитаний. Тоска серой жизни поселка , где родилась. Тоска и стремление обрести какой-нибудь, пусть самый жуткий , но окончательный тупик, смертельный тупик. И невозможность этого. Вот , что с ужасом вспоминала няня. Она никому не была интересна . С первого взгляда было видно , что она – ни на что не годный урод , и никто не обращал на нее внимания . В школе ее даже не стерегли , как остальных. Она иногда уходила среди уроков . Учителя не особенно тревожились. Видели, что даже родителям девочка не особенно нужна , а родителям она таки действительно, была нужна не особенно. Тем не менее , няня никогда не вспоминала своих родителей плохо . Они же не отказались от нее , терпели ее уродство , кормили-одевали. Спрашивали, чего ей хочется. Не пытались ей ничего навязать и не срывались на ней. Чего еще может желать урод от родителей?
Весь мусор мира был свезен в этот грязный поселок, и никто не пытался с ним бороться. Дома строились только для того , чтобы забраться внутрь и не сдохнуть на улице. Все стены внутри дома были проткнуты различными трубами, и щели между трубами и стенами затыкались тряпками, и они поселялись в доме навсегда, и няня помнила каждый задубевший пыльный изгиб на такой обхватившей трубу в ее комнате тряпке . Почти все дома были одноэтажные . Только в двенадцать лет она впервые поднялась по лестнице на второй этаж .
Няня была уверена , что поселок построили прямо из того , что изначально лежало под ногами. Из тряпок, палок , из мусора… И строили его какие-то изгнанные отовсюду люди, строили отчаянно , чтобы не умереть от жуткой природы. Каждый день она сидела за столом на кухне и смотрела на улицу из громадного окна . Наверное, где-то случайно нашли такое гигантское стекло и , чтобы не делать раму , просто облепили его разномастными досками , выломанными из ящиков с заднего двора магазина . Вот и получилось полдома . Подобное «окно» прилепили к доскам стены просто грязью …Просто засохшей грязью…. Няня показала это окно Катерине и Катерина поверила, увидав замазку, которая еле удерживала треснувшее стекло в самодельной раме. Как же страшно и тоскливо было смотреть сквозь такое стекло на сменявшие друг друга на улице за окном снег , пыль и грязь.
Единственным весельем был пар изо рта зимой , что радостно вылетал из няни , чтобы раствориться. Да, зимой было лучше. К тому же замерзали страшные пруды.
… Но главное – тоска. Тоска , когда ходишь после школы по черным закоулкам поселка. Тоска во всем, во всех звуках , начиная от странного , непрекращающегося шума завода до сурового, торжественного , но уж очень строгого колокольного звона из стоявшего на горе за два километра от поселка монастыря …. Бесконечная тоска от одних и тех же унылых перипетий , от закутанных в серую одежду людей , ухающих друг на друга жесткими голосами. Дождь, крививший рожи луж и прудов . Знавший столько хорошего о прекрасном и белом, но бесконечно молчавший снег . Лето с терпкой , унылой пылью . Осень с черными пугающими пустотами и растерзанными до костей деревьями …. Бесконечная, бесконечная тоска.
Тоска была для няни , как кожа, и она не представляла себя вне ее. Но кожа не покрывает полностью больную сердцевину. Есть рот , глаза , волосы ….. Зачем? Зачем? Но в тоске жизни Катиной няни был учитель географии. Никто точно не знал , каким образом он оказался в поселке. Было только известно, что его здешняя жизнь являлась чем-то вроде ссылки. Он поссорился с кем-то могущественным и перебрался сюда , чтобы не сесть в тюрьму . Раньше он был ученым – полярником . Няня всегда воспринимала его не как человека, а как существо из другого мира. Она не могла быть в него влюблена, как нельзя быть влюбленной в Луну или в говорящего кота из сказки. Она всегда понимала , что он зашел в здешнюю мрачную школу только затем, чтобы обогреться , загрузить аэроплан припасами и улететь обратно на Север. Ведь он ходил в толстых свитерах , носил бороду и на переменах курил трубку во дворе.
Учитель рассказывал про то, что есть целые громадные созданные холодом страны , целые поля с дворцами изо льда, что были построены движением моря и атаками мороза.
Он показывал слайды , ослепительные слайды , снятые во время своих путешествий. Нет, не природа, не сине-бело-зеленый вечный лед , не раскрашенное северным сиянием небо , не бесконечные строения из айсбергов , на которые растрепалась седая шевелюра верха планеты. Больше всего няню впечатляла сама идея другой жизни . Она с упоением смотрела на фотографии быта ученых , людей другого мира… Видела наличие другого пребывания…Другого способа обитать , существовать …. Другого способа в принципе ! … Жизнь полярников, их лица , механизмы , корабли , батискафы , удивительные железные дома , где они оборонялись от ледяной смерти.
Там был один снимок , сделанный под водой из иллюминатора .. Сверху был сияющий изумрудный лед … Она ощутила себя внутри батискафа , ощутила то , как бесконечно интересно пребывать на подводном корабле . Не могло быть тоски среди людей , занимавшихся такими вещами. Да , можно было и погибнуть , но не надо было ни на что оглядываться! Ты был один на один с вычищенной от липкой серой жизни ослепительной судьбой . Не может не быть прекрасной цель , ради которой надо погружаться под лед на железной лодке вместе с горячими , удивительными , бесстрашными людьми в свитерах. Там было то, чего не было здесь. Чистота , движение и цельность. Нет, нет, она , вправду, ничуть не была влюблена в своего учителя, когда останавливалась посмотреть на окна его дома. Он был просто примером, слепком с Настоящего Мира. Там, в его комнате находилась каюта на пересекающим гнилой залив ее поселка корабле . Нет, он никогда о не плюхнется в издыхающую , изничтожающую саму себя жуть этого места!
Когда он сказал, что в районном центре будет проводиться фотовыставка с лекциями про Арктику и арктических птиц , она сразу решила туда бежать . Вспрыгнуть на эту выставку , как на уходящий корабль , отчалить навсегда и хоть куда нибудь уплыть отсюда . Она надеялась упросить взять с собой , упросить как угодно , продать…нет, просто отдать себя в рабство тем , кто приехал рассказать о прекрасных ледяных местах . Она хотела своими слезами , всем своим ужасом от того поселка , где жила , убедить забрать ее с собой на любых условиях.
Она верила и не верила в возможность сбежать со своей родины. Если бы она села на рейсовый автобус вместе с земляками , ее неминуемо бы вернули . В поселке все знали всех. Но в десяти километрах находилась другая трасса , там ходил другой автобус из другого города , и она могла сесть на него . Задержавшись после уроков, она покопалась в кабинете своего учителя , нашла крупномасштабную карту тех мест , где жила , и посмотрела как идти к нужному шоссе. Ей не требовалось больших денег для побега . Он почти не тратила то, что ей давали родители. Ей никогда не были интересны сладости или игрушки .
Было необходимо пройти мимо монастыря. Монастырь был известный, к нему приходило много народу . Но самое поразительное , меньше всего людей приходило в монастырь именно из их поселка. Монастырские постройки были обнесены большой стеной и стояли они на высоком холме, даже , пожалуй, горе, словно повернувшись к поселку спиной. Ворота были с противоположной стороны, и в них было намного проще войти посетителям , что приехали по старой дороге из другого города , чем тому , кто добирался снизу, из поселка. Несколько столетий позади монастыря ничего не строилось . Поселок , где родилась няня Екатерины, появился относительно недавно в связи с какой-то промышленной надобностью. Дома стояли на осушенных землях . Монастырь никого не ждал с этой стороны .
Чтобы попасть в монастырь из поселка, его надо было практически штурмовать , долго-долго забираясь в гору по скользким склонам. Или ехать на автобусе с несколькими пересадками чуть ли не полтора часа. Наверное , это было слишком странно, почти оскорбительно, да и дорого ехать полдня до цели, которую видишь из окна дома. Поэтому никто особенно не стремился добраться до далеких звонящих зданий, и никто не знал туда короткой дороги.
Кстати , няне Екатерины тоже совсем не хотелось заходить в монастырь. Он у нее ничего не вызывал , кроме дополнительной тоски. Здесь , в поселке , еще как-то можно было спрятаться от черной жизни , куда-нибудь забиться , а там, ей казалось, нет! Там, среди древних неумолимых стен тоска била наотмашь! И вот она быстро и уверенно шла к нужному шоссе , радуясь, что ее путь никак не соприкасается с монастырем . Она с удовольствием отмечала для себя, что те знаки и приметы, что она запомнила на карте , имеются на самом деле и может, все у неё получится , и она больше никогда сюда не вернется. Когда ее окликнул женский голос , она страшно испугалась, поскольку не думала , что где-то здесь может быть человек. Она уже целый час никого не видела и никого не обгоняла. Но ничего ужасного и невероятного тут не было. Просто какая-то женщина сидела на склоне за кустом , мимо которого она проходила. «Сына моего не видели? Иваном зовут. Ушел – не возвратился!» – спросила полная, тяжело дышавшая женщина. « Не высокий, не низкий. Добрый. Опрятный. Ищу везде. Может, меня забыл. Может, не жив, а?»
Няня Екатерины никого такого не знала. « Не проводишь меня до монастыря , девочка? Не знаю, как дойти» -сказала женщина. «Может, там он, у них. Там спрошу. Помоги добраться . Пути не найду.» Женщина говорила не печально , не жалостливо . Конечно, страшно не хотелось показывать дорогу в монастырь , к тому же она и сама её практически не знала. Но, конечно, она не могла отказать ищущей сына женщине . Да и кто бы мог отказать? Няня Катерины с детства и до конца жизни всем сочувствовала и для неё было невозможно не помочь, когда просят . Единственно , она почти с негодованием взглянула на монастырь,. Ему все –таки удалось так неожиданно и неотвратимо притянуть её к себе . А помочь пройти туда, куда хотела женщина , действительно было необходимо.
Приходилось подниматься по скользким камням и по рассыпающимся на обрывки мха и земляную крупу гребням холмов . Все время нужно было огибать овраги с лужами на дне . А потом им понадобилось возвращаться , откуда пришли, потому что уперлись в речку.
Монастырь стоял на реке . Она протекала сквозь него и вырывалась из- под стены , извиваясь и бурля на холодных валунах. Моста поблизости не было. Напрягшись, она вспомнила карту. Там был обозначен какой-то мост . Он находился где-то ниже по течению. Для начального пути этот мост был не нужен и она не сразу его вспомнила , а поэтому пришлось потратить много времени , двигаясь по заведомо неверному направлению. Женщина терпеливо шла за ней , ничего не высказывая за ошибочные блуждания. Чувствовалось, как ей было тяжело идти, и она бы села отдохнуть , но теперь стеснялась просить об этом того , кто вызвался ее провести. Монастырь начал удаляться , и она с тоской думала о том , что чем он будет дальше , тем дольше к нему нужно будет вести женщину , а потом еще идти обратно. Была надежда на то , что за мостом будет ровная , хорошая дорога , она укажет на нее женщине и успеет дойти до шоссе , пока не стало темно. Когда она пыталась ускорить движение , женщина сразу отставала, обреченно вздыхая и ничего не говоря. Вначале няня несколько раз предполагала просто оставить ее, извиниться и уйти , но теперь она видела, что это было невозможно. А подойдя к мосту , она убедилась в этом окончательно. Мост был очень старый и , наверное , уже давно представлял из себя висевшие над водой деревянные обломки. В середине были длинные , прямоугольные дыры от вывалившихся досок , и идти можно было только по ветхому краю , держась за шатающиеся перила. Помимо того , что ей самой было просто страшно, да и обидно , что приходится вот так , совсем не нужно для себя переходить по отвратительному мосту для того, чтобы попасть в пугающий монастырь , так еще она волновалась за женщину , которая медленно переставляла неловкие ноги и неуклюже ступала по усеивающим щепками реку ломким доскам . Няня Екатерины старалась одной рукой поддерживать женщину , для чего ей приходилось второй рукой держаться за относительно крепкое основание перил и, при этом очень неудобно для себя изгибаться всем телом . Все это длилось очень долго и совершенно измучило их обеих . Перейдя мост, вместо хорошей дороги они оказались перед скользким подъемом наверх с вырытыми в земле , но почти исчезнувшими от времени ступенями. Няня Екатерины практически на себе затащила женщину наверх . А та дышала очень тяжело , с уже слышимым свистом . Она и сама дышала тяжело , вся выпачкалась , пахла сырой глиной и ей казалось , что её грудь наполнилась сырой землей. Втянув женщину наверх , она сразу успокоилась . Но не блаженно и радостно , а впав в безмолвный , печальный ступор. Они обе ужасно выпачкались , и ей было невозможно куда-то идти . В таком виде её бы не пустили ни на какую выставку. У нее не было часов , но она понимала, что потратила очень много времени . Она уяснила для себя , что никуда не попадет, и теперь, уже не думая ни о каком побеге , хотела хотя бы поскорее привести женщину в монастырь. Ведь перейти мост в темноте было в принципе невозможно. Надо было быстрее довести женщину до людей и потом возвращаться домой , как можно скорее.
Она была настолько сосредоточена на этом , была настолько уставшей и расстроенной, что почти совсем не испугалась и не удивилась , когда женщина вдруг спросила.
«А ты случайно сына моего не видела? Иваном зовут. Ушел , не возвращался…» И так далее. Стало ясно, что женщина была не в себе. Конечно, от неё не исходило никакой опасности , но сразу сделалось понятно , что ей все равно , куда идти. Няня Екатерины могла, не отозвавшись , пройти мимо и не пришлось бы тащить на себе в монастырь эту ненормальную женщину . Той, скорее всего, было безразлично в какую сторону направляться и кого спрашивать о своем сыне. Если у неё на самом деле был этот сын , и он на самом деле пропал. ( Откуда взялась эта женщина, была ли она юродивой, сумасшедшей или тронулась умом, разыскивая пропавшего сына – осталось для няни Катерины тайной).
«Пойдемте в монастырь . Все-таки… Может, там знают …» – робко сказала она, поскольку чуть-чуть опасалась явно безумной женщины. Та больше ничего не говорила и покорно шла , опираясь о няню. Несколько раз она останавливалась, потому что даже от их неспешной ходьбы воздух слишком быстро пролетал мимо болезненно распахнутого рта женщины, и приходилось все время останавливаться , чтобы ей удалось подышать. Монастырь, издалека казавшийся просто большим , вблизи оказался громадным. Возле него находилось довольно много людей, очень разных, очень по-разному одетых и находившихся здесь явно с различными целями. Тут были , и туристы, и паломники , и бродяги.
Они подошли к какой-то монахине, и женщина, которую няня вела под локоть , еще раз повторила свой рассказа про сына. Монахиня покачала головой, а потом ничего не говоря , зашла в какую-то дверь , вышла с платком и подала его няне. ( На женщине был свой платок.) Потом она провела их в очень большую, просто гигантскую комнату, где находились явно очень бедные и явно очень нездоровые люди. Больше всего это было похоже на больницу.
От каменных стен шел холод , няня села и поняла, что заболевает из-за сырой одежды , осени , холода и неожиданных трудностей , к которым она совсем не была готова. Можно было уходить – о безумной женщине здесь бы позаботились , но теперь она сама не могла уйти , удерживаемая слабостью и наступающей болезнью. Никто не удивился ее присутствию здесь, тому , что совсем юная девушка, почти девочка, находится тут , придя непонятно откуда. Но потом няня поняла почему. Все считали, что она вместе с женщиной . Что они несчастные , изможденные мать и дочь. Няня стала засыпать , с тревогой понимая, что остается в ужасном для себя монастыре и уже не успеет никуда уйти . Да, наверное, никто и не отпустил бы ее в ночь. Скорее всего , их приняли за ночующих при монастырях скиталиц, каких здесь было много. Она только помнила, что подошла какая-то строгая женщина с красивым белым лицом , и её лицо было как окно среди обхватывающей все тело, включая уши и волосы , сплошной черной ткани . Эта обитательница монастыря еще раз послушала про «Сына Ивана – не высокого и не низкого» , скупо покачала головой и сказала. «Не знаю такого. Найдется, если Богу угодно. Утро вечера мудренее. Поешьте и спать. Все до завтра , если что…» Потом , сквозь озноб и сон она помнила , как приведенная ей женщина ела из какой-то плошки, доставая прямо руками какие-то кусочки . Скорее всего , вареную картошку.
Из всех людей, находившихся в громадном зале, она запомнила бабку , что лежала на боку в зеленом платье в горошек и с таким же платком , как у нее. Свет двумя яркими точками отражался в ее больших глазах, и это пугало. Но потом , ненадолго поборов жар, няня разглядела, что бабка была не особая, не странноглазая , а просто в очках.
А рядом, похрапывая спала сидя другая бабка с гнилыми ногами. Няня просто глянула один раз и навсегда запомнила чудовищные ступни, сплетенные из коричневых гнойных корок и вздувшихся , ярко-розовых, еще живых участков плоти. Проснувшись уже в темноте , после того как погасили свет и остались только маленькие точки свечей под иконами, няня увидела , что женщина съела ее порцию и спит , даже не подумав укрыть ее во сне шерстяным одеялом. Такое одеяло дали каждому, кто остался на ночлег. Ее одеяло, сложенное в восемь раз, лежало в ногах. Сама женщина укрылась , словно забыла о няне и о том , как долго и как тяжело она волокла ее в монастырь. Ей стало обидно , но только чуть-чуть, поскольку было не до обид. Она болела вдали от дома, спала в пугавшем ее всю жизнь монастыре . Да и обижаться на безумную женщину было неправильно. Няня накрылась одеялом и легла к женщине поближе , ведь они пришли сюда вместе . И хотя та забыла про нее и между ними не было никакой близости , это был сейчас для неё единственный , хоть сколько нибудь знакомый человек . Во сне няня , конечно, забылась , и, когда проснувшись , она увидела себя в монастыре, то была с новой силой ошарашена. Всё вдруг стало для неё очень необычным, неземным . Здесь могло происходить все что угодно. Поэтому она не удивилась тому, что женщина , которую она привела сюда, взяла откуда-то марлю и зачем-то положила на лицо. Няня несколько минут сидела и с оторопью смотрела на спящих и проснувшихся, что-то бормотавших друг другу нищих. Она предположила, что в монастыре принято спать с марлей на лице, но никто , кроме «ее» женщины, марлей не воспользовался . Она повнимательнее взглянула на лицо густого белого цвета с почти неразличимыми веками и губами и поняла, что женщина умерла. «Приют нашла!»- почему-то вдруг подумала няня.
Эта фраза стала для неё самой главной , вместив в себя почти весь смысл ее дальнейшей жизни. В ту же минуту она поняла , что надо ходить , как эта женщина, и искать приюта. И найдешь , обретешь свой приют. Но не сейчас! Не здесь! Её приют совсем не в монастыре.
« Поплачь по мамке –то! Поплачь, давай!» сказала женщина с гнилыми ногами , обратившись к склонившейся над покойницей няней.. Но няня почти с наслаждением подумала , что это же не ее мама и плакать тут нечего. Она как-то непостижимо быстро сообразила , что раз она видит мощный знак в смерти женщины , то и обитатели монастыря увидят нечто подобное ….Возьмут , да и замуруют ее здесь. Да даже просто начнут разбираться , кто она , зачем она здесь и какое отношение имеет к умершей… Няня поняла, что надо бежать и немедленно , а эти строгие женщины в неудобных одеждах наверняка не сумеют быстро организовать погоню. Она выбежала , наугад отворяя полуовальные двери , и , наконец, попала во двор.
« Тебе куда, в Угольное?» – спросил высунувшийся из окна отъезжавшего грузовика шофер. Позже она рассказывала, насколько прекрасным ей показалось это название. Она забилась в кабину и , проехав несколько километров , сказала, что кое –что забыла и должна вернуться. Домой она возвратилась к вечеру . Оказывается, грузовик поехал в сторону , противоположную её дому и мосту, по которому они переходили реку с женщиной. Возвращаясь, она настолько панически испугалась проходить мимо монастыря, что переплыла перегораживающую путь домой реку. Она была готова к тому, что ее будут наказывать и даже бить, но ее только ругали. Она всю жизнь не прекращала думать про то ,как ей не удалось сбежать из дома , а главное , как странно и счастливо «обрела приют» ищущая сына женщина , шедшая со своей бедой неизвестно откуда и неизвестно куда . После такого события няня была готова ко всему и совершенно не удивилась, и даже особенно не обрадовалась , когда ей было предложено переехать жить при богатой семье в качестве служанки и няни. И это произошло на третий день после окончания школы . Она была полностью готова остаться в поселке и долгие мрачные годы ждать здесь смерти, а тут такое!
Многие годы она кочевала из семьи в семью , поскольку оказалась великолепной няней. Она удивлялась только тому, за что ей столько денег и такие прекрасные условия жизни. Удивлялась, но не обольщалась и не принимала это за должное , спокойно ожидая своего «приюта». Конечно , таких прекрасных нянь было немного и их не хватало на всех детей. Поэтому она иногда соглашалась присмотреть сразу за несколькими подопечными . Максиму было четыре, а Кате три , когда они познакомились во время такого попечительства. Няня никому не рассказывала своей истории, и только в Катерине увидела то же, что и в себе. Бесприютность. У неё не было серьезного образования и глубоких мыслей . Была только эта история с женщиной . Катя стала единственным человеком ,кто знал про это событие досконально, поскольку няня не просто рассказала , но и много раз пересказывала свою историю. Важно было , что Екатерина бесконечно прониклась этой историей , потому что видела родину няни тогда в детстве. Другой ребенок , скорее всего, отверг бы всё это с ужасом . А Катя, несмотря на младенчество , всё поняла и всё приняла к сведению.. У Кати тоже был единственный человек , которому она доверила этот довольно жуткий для большинства людей рассказ. Этим единственным человеком был Максим. Поэтому, когда Катя в очередной раз сбежала , Максим прекрасно знал , где ее искать.
Конечно, все считали безумием эти Катины срывы и побеги . Но у неё никогда не было никаких знамений или огненных идей . Просто она переполнялась окружающим и взрывалась , как вода взлетает брызгами из горлышка наполняемой бутылки, если не успеешь вовремя выдернуть из – под крана. Катя не могла никого расстраивать , но и себя расстраивать она не могла. Она именно так объяснила себе свой побег. . Она не захотела лезть в себя глубже . Внутри неё была темная, непонятная глубина , то ли злая , то ли нет , неизвестно, и выяснять это она не хотела.
Когда она с чем-то не соглашалась, все возмущались , ужасались и расстраивались. Но согласится со всеми… Это тоже было невозможно. Упругое , мощное неприятие почти всего , что от нее хотели, вышвыривало ее в побеги. Ей самой всё это совсем не нравилось . Ей не хотелось быть такой. У нее хватало сил на то , чтобы не дать утвердиться в себе другим , но совсем не было сил на то, чтобы утвердить себя среди других.
Катя категорически не была стоиком , что упорно , несмотря ни на что, пытается добиться своего . Скорее она была нежной, довольно нежной веткой , мечущейся под свирепым ветром. Два года назад она поняла, что одно дело быть диким , своенравным , неординарным ребенком и даже иногда вызывать восторг своей непредсказуемостью …..А другое дело быть невменяемой девушкой и печально удивлять родных и добрых знакомых , которые ей ничего плохого не делали и не желали. Катя прекрасно знала что все считают ее хуже остальных , раз она не хочет и не может жить как остальные. Она совсем не собиралась себя убивать , потому что было не за что. Это все равно , что убить маму , чтобы та не смела из-за неё печалиться . Она хотела перестать быть такой, какой была , просто не имела понятия , как это сделать. Люди не могли ей помочь. В том числе и знавший ее лучше всех на свете Максим . Даже он не пытался ей ничего советовать или в чем-то убеждать . А другие говорили неприемлемые вещи. Просто неприемлемые. Как если бы человек просил совета по поводу больных ног , а ему бы предлагали ездить на лошади или отрастить крылья. В тот раз Катя беспокоилась больше , чем обычно , и не могла успокоиться , поскольку не представляла , совершенно не могла представить , как ей приспособиться к взрослости и ответственности , а они подступили к ней уже совсем близко. . Отчаянье, невероятное отчаянье выстегнуло ее в монастырь . Монастырь должен был остановить её бесприютность , остановить это её внутреннее непрекращающееся движение , остановить любым путем , пусть даже расплющив её .
Она знала , где искать себе приют. Там . В мрачной истории няни . Пусть ее заберут. Пусть там все будет совсем по –другому , пусть там будет трудно , но если там есть покой, которого нет в мире…Пускай! Прежде чем отправляться в монастырь , она походила по поселку . Поселок принял ее очень мрачно. И это было даже хорошо. Тем легче будет отсюда уйти . Она запомнила все , что няня показала в детстве. Хотя особенно и запоминать было нечего , поселок был небольшой. Катя подошла к дому, где жила няня, и посмотрела на окно, сквозь которое некрасивая девочка столько лет с неприязнью разглядывала тоскливое место , где родилась. Катерина могла передумать , могла сбежать , а она нет, и должна была , не шевелясь, рассматривать приданный ей судьбой ужас. Екатерина сходила и к дому географа .Няня и его показала. Она хотела прочувствовать ослепительную мечту о белоснежном крае и изумрудном море. Екатерина была уверена , что географ давно умер, раз он был учителем у теперь уже пожилой женщины. Она хотела посмотреть , как выглядит пепел, что остался от чистых устремлений юности, и как по нему ходят новые хозяева дома, не подозревая о том , что топчутся там , где давным-давно находилась единственная отдушина для маленькой несчастной девочки … Наверное новыми жильцами были простые и незатейливые люди без вкуса и утонченности , раз они повесили на окна самые простые и отвратительно яркие занавески . Но все оказалось гораздо хуже. Екатерина увидела , как из бывшего дома географа вышел мрачный лысый старик . Дряблый, желтолицый , с трубкой в зубах . Скорее всего , это действительно был географ. Вряд ли в этом же доме после географа мог поселиться совершенно посторонний старик , приблизительно этого же возраста , и тоже куривший трубку. Екатерина чуть не набросилась на него. Как он мог остаться здесь?! Как он мог не умереть и жить здесь , среди всего этого….Как у него получилось выжить?! Как ?! Это невозможно. Он сам себя переделал в этого мерзкого старика. Он сам отказался от всего , что напоминало о другой жизни, о Севере , о науке , о подводных путешествиях и заменил всё это на трупные куски этой ходячей куклы. Как он мог позволить сжечь себя этим ужасом? Может , он до сих пор преподавал и показывал рассыпающиеся слайды , с трудом вспоминая , что там изображено… Теперь он сам являлся насмешкой над возможностью другой жизни. Самим своим видом он беззвучно кричал Екатерине , что ничего…Ничего ! Ничего не будет! Только предсмертное многолетие, тоскливое увядание и ничего больше.
Взгляд Екатерины отлетел от старика , как с силой брошенный об стену резиновый мяч . Бежать ! Бежать от невыносимого зноя жизни в прохладный монастырь. Поселок ничуть не изменился , но вот за окраиной произошли перемены. Самое главное, что в монастырь провели дорогу , построили мост, и теперь туда можно было запросто пройти . Но поселковые по привычке сидели по домам , так что по новой дороге Катя шла в одиночестве. На другой стороне реки , сразу после моста, построили стилизованное под церковное здание , и внутри него располагался маленький музей краеведения.
Катерина зашла. Свет специально сделали тусклым , чтобы можно было сосредоточиться на расположенных под стеклом и ярко освещенных изнутри листах с записями . Всюду висели иконы, фотографии икон и монастырских построек. Может, она зря зашла . Надо было сразу продвигаться, никуда не сворачивая . Она, конечно , и раньше смотрела на иконы. На них были какие-то не очень человеческие лица. Золотые овалы , к которым тонкими черными линиями были пририсованы глаза и волосы . Иконы ей никогда особенно не нравились , но теперь она пришла к ним сама . И сейчас с икон на нее смотрели златолицые мудрые существа. Сразу было ясно что они всё знают о покое. О настоящем Покое . Она понимала , что они обрели его здесь . Обрели и утвердили своей тяжелой, очень тяжелой , даже , наверное, страшной жизнью . И, обретя , заработав свой окончательный Покой , они даже после смерти продолжали сиять в полутемной комнате. Но не они ,не крупные изображения смутили и взволновали ее по- настоящему
Катерина до слез боялась смотреть в неумолимые , пронзавшие ее со всех сторон большие глаза и начала вглядываться в содержание изображавших события и многих людей маленьких икон . А там было то , о чем она никогда не помышляла . Там была Битва. Не постановочная битва на картинках или в кино . Потоки отрешенных мужских лиц навсегда застыли в сражении. Они бесстрашно, не заботясь о себе, целиком отдавали себя этому не бравому , не приносившему доблести сражению . Настоящая боль , бесконечная , бесконечная, бесконечная боль и желание принести себя в жертву полностью, но не Победе и не торжеству после Победы…Отдать себя тому, что было правильно …. Все это кричало с каждой маленькой иконы. Катерина уже сквозь слезы понимала и немедленно соглашалась с тем , что было изображено . Она вдруг совершенно искренне захотела как-то помочь , но поняла , что лишняя , совсем лишняя. Нет, нет… Дело не том , что она такая якобы современная стояла здесь и , глядя на потемневшую старинную картину , хотела помочь , как сумасшедшая, а это было бы смешно , и уж точно совсем излишне … Нет, она с ужасом поняла, что битва идет прямо сейчас .
Она была оглушена криком этой битвы. Екатерина была недостойна , да, недостойна , недоразвита …Не готова , не готова к этому невероятному противостоянию. Она совсем другая, и, наверное, никогда не сможет влиться в это море мужских голов в шлемах , с руками по краям золотого многоголового скопления. Она просто не сможет помочь из-за своей слабости, из-за своих недалеких представлений и дурацких переживаний . Она недостойна и ничтожна. Это же все … Это же все для нее НЕПРИЕМЛЕМО. Ей не проникнуть в эту оглушавшую ее невероятную Сечу, как воробью не пролететь сквозь стену. Она вышла тяжело дыша , не понимая , как ей теперь идти в монастырь… Но еще меньше она понимала , как ей жить дальше , как вернуться и жить дальше, если не идти в монастырь . В мире не было ничего не относящегося к Битве . Каждый камень был обломком крепостной стены . Шум вокруг стал эхом сражений и страдания , отзвуком криков погибающих воинов. Пошел дождь, и это были пики, которые метало в нее то ли Добро, то ли Зло. Дождь падал на ощетинившуюся изумрудными копьями траву . И пробившаяся сквозь землю трава была оружием воина подземного , а падающие капли –стрелами воина небесного.
Всегда, всегда , всегда , все время шел бесконечный бой , вечный бой , самый главный бой , а она , да и все вокруг, не замечали этого. А ведь это самое главное. Она заплакала, и ее слезы тоже стали чьим-то оружием , и Екатерина ужаснулась, а вдруг это оружие Зла? Надо было обязательно в этом разобраться, а как в этом разберешься? Необходимо было идти в монастырь и спросить, спросить, как ей быть дальше? Как и каким образом действовать. Она пошла мимо пруда и увидела в пруду лица павших воинов . И хотя это были плававшие по поверхности листья , Екатерина бы не удивилась , если бы увидела сейчас в воде настоящих покойников. Ее пугало уже совершенно все. Екатерина быстро двинулась дальше, но тут же резко остановилась. В монастыре ей , конечно же, скажут, чтобы оставалась. Нельзя остановиться там, чтобы передохнуть. Там имеют право отдыхать только те , кто принимает участие в Битве и отдыхает от нее не для себя , а для дальнейшего участия в пропитанной болью и мукой борьбе. Ей нужно будет отдаться Добру в этих узких до невозможности дышать комнатах . . Белый свет холодный , мучительный, но спасительный белый свет ворвется к ней в голову , чтобы помочь ей прийти к Добру. Тоска , немыслимая Тоска по себе охватила ее. Бесконечная белая тоска. Мучительное стояние вместо привычных теплых раскачиваний – это видение испугало Екатерину до нового , громкого , совсем детского плача. Это же все равно , что тебя поставят….Навсегда! Навсегда поставят в угол. Да, но при этом, когда в детстве ставили в угол, это было за дело и не навсегда , и тем не менее это было невыносимо . Нет! Только не это! Если нет , не в монастырь, то куда? А только в муку, в боль , в пропасть. Или , что , опять бегать в светленьком платьице по мягкой травке , как раньше , до сегодняшнего дня? Бегать полудевочкой- полуживотным , не понимающим себя и поэтому невинным? Теперь не получится! Теперь ее загоревшаяся голова спалит ее прошлую легкую жизнь, как головешка ситец! Так вот , что такое грех! Понять и дальше делать неправильно! Если не в монастырь, то гореть! И тут же она увидела свои лопающиеся от огня глаза, которые пылали на собственном сожженном черно-красном мясе. Гореть и не сгорать , мучаясь. Вот ,что такое адская мука. И хотеть умереть , и бояться этого ! Вот , что это такое! И вдруг она вновь мысленно очутилась в келье с окруженным черной тканью белым лицом и с источавшими бесконечные слезы невероятными глазами. ….Её слезы превращались в дождь , и он мог хоть как-то мог погасить огонь внизу и охладить корчащееся от чудовищной боли собственное мясо . Она даже увидела свой обугленный рот с поломанными от жара губами , который ловил падавшие сверху слезы по самой себе . И лить молитвенные слезы , находясь в келье –это действительно было единственной возможностью смягчить свою погибель.
НЕТ! НЕТ! Екатерина даже в мыслях не могла участвовать в таком запредельном и невероятном расщеплении себя. Она сидела на мокрой траве и просила прощенья за все у всего , но не смогла встать и пойти в монастырь . НЕТ. И вдруг дождь прекратил проливаться над ней . Именно над ней. Чудесным образом. Поскольку он продолжал хлестать по пруду . Это было явное чудо, и Екатерина вскрикнула от неожиданности. А это Максим, подойдя сзади , раскрыл над ней зонт. На второй день отсутствия Кати только он один почти наверняка знал, где она, поскольку был осведомлен о ней несопоставимо лучше , чем кто – либо в мире. Он догадался , куда Катя могла попытаться сбежать окончательно . Он ничего никому не рассказал , а просто поехал и нашел ее. Максим посчитал , что если рассказать , то все поедут за ней, и это Катю только ошеломит и еще больше напугает. К тому же , если он расскажет , то будет выглядеть в ее глазах предателем. Он все объяснил себе вот так . В чем-то он, конечно, был прав, но честно признаться себе в том , что он хотел быть единственным Катиным спасителем, защитником и соратником , единственным человеком, которому Катя может довериться полностью и без которого не сможет обойтись … Зачем? Зачем так истязать себя какими-то саморазоблачениями?
Да и дело было не в этом. Просто Максим в принципе не был истовым человеком.. Он искренне не замечал в себе никакого расчета в отношении к Кате. И не было, действительно никогда не было никакого холодного и продуманного расчета. А то , что Катя отдалась ему почти сразу после возвращения домой… Максим искренне посчитал это простым совпадением, а не просто банальной благодарностью за его , пусть и продуманные усилия и верность…
А Катя решила, что будет молиться, будет искать , где Добро и Зло…Будет всем помогать , начнет по-доброму ко всем относится… Но в Кате не прибавилось ничего сверх того , что в ней было до побега в монастырь. Ни в мыслях , ни в делах . Только теперь, иногда , когда видела икону или церковь она начинала плакать, ощущая опасность вечной погибели .
*********
Катя любила вот так дышать темнотой , лежа на плече у Максима . Одной ей было бы страшно , или тревожно . А сейчас можно спокойно процеживать сквозь себя ночь , раскрывая в себе книги воспоминаний и продумывая мысли , которые никогда не возникли бы днем. Обычно Максим молчал и засыпал , не беспокоя ее своими возвращающими в освещенную солнцем жизнь словами или вопросами . Но сейчас он вдруг заговорил , почти испугав её настойчивым желанием произнести что-то важное .
Это было стремление , замеченное Екатериной уже второй раз за день . Но пока это стремление не переходило ни во что новое . Ей очень хотелось дальше питаться внутри себя темнотой , не бодрствуя и не засыпая , но пришлось озадаченно слушать Максима. « Я пока тебя ждал …Вина выпил , в общем, может из-за этого.. Может, это и банально…Мне показалось , что мы на этой террасе , как на корабле , или на острове. Темнота кругом, и только мы плывем в свете среди ночного моря . Я к перилам подошел и там смотрел в ночь , в сторону моря , а тут подошел этот пожилой архитектор Леонид…По отчеству …Ах, они же все без отчества… Вот. И я ему сказал , что мы как будто на корабле или на острове. Ну , просто , если со стороны посмотреть …. Я там молчу все время. Хотел хоть что-то сказать. А он засмеялся и говорит :« Знаешь, говорит, а ведь это раньше был корабль . Это мой старший брат сделал эту террасу из разбившейся списанной шхуны » . Потом еще раз улыбнулся и говорит – « И еще. Самое интересное . Здесь раньше был остров. Правда. Вон ту насыпь довольно давно сделали вместо моста , и теперь это как бы мыс». А тут подошел Сергей . Я и не заметил. Подошел и говорит. «А я , мол, прекрасно помню это время, когда был остров. Сюда на приемы приходилось приплывать Держишь над головой свернутый смокинг и пошел, и вплавь… Многие не добирались. Первый тост за навсегда опоздавших» … Чего-то такое . Ну, этот Леонид : «Да ты что, Сергей, это же было лет за двадцать до твоего рожденья !». Ну , и засмеялись. Сергей , конечно, очень смешно сказал. Нарочно так… Посмеялись, в общем…»
Екатерина слышала в этом только упрек. Упрек в том , что Максиму приходилось бывать без нее на этих отвратительных скучных приемах , общаться с глупыми , неинтересными , нудными людьми , ловить косые взгляды из-за ее отсутствия а еще выслушивать шутки и , возможно, издевательства , от всяких остряков вроде Сергея. Екатерина готова была заплакать от жалости к Максиму . Она хотела попросить у него , чтобы он перестал с ней видеться , чтобы он бросил ее, ненормальную. Но, конечно, она не смогла сказать такого . Она бы никому и никогда не решилась сказать подобное ….. Но она не знала как участвовать в подобных ночных разговорах с Максимом . Пришлось прибегнуть к своей способности находить в себе приводившие Максима в тупик странные вопросы . Эти непонятно зачем рождавшиеся в ней вопросы. Самое главное , что и ей, ей самой было непонятно, зачем в ней возникали такие вопросы. Но они всегда работали. И Екатерина спросила. « И тебе понравилось? Выпили с Леонидом?»
Получилось даже грубо. Максим сразу понял , как он нелеп, как он не подходит Кате со своей неотесанностью и косноязычием. Насколько же он не годится для всех этих блестящих приемов! Она из воспитания и великодушия не хочет напрямую сказать ему об этом. Она бережет его куцую личность. Как она терпит его?! Нет , это невозможно! Есть только одно , одно средство остаться с Катей и не лишать себя удовольствия общаться с теми чудесными людьми , что были связаны с Катиной жизнью . И хоть как-то при этом заставить уважать себя ….Нет ! Нет ! Не их , конечно, а самого себя…
Да , именно так. Конечно , не сейчас, не сию минуту, но Катя должна оценить его и решить . Пусть Катя окончательно выскажет , достоин он ее или нет. Пусть или всё обрубит , и тогда он постарается начать для себя все заново . Или пускай он уже тогда займет достойное , а главное , подтвержденное, заслуженное и законное место. Максим чуть было прямо сейчас не сделал предложение , но посреди ночи это выглядело бы довольно дико . А для дикости у них была Катя. …Екатерина чуть не плакала . Она думала ,что Максим отшвырнет ее за такое хамство . Бросит ее прямо сразу, и это будет справедливо. Лучше бы она заткнулась! Заткнулась навсегда ! Как он еще терпит ее?! Как?! Максим замечательный парень . Она совершенно недостойна его , и если он бросит ее, то это будет только справедливо. Пусть он бросит ее! Пусть все смеются над ней! Пусть ! Так ей и надо! Максим часто задышал, и Катя решила, что от гнева . Но , подышав , он обнял ее за голову , ничего не сказав. Так он обычно делал перед тем , как уснуть. Простил ее. Снова простил. Все, не сдвинувшись , вернулось на прежнее место . И Катя снова стала пропускать сквозь себя ночь но сначала она подарила бриллиант своему верному другу. Из её глаза выпала прекрасная драгоценность и это была награда тому кто уснул рядом , так ничего и не узнав о своей чудесной награде.
…. Екатерина подумала , всегда ли она будет опасаться спать одна после того случая . Неужели и в зрелости и в старости , оставшись одна , она будет бояться , что ТО все-таки воплотится и возникнет…или все позабудется , станет незначительным , а может, смешным?… И до всего того, что случилось, Катя довольно много думала о предназначении , о судьбе, о магическом… Но после того , как их позвала толстая Вика…Это точно было Нечто . Для Кристины это уж точно-точно была судьба. А если хоть на минуту предположить , что Кристину действительно ЗАБРАЛИ , а ее оставили , то и для нее это была судьба. И , может быть, самое главное событие. А Вика , хоть и тужится и якобы все это продолжает … А еще , она , наверняка , считает себя кем-то главным и основополагающим в этой истории, но….. Пусть считает. Толстой Вике никогда не стать хоть чем-то основополагающим. Катя никогда не дружила с Кристиной . Она просто чувствовала в ней протест. Этот протест был очень похож на её собственный. Протест против того , во что тебя хотят превратить школа , старшеклассницы, учителя ….. А также все те , кто тебя старше. Они с Кристиной улыбались друг другу во время приемов , одинаково лживо смеялись над шутками пожилых дам , когда те рассказывали им о кулинарии …. В целом, это и все. Они не были подругами. Но если у Екатерины подруг не было вообще , а из близких людей – только няня и Максим, то Кристину знали все, и она всем нравилась своей спокойной манерой разговаривать и общаться. Она никогда и никому не старалась понравиться , но ни с кем не ссорилась , имея вокруг себя только поклонников и друзей. Все всегда звали ее к себе…И поэтому , действительно, судьба.
Поразительно , что они тогда совершенно случайно шли вдвоем за какой-то мимолетной надобностью к матери Кристины, и именно в этот момент к ним подошла толстая Вика и предложила провести обряд. Кристина могла пойти куда хотела, в самое веселое место с самыми интересными для нее людьми , но согласилась поехать с Викой. И Екатерина , которая вообще никуда , ни с кем и ни за что не ходила , вдруг тоже сказала , что поедет.
Вика очень хотела внимания и любви, но , главное, интереса и популярности. И никогда этого не имела, поскольку… Была удивительно никому не интересна. Конечно , все её знали в связи с ее потугами привлечь к себе максимум внимания , и все смеялись над ней почти в открытую. Но Вика , разумеется, хотела не такой антиславы , а настоящего признания. Но, вряд ли.. Да, вряд ли….
Во-первых…..Да! Действительно толстая . Неприятно толстая. Как одетый снеговик. Круглая голова над круглым телом. Туловище почти как шар и по нему стекала небольшая , плоская грудь . Еще короткие маленькие руки. Волосы…Что она с ними ни делала, но не могла задрапировать голову нужным образом и ходила снеговиком , обезображенным косичками , хвостами и пучками. Она перекрашивала волосы чуть ли не раз в неделю….Или на месяц выбривала себе полголовы , носила котелок , надевала штиблеты и костюмчик с веревочным галстуком . Потом клеила из волос черные , торчащие во все стороны сосульки и красовалась в жемчугах и черных платьях с декольте. После этого пронизала всю себя кольцами , надевала куртку с черным капюшоном и говорила при этом странным хриплым голосом. Татуировки, разумеется. Причем в несколько слоев . Она их сводила и набивала новые. Хорошо, родители не бедные. Но нет. Она была никому не нужна. Никто ею не интересовался, и никто ей не подражал. И , понятно , что почти никто не оценил её «магию». Ни перья в волосах, ни серебряные перстни с головами волков . Ни даже бусы с настоящими черепами птиц и ящериц. Да если бы она даже принесла мертвого ребенка , всем было бы плевать. Кристина одна из немногих почему-то дружелюбно отнеслась к этим Викиным магическим выкрутасам и даже задавала какие-то вопросы . А Екатерине было не до этого , поскольку она , как всегда не знала , что делать с собой ….В связи с чем она уделяла Вике еще меньше внимания , чем другие, и ничего не испытывала ко всему этому «магическому» . Ни положительного , ни отрицательного.. Вика позвала их принять участие в «ритуале» . Ритуал должен был проходить в пустующем , чуть ли не волшебном замке или особняке , куда Вику пригласила ее наставница. И вот Кристина дала согласие , а услышав Кристину , Екатерина тоже внезапно согласилась. Скорее всего, самым неожиданным это было для самой Вики. Нет, особняк такой действительно был , и Вика должна была за ним присматривать или , вернее , она сама взялась за ним присматривать в отсутствие хозяев, но ни разу не заходила туда одна , поскольку страшно боялась того , что внутри. Особняк принадлежал Викиной знакомой. Она была замужем за богатым коллекционером , который собирал вместе с женой всякие такие мистические штуки . Действительно ли там проводились настоящие ритуалы , или хозяева особняка только увлекались этим , изучая подобное от нечего делать – неизвестно. Приглашая их, Вика была уверена , что они откажутся . Она немного растерялась из-за их скорого согласия , но тут же поняла , что внимание –то к ней привлечено . Она почти обладает мистическим особняком , привлекшим интерес двух не самых последних девушек побережья! Вика и на самом деле кое что читала по этой теме (пыталась читать и понять те книги , что ей давала хозяйка особняка) . Конечно, она бы вряд ли смогла провести настоящий обряд , но ей очень нравилось быть начинающей ведьмой.
Это ни к чему не обязывало , не занимало много времени и придавало кое –какую значимость . Ха-ха! Стать для своих бывших одноклассниц властительницей душ и проводницей в потустороннее ! Не отступать же теперь из-за незнания каких-то дурацких ритуалов?! Утром они встретились у автобусной остановки. Ехать надо было довольно долго. Почему-то каждая взяла очень мало вещей. И , главное, все три, не сговариваясь, положили вещи в большие бумажные пакеты с длинными полуовальными ручками. У Кати с Кристиной пакеты были обычные с нарисованными ромбиками и цветами , а у Вики на пакете был маленький , очень мило спавший котенок . Но один глаз у него был чуть приоткрыт и довольно сердито поглядывал на всё вокруг. Было непонятно зачем милейшему котенку надо притворяться и так недовольно подглядывать злым вертикальным зрачком за тем, кто им умилялся .
Кристина с Катей взяли с собой свитера , носки , косметички с расческами . А внутри Викиного пакета , как позже выяснилось, были свечки, книга по популярной магии и мелки. В автобусе Вика пыталась заговорить о магии как о способе самореализации , как о новом обогащающем опыте, как о пути к космическому совершенству через познание незримого мира , о пути , которому противостоят общество и традиции… но быстро прекратила свои разговоры. Ни Катя , ни Кристина с ней не спорили , а наоборот, со всем соглашались , не желая с утра вести сложные беседы. Дом , как и ожидала Екатерина, находился в удалении от дорог и поселений. После того, как они вышли из автобуса , им пришлось обойти какой-то очень маленький поселок. Этот поселок обслуживал расположенные вокруг пансионаты и коттеджи.. Там было всего два-три основных здания – бензоколонка , почта, магазин , кафе… Издалека было слышно музыку, и виднелся устанавливаемый остов чего-то явно развлекательного . Чего-то наподобие шатра. Кристина с Катей остановились , вглядываясь. Но Вика , сразу же распознав их стремление подойти поближе , сказала. «Завтра сходим! У меня там знакомых полно. Заговорят, в гости позовут – мы никогда оттуда не уйдем.» Катя с сожалением отвернулась от веселой музыки и пошла вслед за Викой в непонятный дом непонятно зачем. От поселка дорога вела наверх, на обладающий сразу двумя вершинами холм . Обе вершины находились на одном уровне и отдаленно напоминали головы какого-то мирного животного , например, ослика . Повернутые друг к другу , спорящие головы двухголового ослика.. За этой двухголовой горой ощущалось, предчувствовалось что-то темное. И только поднявшись, становилось видно , что этой темнотой был черно-зеленый густой еловый лес. Дорога в нем казалась щелью, настолько тесно стояли деревья. Но дорога оказалась щелью только вначале , потому что потом она стала извиваться. Выглядело это, конечно, прекрасно но и жутко. Не слишком уж жутко , но до такой степени , что Катя ни за что бы не пошла одна по такой дороге. А с девчонками было ничего… Умеренно жутко. В лесу было сумрачно , словно наступил зеленый вечер . И деревья стояли чересчур близко, очень непривычно, они подступали, как хотевшие заговорить люди . А главное , лес казался очень большим , хотя не мог быть большим из-за явной близости морского берега . Через несколько поворотов он начал редеть и распался на несколько отдельно стоявших елей.
Они вышли к небольшому пляжу с черно –желтым из-за нападавшей в море коры песком . Это было сложно назвать бухтой , хотя с обеих сторон находились скалы с растущими деревьями. Но эти скалы можно было запросто обойти сзади по мелководью .
Катя с Кристиной удивленно смотрели на море и скалы , не понимая куда их привела остановившаяся Вика, и вздрогнули, услышав железные звуки за спиной. Дом оказался сбоку и сзади , а Вика пыталась открыть дверь. Дом почти слился с холмом и был словно специально замаскирован , чтобы его не было видно, когда выходишь из леса. Но со стороны моря его было прекрасно видно. Он состоял из верхней деревянной и нижней каменной части . Почти вся каменная часть была покрыта плющом и вьюнками. Нижняя часть дома то ли была сделана под старину, то ли действительно являлась восстановленными развалинами . Вика долго не могла открыть, и Катя успела разглядеть в каменной кладке узкие окошечки с треугольным верхом . Верхняя часть дома не представляла из себя ничего особенного , и только несколько тонких печных труб были сделаны в виде поганок , растущих из дома как из пня.
Было неудивительно, что Вика так долго не могла открыть . Ключи были уж очень нестандартные, со множеством извитых язычков. Их явно сделали на заказ. . А потом, когда дверь открылась , сразу началось необычное. Чтобы попасть в дом, надо было словно поднырнуть под каменную стену. Несколько ступеней вело вниз , и спустившись по ним , а затем пройдя по холодным плитам , необходимо было подняться по лестнице наверх. Как в домике бобра на картинке в учебнике по биологии. Будто ты подныривал под стенку домика. Первая комната выглядела обычно , с коричневой мебелью и белыми стенами, а вторая… Это был громадный зал ,куда выходили все остальные комнаты и спускалась лестница со второго этажа. Но самым потрясающим здесь была не архитектура, а картина , нарисованная на стене зала над несколькими дверями. Несмотря на недостаток света, нарисованное было очень хорошо различимо . Основную часть картины занимал громадный единорог со свирепой мордой и налитыми кровью глазами.. Своим рогом он протыкал насквозь мужчину и женщину , чьи лица были искажены от боли и страха и забрызганы собственной кровью . На единороге сидела девочка – грязная , с нечесаными , лохматыми волосами , но зато с маленькой короной на голове. Ужасно было то, что лица мужчины, женщины и девочки обладали очевидной схожестью . Сразу становилось понятно , что девочка оседлала единорога , убивающего ее родителей. Картина была не закончена . То есть она была полностью прорисована углем, или чем-то там еще , но раскрашена она была не везде. Вместо ног и тела единорога были в основном контуры. Но от незавершенности картина не становилась менее страшной . Двери , ведущие в другие комнаты , были открыты , но , конечно, девочки разглядывали жуткую картину и не торопились узнать , что находится за пределами зала. Катя успела заметить в одной из комнат камин и кресла. В другой комнате не было ни мебели, ни окон , и только матово отсвечивал черный полированный пол с нарисованными на нем мелом странными картинками. Вика повела их наверх и сказала , что спать они будут там. Катя вдруг очень тяжело осознала , что ей придется провести ночь в таком странном доме. Второй этаж был настолько же неинтересен и обычен, насколько непонятен первый. На втором этаже было две комнаты и лестница , ведущая на чердак. На полу второго этажа стояло множество горшков с цветами . Некоторые опирались на разноцветные плетенные жгуты и вились до потолка а те , что имели собственный ствол, разрослись во все стороны . Почти все стены были в листьях , ветвях и цветах. И тут Екатерина впервые обратила внимание на закрытую дверь . Первую закрытую дверь в этом доме . Вика сказала , что комната с открытой дверью – это гостевая спальня, где они будут ночевать, а комната с закрытой дверью – это спальня дочери хозяйки.
« С ней что-то не так. С дочерью. Мать про нее никогда не говорит . Она то ли удрала , то ли погибла » – сказала Вика. Вика велела каждой сорвать по листику какого-то растения со сложным названием и спрятать где-нибудь на себе , чтобы листик высох до ночи в и его можно было сжечь во время ритуала. «Может, поедим пока…» – предложила Вика . Еда должна была находиться на кухне в холодильнике. Холодильник оказался громадным, с двумя дверями , большими , как ворота. Они и были оформлены как ворота в древнее здание за счет прикрепленных деревянных планок.. Когда холодильник открыли , то вначале показалось , что всё просто завалено едой ,но потом становилось видно, что в основном там стояли странные банки неизвестно с чем внутри. Сразу было понятно , что они не из магазина, и что это не маринады, не консервы и не варенья. Катерина впервые видела такое, и ей совершенно расхотелось есть . Правда , еда в холодильнике тоже была . Она была оставлена для Вики , но пропала из-за того , что не была съедена вовремя . Лежал виноград в нежнейшей одежде из белой плесени , засохшие куски колбасы ….Какие-то кастрюльки, издававшие холодный, , гибельно- кислый реквием для носа. « Это оставили для тебя , но ты не съела , потому что струсила прийти сюда одна?» – усмехнулась догадливая Кристина. « Есть хоть что-нибудь?» Сохранился сыр , колбаса со странными вкраплениями . Зеленому винограду , в отличие от фиолетового, удалось уберечь от плесени свои гигантские изумрудные ягоды . Был лежавший в специальной раскрашенной стеклянной банке хлеб с множеством зерен . Но , главное , Кристина нашла шампанское и несколько початых бутылок разного вина.
«Так! Взрываемся!» -громко сказала Кристина. И сразу стало хоть немного весело . Они все-таки приехали сюда развлечься , а не трястись от страха . Шампанское было замечательное . То , что нужно . Оно было прекрасно , как прекрасен в жару ледяной , кисло-сладкий компот.
«Давай прямо сейчас ритуал!» -крикнула Кристина, тут же опьянев. «Нет! Давайте лучше искупаемся голые. Здесь нет никого» -сказала Вика .
И , посмотрев на их засомневавшиеся лица , добавила: « Точно нет.» «Кстати , если купаться , то только голыми ! Ведь никто купальник не взял, да? Хоть и на море ехали!» -с каждым глотком голос Кристины становился все пронзительнее. «Развратницы!»- закричала она. «Пошли!» « Да нет, это просто приятно …» начала Вика . «Не рассказывай мне!» -взяв на себя командирские функции , сказала Кристина.
« Пошли.»
Но , несмотря на то, что здесь , якобы , никого не было , Вика все равно стала запирать дверь. Только сейчас Катя рассмотрела, что ключи не просто странные. Бородки и язычки оказались ножками и телом паучков и жуков , взбиравшихся по веточкам и паутинкам к кольцу, на которое были нанизаны ключи. Пока Вика запирала , пыл пропал полностью. Да и вода была непонятной температуры. Не холодная и не теплая. Море медленно остывало от вчерашней жары , но плавать в нем без солнца , да еще и в незнакомом месте совсем не хотелось. Они немного прошлись босиком по песку и по волнам. Вернее, прошлись они с Викой . Кристина стояла , пристально глядя вдаль моря и иногда , словно кивая то правой , то левой скале , поочередно поворачивала немного склоненную голову в разные стороны . Катя резко повернулась к Кристине и , возможно , спьяну, подумала , что та успела упасть на спину , пока они гуляли с Викой . Выглядело это так , словно Кристина упала и ударилась затылком о воду . Ее скрученные волосы были сзади по цвету и фактуре совершенно неотличимы от пены , в которой Кристина стояла по щиколотку . «Давайте , пойдем, если купаться не будем»- попросилась Катя . Ей опять стало страшно от этого места и от непонятных Кристининых волос. Во второй раз Вика открывала дверь еще дольше и неувереннее. «Слушай, Вика, а эти каменные стенки , они старинные или под старину ?» спросил кто-то из них , кто именно – Катя теперь не помнила . «Старинные » – уже почти задыхаясь от усилий по открыванию двери, просипела Вика. « То ли пятьсот лет , то ли шестьсот…» «Ну, конечно! «Пятьсот»! Двести тридцать лет. Если бы пятьсот лет назад , тут бы до сих пор зАмок стоял. А этот , видите, почти развалился … Разучились строить . Нет , совсем молодой форт. Моя вина , конечно, хотя я его строил практически один.» Голос , раздавшийся сзади просто убил бы Катю , если бы она не была пьяная. Они все стояли спиной к морю , не заметив , когда и как к ним подошел этот внезапно заговоривший человек. Все три медленно , испуганно , очень похожим образом повернули головы . Они застыли и , словно пытаясь спрятаться за собственной спиной, выглядывали из-за себя как из-за угла . По голосу было понятно , что это старик, но мало ли какие бывают старики. Да он мог быть и не один…
Это действительно был старик , и никого кроме него, больше не было. Катя особо не разглядывала его лицо , побоявшись смотреть в глаза под большими бровями. Она рассмотрела высокие сапоги , странную свободную рубашку с необычными веревочками вместо пуговиц. Через плечо была переброшена куртка или плащ. Кудрявые седые волосы стягивала пересекавшая лоб разноцветная ленточка .
« Я по-соседски заглянул… Смотрю , веселятся барышни! А ты, Вика , когда открываешь , надави посильнее книзу и откроешь. Ладно. Я тут недалеко. Если что , зовите…» Вика , как и сказал старик, нажала на ключ, и замок действительно сразу поддался. Незнакомец повернулся к ним боком , показав профиль с очень правильным , красивым треугольным носом , и пошел вдоль берега. Как только они зашли в дом, сразу стало видно , что Вика изменилась. Она начала двигаться вяло и как-то нелепо , словно старуха, и заговорила не своим , а монотонным и глухим голосом , произнося при этом откровенную ерунду. «Так. Ну ,что. Поедем. Поедем домой. Нет. Наверх пойдем. Устали с купания, нет? Вещи привезли? Не сыро здесь?…» «Так! Вика, что с тобой?!» Вика повернулась с искаженным , белым лицом. И с таким выражением , какого они у нее никогда раньше не видели. « Что со мной? Хорошо. Нет здесь никаких соседей, понятно?! Они специально так выбирали дом , чтобы не было соседей. Я его никогда не видела. Откуда он знает мое имя и то , как надо открывать дверь – я не имею ни малейшего понятия! Девочки, простите, что я вас сюда привезла! Чего теперь делать?!» Вика заплакала , а Катя посмотрела на Кристину, окончательно приняв ее начальственное положение . «Хм….Ну, хотел бы убить , то убил бы! Тем не менее , думаю , что сбегать, и идти на ночь глядя через этот лес….. То есть , я не думаю , а мне просто кажется, не надо. Давайте поедим в любом случае. А главное….. Напьемся! Хорошо , все-таки , что голые не купались , а то бы он словил сердечный приступ от такого счастья!» Почему-то сразу стало спокойно. Они вытащили из холодильника всю еду, какую нашли. Оказалось, что еще есть вяленое мясо , плавленый сыр , специи в стеклянной банке и подсохшие , но приемлемые огурцы. Кристина уверенно распоряжалась на кухне и почему-то остальных это не удивляло. Было просто прекрасно иметь в таком месте уверенную и рассудительную атаманшу. Кристина нашла невероятное количество всяких приправ , которые в любых сочетаниях подходили к любой пище , хотя, конечно, главной приправой на все времена был их собственный голод. Кате казалось, что укроп , гвоздика , сушеный чеснок словно что –то рассказывают ей через рот и язык . Они водили хороводы под нёбом , устраивали салюты из привкусов , помогая превратить поедание в прекрасный праздник. Ощущения были невероятно сильными и не помещались во вкус . Во рту появились уши и стало возможно услышать песни специй и приправ.
А потом Кристина принесла настойки, и они начали пробовать , разжигая в себе неповторимое, особое, совместное девичье веселье ….именно совместное веселье . Веселье такого накала , какое бывает только несколько раз за жизнь . Перепробовав настойки , они выбрали две. Одна была , как орешек. Там точно был орех ,непонятно какой именно , но точно орех . И дым! Прямо настоящий дым , растворенный в жидкости. Настойка была бледно-зеленая и густая , как еда. Казалось , что ее можно жевать. «Орешек» очень мягко, но очень мощно обвивал теплом всю голову и ноги . И он делал это как-то очень гостеприимно . Как будто приглашал погреться у костра. А вторая настойка – это была невероятная, громаднейшая и прекраснейшая малина. Первозданная , прямо из детства. И еще какая-то кислая ягодка , которую Екатерина не смогла определить.
Напившись , они начали говорить, и это была одна из самых лучших и полезных бесед в жизни Екатерины . Эта беседа содержала великолепные итоги и выводы , и Екатерина помнила их до сих пор. Они выяснили . Во –первых, несмотря ни на что, и как бы то ни было , мужчины – это нормально и хорошо. Но очень-очень хорошо и без них . И в жизни нужно видеться без мужчин. И очень нужно.
Во-вторых , если знакомиться с мужчиной , то как ? Через знакомых или случайно, в хорошем месте? Если через знакомых , то надежно , но романтики меньше , а если так , на улице или в торговом центре , то потрясающе , но немножко тревожно. И невозможно определить , как лучше . Везде минусы. Но Кристина гениально придумала , что сначала надо познакомиться спонтанно, и тогда сохранится все романтическое счастье от знакомства . А потом чтобы выяснилось , что есть еще и общие знакомые . Да, это идеально. Вика с Катей даже ненадолго замолчали , восхитившись умом Кристины. И наконец. Что лучше при первом знакомстве , если речь идет о знакомстве-спасении ? То есть , ты его в чем-то выручаешь и потом любовь . Или все-таки лучше , чтобы он тебя спасал и тогда у тебя любовь из благодарности ? Непонятно, что лучше. Хочется, чтобы когда тебя спасают , хоть это и замечательно , все-таки доказать, что и ты можешь пригодиться. А все время кого-то спасать , даже если любовь , это как-то… Хотя бы надо быть уверенной , что и он сможет спасти , если что. И как тут быть? И опять Кристина придумала гениальный выход.
«Что же вы за дуры однобокие?» -закричала она. «Какая разница , в какой последовательности?! Надо , чтобы и ты спасла, и он тебя спас. А что сначала –неважно!» И это было потрясающе. Конечно, именно так ! Кристина произвела революцию в романтических законах. Потом , вспоминая Катя совершенно не могла понять , как можно было все это выяснять три или четыре часа , крича друг на друга , смеясь , шутя и выпивая. Устав говорить, они пошли по дому и , конечно, в первую очередь , зашли в комнату с платьями на манекенах. Помимо тканей и платьев там были колбы с разноцветными порошками , свитки и толстые книги. Кристина из любопытства перелистнула страницы в нескольких томах , но там не было ничего ни на одном знакомом им языке. Катя успела рассмотреть только два наряда из всех тех , что находились в комнате. Первым было просто платье с цветами . Ничего такого. Но если присмотреться , то становилось заметно , что все цветы в вышитых длинных гирляндах были увядшими и висели погибающими лепестками вниз. На манекен с платьем была надета идиотская , если честно , шляпа с треугольной тульей и откидывающимся треугольным краем над глазами. Все это было слишком нарочитым , как в фильмах. Неужели надо обязательно испортить такое необычное платье этой дурацкой шляпой ?
Второе платье было еще интереснее . Издалека оно казалось таким, почти целиком пушистым, из крашеного красно-белого меха . Но вблизи стало видно, что это не мех , а тонкие –тонкие железные спицы , почти нити с красным кончиком и белой бусиной посредине . Но подойдя еще ближе, Катя вздрогнула ,рассмотрев , что каждая бусинка – это младенчик, маленький ребеночек , и спица протыкает его насквозь, как копье и красная точка – это кровь ребеночка и она стекала в большую красную каплю на конце спицы. При этом каждый младенчик был очень доволен тем , что его проткнули, и счастливо улыбался , широко открыв рот, сквозь который и проходила протыкавшая его железка.
Екатерина больше не успела разглядеть ни одного платья, , потому что Кристина наткнулась на поразительную , валявшуюся возле кресла куклу и подняла ее. Это была кукла-карлица в черном глухом платьице и ведьминой многоугольной шапке. Кукла была, вдобавок, горбуньей с крошечным , искривленным туловищем и прекрасным , печальным лицом , которое было больше всего остального тела. Из совершенно живых глаз стекали стеклянные слезы. Она так жалобно лежала , что не поднять ее было невозможно. Но , как только Кристина взяла ее в руки и повернула к себе лицом, внутри несчастной карлицы сработал какой-то механизм, и она ощерилась . Её рот раздвинулся, и обнажились кошмарные , торчащие во все стороны железные зубы , словно гвозди из только что отодранной доски . Скорее всего , это и были гвозди , чьи шляпки были закрыты губами и лицом. Все три девушки закричали . Кристина бросила чудовище обратно к креслу , и они выбежали из комнаты. Кристина хотела закрыть дверь , но Вика не дала. « Здесь ничего нельзя закрывать . Если что-то запереть , то оно начнет оживать. Не надо, пускай! Я уж вам не хотела говорить…Помните , там наверху закрыта комната дочери ? Я же не знаю , что там. Может, она там прямо сейчас оживляет свою дочь . Я даже думать об этом не хочу.»
Конечно , они замерли после такого , но Кристина вдруг сказала. «Пойду, отопру!» и сделала шаг к лестнице наверх , но тут уж сама оторопела и не стала. А потом они, забыв о страхах, гонялись за Викой, чтобы запереть ее в комнате с манекенами и , задыхаясь, садились ,смеясь , пока не устали. Стало темнеть , и можно было готовиться к обряду. Они зашли в комнату с гладким полом . Там был начертан круг с какими-то цифрами и долями . От этого совсем не веяло никакими тайнами , а было немного похоже на урок геометрии с упавшей на пол доской.
Катя стала откровенно засыпать . Она помнила , что Вика расставила свечки и долго пыталась сжечь в бронзовой пепельнице засохшие на их телах листья , про которые они , конечно, забыли. Катя была уверена, что потеряла свой листик , но потом с удивлением нашла , прилипший к груди серо-зеленый листочек –тряпочку. Катя сидела на коленях , опустив сонную голову со свечой в руке , и вдруг , наконец, ужаснулась тому , что все серьезно , что сейчас она может стать ведьмой . Но её ужаснуло не это. Она испугалась того , что не очень-то боится стать ведьмой. Екатерина не могла отчетливо осознать , что плохого в том, чтобы отказаться от унылой жизни , блуждать по замечательным тайнам и хохоча лететь с подругами на страшное веселье , восхищаясь собственной свободой ? Что в этом такого?! Или нет, она не хочет становиться какой-то жутью? Или хочет? И самое кошмарное было вот именно это. То, что она никак не могла уяснить для себя в той ситуации , чего ей надо. И это было ничуть не меньшей жутью , чем та жуть , которой она могла стать . Если она терялась в этой самой важной ситуации, может, она вообще потерялась? Может, и нет никакой Кати, если она не может четко решить для себя ТАКОЕ ? Нет! Нет! Она не хочет перестать быть собой !!!… Только это кричало у нее в голове , когда Вика велела взяться за руки . И как только они это сделали , сразу же что-то случилось. Они это почувствовали . Они застыли, пытаясь понять , что это , но это был дождь. Пошел дождь. С этих пор Катерина стала относиться к дождю как к одушевленному существу . Она отчетливо поняла , что « идет дождь » – это не просто такое выражение . Она тогда невероятно сильно поняла и ощутила , что дождь ПОШЕЛ. Он наступил прямо на них , на крышу дома, и пошел. Стал от них уходить. И потом он «ушел», быстро прекратившись. И этот дождь начался и пошел не просто так. Сразу же где-то снаружи послышался шум.
«Это что , старик этот стучит?!» – испуганно спросила Вика. «Такие , как он, не стучат. И не вламываются . Если бы ему было надо , то он был бы уже здесь!» – вдруг спокойным , холодным голосом сказала Кристина. Из-за настоек и переживаний Катя больше не могла сидеть и стала опускать голову хоть куда-нибудь , хоть на колени подруги, хоть на пол. Она не приняла всерьез то , что говорила Кристина. После она так и не смогла определить для себя хоть сколько- нибудь точно – показалось или нет. Но она видела как Кристина вдруг , не вставая, резко уперла кулаки в пол и изогнулась совершенно не по – человечески ….Потому что человеку никогда и ни для чего не надо делать таких движений. «Да. Доигрались мы. Он одну заберет » – произнесла вдруг Кристина совсем ей не свойственным напряженным и надрывным образом. Катя, разумеется , вздрогнула от такого , но взбодрилась , поскольку из-за сонливости была просто не в состоянии удержать в себе хоть какие –то чувства или мысли. Она , почувствовав состояние подруги, нежно погладила Кристину по голове и , положив голову к ней на колени , заснула. Ее подняли и отвели наверх, как ребенка. Они проспали в спальне наверху далеко за полдень, заснув , не раздеваясь, втроем на огромной кровати . После пробуждения почти сразу пришлось уезжать . Они только успели помыть посуду и убраться за собой. Кате было очень неловко из-за того , что она уснула. И ритуал сорвала , и , вполне возможно , серьезно подвела Кристину . Ведь та рассчитывала вместе с ней развлечься необычным образом, а из-за неё не получилось. Не с Викой же выпивать она сюда приехала?! Она чувствовала себя почти предательницей по отношению к Кристине. Но все это длилось до тех пор , пока она не вспомнила вчерашние ужасные слова Кристины. Про то, что волшебный злой старик заберет с собой кого-то. Наверное, это будет она! Она заснула , а Вика с Кристиной –нет! Он мог околдовать её во сне и значит, заберет именно ее! Весь их недолгий путь до поселка она размышляла вот таким тревожным образом.
Там был установлен шатер для бродячего цирка. Повсюду стояли лотки с сувенирами и всякими товарами для дачников и отдыхающих. Они , действительно, немедленно встретили каких-то знакомых Вики. Может, Вика и не добилась особенного успеха своими попытками привлечь к себе внимание , но знакомых у нее было очень много. И встреча именно с этими ее знакомыми была очень полезна. Потому что мужчина сказал , что скоро поедет отсюда на машине и может завезти их домой. Ему было по пути. Но все оказалось не так просто.
Его жена со встревоженным лицом искала какую-нибудь женщину на роль в спектакле. . Спектакль был самодеятельный . Они сами придумали сказку для подруги своей дочки. Это был подарок на день рожденья. И вот теперь девушке , игравшей роль какой-то серебряной дамы, срочно пришлось уехать. Необходимо было найти ей замену. Женщина увидела сразу трех незанятых девушек и почти набросилась на них. Если бы из-за мыслей о старике и о том , что она сорвала обряд , Екатерина не была бы в непонятном состоянии то , конечно , роль досталась бы Вике , которая всегда была готова красоваться перед всеми в любом качестве. Катя бы просто, как обычно, сделала шаг назад , и Вика с радостью побежала бы гримироваться. Но сейчас женщина с надеждой взяла Катю за руку.
«Вот оно!»- прогремело в голове у Кати. «Это же , на самом деле, он схватил меня! Схватил и забирает! Все ясно!»- почему-то решила Катя. Надо сказать , что та роль , которую она должна была играть , могла только способствовать подобному настрою. Участие Кати в спектакле оказалось очень небольшим, но крайне необычным. Пьеса была про мальчика и его разлуку с мамой. Мама то ли умерла, то ли попала в какое-то другое измерение… Этого Екатерина точно не помнила….
Ее одели в серое серебристое платье , дали перекрашенную серебряную шляпу с вуалью и посеребрили выступающие части лица –нос и скулы. Когда на сцене гасили свет и зажигали лампочку внутри картонной Луны , она в качестве «Серебряной Дамы» должна была произнести по ходу спектакля несколько фраз , наподобие «Я люблю тебя, мой мальчик!» , «Я жду тебя , мой мальчик!» и «Я помогу тебе , мой мальчик!». То есть Екатерина превратилась в утерянную маму , ставшую для сына серебряной женщиной из снов. Была , кстати , вторая, вполне обычная ипостась мамы этого мальчика. Понятно , что ни одна актриса никогда бы не успел переодеться , а , уж , тем более отмыться. Так что маму мальчика играли две женщины. Никакой другой , более потусторонней , неземной и нечеловеческой роли и быть не могло. Произнося нараспев «Я жду тебя, мой мальчик!», Катя чувствовала , что зазывает и своего мальчика , и всех зрителей в какую-то бездну , в серебряную могилу , где она теперь обитает. Она совершенно честно переживала свою погибель и отчаянно осознавала , что старик утягивает её к себе , в свой демонический мрак, используя эту сказку, этот костюм и этот грим.
Катя совершенно ничего не соображала к концу спектакля , да они и не дождались конца. По сценарию «Серебряная Дама» превращалась в обычную женщину, и все заканчивалось хорошо. Но мужу Викиной знакомой необходимо было ехать, и за двадцать минут до финала , когда в Кате отпала нужда, они отправились домой, так и не досмотрев пьесу.
Они сидели рядом на заднем сидении машины . Когда Кристина повернулась к Кате , та ехала с наполненными ужасом от осознания собственной гибели безумными глазами . Очень точно прочитав ее состояние , Кристина сказала вдруг. « Не волнуйся ты. Не тебя заберут.» Она достала платок и вытерла с лица Катерины несколько серебряных пятнышек . Потом она повернулась к ней боком , посмотрела вниз и добавила. «И не Вику.» После этого они виделись с Кристиной всего два или три раза , но почти не говорили . Вика вообще скоро переехала, и они не встречались. Она услышала чей-то разговор про то , что Кристина увлеклась магией и оккультизмом . И , конечно , это было у Кристины по – настоящему. Она ничего не демонстрировала и ни во что такое не одевалась. Сначала Катя не поверила , но и после этого слышала от разных людей про появившиеся у Кристины странности . А через год она сгорела в гостевом доме , возможно , проводя обряды со свечами. А испугавшийся и не спасший ее парень стал Огрызком…
…Конечно же , после такого Екатерина боялась лежать одна в темноте. Конечно же. Она со страхом понимала , что ей не отвертеться и вслед за Кристиной -ее очередь. Если бы она увидела какого-нибудь старика с ленточкой, то не исключено , что в панике могла , например, выпрыгнуть из окна…. Но сейчас , рядом с Максимом забравший Кристину злой старик , был ей не страшен. Она повернулась лицом к плечу Максима и заснула.
После вчерашней серости солнце мощно удерживало весь мир на своих золотых поводьях.. Утро для Максима началось совсем необычно. Крайне редко его будили незнакомые люди , но ,пожалуй , еще никогда незнакомые люди не будили его в его же собственном доме . Хотя и будить-то особенно было не нужно. Вернувшись от Кати рано утром он просто задремал прямо в одежде … Максим очень не любил удивляться , хотя всегда старался это скрыть . Самым лучшим для него было быть готовым желательно ко всему и , в том числе , как это ни странно, и к неожиданному тоже . Он терялся при всяких внезапностях и прикладывал много , очень много усилий , чтобы никто не заметил его растерянности при любых возникавших в его жизни разновидностях всяких там «вдруг».
Но он был совсем не против того , чтобы удивиться приятно…. Но только исключительно приятно..
Друзья и близкие Кати, с которыми ему приходилось общаться, вели себя очень раскрепощенно . В понимании Максима, невероятно раскрепощенно. Он очень хотел разобраться в этом вопросе и просто мечтал сразу, не задумываясь, уметь разглядеть в непонятных для себя ситуациях , где хамство и панибратство , а где милая развязность . И чтобы не выдать своей неуверенности , Максим старался реагировать отстраненно. Секреты, от которых рождались сплетни, были очень в цене, он заметил это и стал делать вид , что знает что-то эдакое про любого вызывающе говорящего человека, или даже просто про кого-то , кто в данный момент привлек всеобщее внимание . Он легко , еле заметно , немножко криво улыбался и томно отводил глаза, словно говоря про себя «Давай, давай, воображай о себе. Я –то знаю тебе цену! Ничего нового ты мне не предъявил!» Это бы так просто не прошло , и в его нынешнем окружении подобная пантомима не смогла бы никого обмануть , но он действительно знал все Катины тайны и потенциально мог знать все тайны ее семьи. Все тайны , что знала Катя . И в принципе, Катя много чего могла ему порассказать(Хотя, разумеется Катя просто не знала ничего «такого» , а если узнавала то , тут же забывала, и Максиму, соответственно, не рассказывала.) Так что очень многие считали Максима довольно ушлым , уверенным в себе , не болтающим попусту молодцем , что знает цену себе и другим. Никто не подозревал о колоссальной закрепощенности Максима . Например, он бы никогда не позволил себе вот так кидать камушки в окна незнакомого парня и кричать
« Максим! Здорово! Мы от Сергея. Стаканы выноси! На горлышке микробы!» Максим и раньше видел Борьку и Никиту, был им представлен , но не более. Почему-то Сергей посчитал , что не получиться собрать нескольких мужчин, просто указав место встречи и прислал за Максимом неразлучных Борьку с Никитой. Максим не то чтобы рассердился , но впал в раздраженное недоумение, но оно быстро прошло.
Прекрасный золотой день начинался очень необычно. Зачем же так серьезно относиться ко всему и к веселому Борьке, который, наверное , просто хочет дать ему возможность отмести от себя эту ненужную серьезность, отмести хотя бы на этот день? Можно было сразу перейти к легкому разговору , исключив длинные , церемонные , скучные беседы. Единственно, все-таки , ему очень не хотелось, чтобы кто-то напивался и орал под его окнами.
Максим выглянул из окна, ожидая , что они и вправду собираются выпить прямо сейчас , и начал говорить раздосадовано, но вышло смешно, и досада получилась комической , хотя Максим совсем не пытался шутить. «Так у вас ничего нет?!» – удивленно сказал Максим, словно разозлившись не на наглое, исходящее от незнакомого человека зазывание к пьянству , а на то , что пить –то и нечего. Случайно получилось смешно, и Максим попал в тон светской развязности . Борька сразу принял эту свободную манеру , которая так прекрасно и стремительно уничтожала неловкость от незнания того, что сказать незнакомым людям. Это же замечательно, что они, шутят и смешат друг друга, общаясь практически первый раз !
«Обманули? Щас выйду, разберусь с вами!» – уже специально, с большим удовольствием пошутил Максим. Борька засмеялся , но закричал, чтобы Максим вправду взял стаканы. «Чего мы? Не такие , какие-то?! Нечистоплотные , что ли?»- крикнул он в пустое окно вслед скрывшемуся , чтобы собраться и выйти, Максиму. Максим вытащил из стеклянного шкафа три уцелевших пивных бокала из разных наборов . На их стенках и краях немедленно начали перекатываться золотые послания солнца. Было просто невозможно нести сразу три бокала, соблюдая при этом хоть какое-то изящество. Максим вышел на улицу, словно держа маленькую стеклянную вязанку. «Блин. Ты правда взял. Да обошлись бы!»- весело удивился Борька.
Максим понял , что Борька говорил про стаканы нарочитую , невозможную ерунду. То есть , если бы кто-то из его круга велел Борьке вынести стаканы, то он , наверное , смеялся бы три дня. И теперь Максим подумал , каким нелепым чурбаном он был и всегда будет в таких компаниях. Он опять рассердился на Борьку и опять это ни во что не вылилось.
«Так! Я обратно не понесу. Четко надо говорить. Или каждый сейчас берет по бокалу , или я с вами никуда не иду !» И опять получилось очень смешно. Словно Максим гротескно отчитывает их за их непоследовательность , тонко подыгрывая в затеянном Борькой спектакле . Борька засмеялся и взял один из бокалов . Никита тоже взял один бокал , и теперь они шли с пустыми бокалами в руках , как трое странных дружков –черпателей неведомой жидкости.
«Вообще, что это за микробы такие?! Я не очень верю. То есть , я их не вижу, но от них –вред. Они , якобы, где –то во мне есть и уничтожают меня подчистую. Убивают меня прямо сейчас. Это ерунда! Как это? Это все равно , что мы сейчас растопчем всё побережье ! Погубим! Хотя оно о нас и понятия не имеет. Но нет, раз мы существуем , то побережью конец! Глупости с этими микробами… Я уверен , что это придумали продавцы мыла , чтобы товар расходился…. Ладно….. Нет, давайте ….Давайте прямо пойдем и уйдем подальше с этими стаканами . В жизни не перемещался настолько саморазоблачительно. Да еще и рыбаки увидят, решат что мы пришли море черпать? …… И как им на это реагировать? Никогда так не ходил!» Борька резко свернул под откос, под лестницу и выдернул из кустов сумку. На ходу он достал по банке с пивом и подал их Максиму с Никитой. Каждый замер с бокалом в одной руке и с пивом в другой , не имея возможности открыть банку. Потом каждый поставил бокал на землю и , открыв пиво , замер , размышляя – наливать в бокал или пить прямо так . И тут все трое , поняв общее затруднение , засмеялись. Максим ощутил , что совершенно сроднился с почти незнакомыми парнями. Он никогда и ни с кем не выпивал так весело и необычно . Может, ему не везло , но прием алкоголя в его жизни всегда был чем –то серьезным , торжественным , даже ответственным, а , главное, предсказуемым. Выпивка была просто немного особым вариантом его быта . И выпив , надо было как-то держаться , что ли… Может , приняв алкоголь , и можно было, вести себя , немного страннее, но, все равно все нужно было делать в соответствии с каким-то шаблоном , в соответствии с тем Максимом , образ которого навсегда был вбит в черепа давних знакомых и родственников.
Сейчас он мог весело говорить и делать , что хотел . Он не знал , чего ждать от ребят через минуту . Но , главное , его почему-то совсем не пугало то, что произойдет в эту самую следующую минуту ….. Он был очень доволен таким состоянием, хотя еще вчера, да чего там, час назад он счел бы такое состояние крайне легкомысленным. Пиво словно бы подражало шумевшему невдалеке морю . Оно разливалось пеной во рту , как в морской пещере и, шипя, наполняло голову приятной , горькой , но мудрой и веселой волной… Пиво искрилось в лицах , делало веселыми глаза , оно радовало как сияющие блики на волнах настоящего моря. Это было как внутреннее купание, если такое вообще возможно ! Удивительное , быстрое , простое счастье. Вначале Максиму все- таки было немного тревожно оттого, что они начали пить вот так , еще до встречи с Сергеем. Но потом Максим подумал , что это же предложили сами гонцы , посланцы Сергея , да и вообще , почему он должен беспокоиться?! Не будут же те , с кем они встречаются , высказывать им за такое замечательное веселье?! Но он все же не удержался и спросил , куда они идут и во сколько назначено. «А это Никита должен знать . Это он назначает » – дерзко сказал Борька и засмеялся. Наблюдая за Никитой , глядя на его молчаливое , робкое пребывание рядом с ними, сразу становилось ясно , что тот ничего назначать не может и в принципе не способен кому –то на что-то указывать . Максим слегка развязно пьяно засмеялся , хотя , возможно, это было обидно для Никиты .
«Он вообще всегда все назначает!»- сказал и захохотал Борька. « И пойди, не выполни!»
Тут даже сам Никита засмеялся.
«Значит, к тебе обращаться?» – с шутливой строгостью спросил Максим. « Лучше через меня. Он тебе врежет . Пусть лучше мне. Мне терять нечего. Он, знаешь, только через секретаря общается. А сейчас –во! Видишь, выпил , секретаря взять забыл . Лютует. Треснет точно! Отлупит нас!» – Борька явно очень давно , бесконечно давно использовал застенчивое молчание Никиты для своих шуток и издевательств . « Дурак ты! Надоело, правда!» – сказал улыбаясь Никита. « Вот! Вот оно! Началось!»- заорал Борька и, схватившись за голову , присел от притворного ужаса. « Щас начнет лупасить! Он сегодня кошку убил. Громко ходила , видите ли!»» – и все опять засмеялись. « Нет. Я тоже не люблю, когда громко ходят»- лжесердито сказал Максим. «Да! Да! Я ей «Тише, тише! Ноги подбирай , дура!» А она ! Топ –топ! Мур-мур! А с этим зверюгой , разве с ним так можно ?!». Они остановились , чтобы пополнить пивом внутреннее счастливое море. Солнечная , ненормальная , веселая свобода совершенно пленила Максима. Он, конечно, уже совсем не думал о Кате , позабыв, что с ним сейчас общаются только потому что он с ней, и в данную минуту был полностью уверен , что такие замечательные люди и счастливое времяпрепровождение свалились на него просто так. Как будто он и сам всегда умел вот так жить и веселиться. «О!»- вдруг вскрикнул Борька. «Говорят , у западного причала на берег выкинуло кита или акулу . Давайте посмотрим?»
«Какую акулу? Тут у нас холодно . Здесь их нет!» – весело и куда как менее застенчиво , чем раньше , высказался Никита. « Ну, значит, она в шарфике приплыла . И в варежках»- сказал Борька , выкинув из громкого рта слова пополам со смехом . «Варежки и шарф. То есть , шарфик. Действительно очень помогают от холода. Очень помогают»- насколько смог серьезно, сказал Максим. «Что? Пойдем, пройдемся?» – спросил он у новых , но уже теперь очень близких друзей. «Пройдемся? Ну, на ручки нас тогда бери ! И тогда пройдемся… Три километра!» -сразу не весело , а даже почти злобно произнес Борька. Максим забыл , что неотъемлемой чертой всех тех, кого он знал из окружения Екатерины являлось постоянное подтверждение своей лености и категорического нежелания каких-либо лишних усилий.. Скорее всего , это служило прикрытием невероятных себялюбия и самомнения . Обязательством , настоящим обязательством было подчеркивание своей необязательности и спонтанности в действиях.( Пусть это по факту и отсутствовало.) Всегда надо было делать вид , что ты свободен от любых планов и ни от кого не зависишь , даже если всем было очевидно прямо противоположное. Словно ты делаешь что-то не потому, что нет выбора , а так , от случая к случаю. Нельзя напрягаться . Таков был закон. Если вдруг захотелось посмотреть акулу , то крайне важно было , осуществляя задуманное , не идти по пыльным дорогам .. Все должно было происходить легко и быстро . А при невозможности таких условий – безжалостно отменяться .
«Щас машину поймаем!»
Первая же машина остановилась. Борька сел на переднее сидение ,зачем-то повторяя, «Скорее, скорее!»
«Побыстрее нас , пожалуйста , на западный причал . И быстрее , быстрее ! Катер уже ждет. Не догонят….Не догонят…»
Шофер даже ничего не успел сказать , а Борька уже выдавал какую-то чушь , очевидно, чтобы не платить денег. «От невесты бежим, представляете? Вот этого дурика хотели женить . А друзьям теперь –спасай!»
«Что , правда, со свадьбы бежите? Это здорово!» Максим поразился тому, насколько точно Борька выдал именно такую байку именно такому человеку , каким был водитель . Грузный , краснолицый , с усами и мощными седыми бакенбардами на самодовольном лице. В такой же большой и , можно сказать, жирной машине. Такие, как он , всегда и всех уверяют в какой-то особенной вселенской Мужской Правоте. Водитель наверняка во всем исходил из мужской солидарности , даже если являлся подкаблучником и трусом. « Да, дурика этого спасаем! Не свадьба, конечно , помолвка. Он какой бы ни был , а друг . А женщина у него жуть! Подмяла его полностью ! Посмотрите , как заставляет его одеваться ? А прическа ? Чучело , да? Чучело просто!» Максим чуть не умер от дикого хохота ,который пришлось запереть в себе . Никита сощурил глаза в притворном пьяном возмущении на друга . «Да. Помолвка. Мы притворились, что вышли и … Да! Всё только , как она скажет. Даже имя чуть ли не меняй! А у него редкое имя…..» «Веласкес»! – вдруг, неожиданно для самого себя, сказал Максим.
Это было довольно подло, потому что они-то с Никитой могли незримо хихикать , а Борька должен был продолжать разговор , извиваясь от скрываемого хохота. «Веласкес? Я слыхал где-то… Это, что , еврейское? «Древнезефирское» – сказал Никита , мощно отомстив Борьке за издевательства. « Да…Древне… Древнее…» еле проговорил Борька . С трудом сдерживая смех он резко дернулся и чуть не ударился лицом об лобовое стекло. Они не успели доконать Борьку, поскольку приехали.
«Спасибо вам за помощь. Может, и вас кто-нибудь вот так спасет , если что» -сказал Борька, вылезая из машины. «Не знаю. Счастливо вам , конечно, ребята, но такое имя , может, и правда надо поменять. Вон , евреи и те меняют!» – сказал водитель на прощание. Оказалось, что Борька был не окончательный болтун. Еще издалека было видно что-то громадное , продолговатое и темное , лежавшее на берегу недалеко от западного причала . Два или три человека стояли рядом, разглядывая выброшенное морем нечто. Уже за двадцать метров стало понятно , что это совершенно точно не животное. Но пьяные , веселые глаза , не желая прекращать приключение , хотели и дальше воспринимать громадную штуковину на берегу как чудище из моря.
Поверхность того, что сегодня утром кто-то, не разобравшись, провозгласил акулой, была покрыта песком , который въелся в трещины самых разных размеров , от громадных , до еле различимых. В нескольких местах почти во всю длину чернели гигантские пятна . Со странной громадины повсюду свисали напоминавшие остатки шкуры коричневые лохмотья . «Я надеюсь, что это хотя бы самка. Чего-то там. Обнаженная. Ну, раз уж мы смотрим. А не самец»- вглядываясь в это непонятно что, сказал Борька. « По-моему, это самка дерева » – улыбнувшись, сказал Никита. Это действительно было обгоревшее дерево. Сразу стало ясно, что оно валялось в лесу после прошлогоднего пожара , а затем было унесено большой весенней водой в море , где недолго поплавало деревянной акулой. «Слушайте, а пойдемте к одной моей знакомой женщине . Она давно меня приглашала.» – вдруг сказал Борька. « А эту , значит , здесь бросим?»- серьезно и очень смешно спросил Максим. «Да, придется…..Только давайте стаканы уже положим в сумку , а то мы , как дураки.» И все снова развеселились , поняв , что ходили и ехали на машине со стаканами в руках. « А как же Сергей и встреча ?» – немного протрезвев , Максим опять захотел все упорядочить .
И сразу понял, что всё испортил . Почти перечеркнул всю Борькину работу по утоплению любых договоров в веселой необязательности . Но Борька не растерялся , только немного разочарования взметнулось в его безмятежных глазах. «Неужели нам покушать нельзя? Кто нас осудит, если мы пожуём? А если и осудит, так мы к тому времени уже пожрем, и нам будет лениво и все равно!» «Нет-нет ! Еда крайне необходима !» -попытался восстановить свою комическую роль Максим. И Борька снисходительно улыбнулся. Сначала надо было подняться на холм. Сейчас солнце превратило этот холм в ослепительный гребень. А за холмом лежал луг , где утренний свет проводил ярчайшие изумрудные опыты с колыхавшейся травой. В спины им ударил ветер с запахом моря , подарив чудесную легкость , свободу , почти достаточную для полета над ласкаемой солнцем землей …..Все трое почти синхронно оценили усилия ветра и солнца и вспомнили о важности того , что лежало в сумке … Пиво совсем не нагрелось и очень смягчило входивший в силу жаркий день.
Максим испытывал очень странные полумысли- получувства . Он видел этот луг множество раз , но теперь это был ковер, что им стелила под ноги свобода . Это как будто …Луг ожил и обслуживал их. Всю жизнь (не свою , а Максима) он ждал , чтобы расстелить перед ним и его попутчиками этот ведущий их куда им угодно зеленый путь . Максим много раз обходил этот луг , торопясь по делам, и теперь заслужил, да, да, заслужил право пройти по нему в лежащую за лугом Свободнейшую Страну . И за это он чуть ли не до слез стал вдруг благодарен и молчаливому Никите и , конечно, Борису. Без них он бы никогда не попытался пройтись по этому сказочному пути . И не сделался бы удивительным путешественником, юным рыцарем , и теперь он в компании достойнейших и благородных соратников продвигается к удивительным испытаниям , битвам и наградам в далеких краях …..Да и жрать , кстати , тоже захотелось.
Женщина , к которой их привел Борис была очень привлекательна , проста и весела. «О! А завтрака у меня для вас нет! Щи будете?» Только тут Максим спохватился, что они не купили, никакого подарка женщине Бориса. Он увидел , что и Борька немного заволновался из-за этого….. но совсем немного.
« Пиво? Буду ! Налей! Ах ,у вас и стаканы с собой есть? Так вы культурные? Может, вам и ложки к супу придется подавать ? Зина, посмотри , каких красавцев приволок с собой мой милый!» У хозяйки было круглое лицо с темными глазами и насмешливым ртом. К такому лицу хотелось приблизиться , остаться рядом и целовать его за каждое слово , за каждое движение губ…. Максим сразу понял , что его симпатия к хозяйке чрезмерна. Он влюбился, но на полминуты . И сразу перевлюбился . Потому что зашла Зина.
И Зина, и хозяйка Надя явно были не самыми образованными и изысканными женщинами . Но если Надя смело подавала себя всему на свете , то Зина старалась выглядеть посложнее , чем была. Эта ее легкая неуверенность в своей первозданной красоте и привлекла Максима. Привлекла очень мощно. Надя спалила бы его своей неодолимой женской силой , своим смехом , своей непобедимой самоуверенностью. А Зина… Главное , что в Зине сразу что-то зажглось по отношению к нему, что-то , если так можно выразиться , развернулось к нему….. И Максим всё это очень мощно почувствовал своим новым пивным , романтическим чувством.
Они были немного похожи. Они вполне могли оказаться сестрами , но сестрами они не были. У обеих были зачесанные назад великолепные волосы , и конечно , разные но похожие по фасону платья с декольте, и обе были босиком. В этой чудесной похожести Максим почувствовал какой-то подспудный невероятный разврат , и теперь этот разврат бушевал внутри него необычайно сильно и почти всепобеждающе .
«Так, Зин, ты что , тоже будешь? Ты же худеешь? Нет? Ну, будешь, так будешь! Смотри только не пей при всех из кастрюли! Они культурные, со стаканами пришли. Давайте , тащите все сюда. Возьми кого-нибудь в помощь!» Если бы Зина выбрала Никиту, то после такого просто не стоило бы дальше жить … . Пришлось бы бежать и прыгать со скалы. Но Максиму не потребовалось тревожить скалы своим падением . Зина как-то одновременно застенчиво и развратно взяла его за руку и потянула на кухню.
У Максима никогда не было ничего подобного с женщиной явно старше его .Но из-за новизны ситуации в нем не возникло ни вопросов , ни тревог. Это было непривычно, но как-то…. Успокоительно непривычно. Все вдруг стало томным , терпким, неоднозначным .
Даже прекрасный запах теплого, только что сваренного супа был томным. Этакий горячий аромат, почти как у цветка. Сваренная капуста словно была готова отдаться их аппетиту, как женщина отдается мужчине, и томилась в горячем бульоне.
Зина сняла половник с прикрученной к стене планки с крючками и та разболтанно звякнула , плохо удерживаемая двумя полувывалившимися шурупами из положенных четырех.
«Суп с гвоздями будем есть . Щас в кастрюлю нападают . Прикрутить некому» – жалобно сказала Зина и повела загорелыми лопатками , явно ощущая взгляд Максима. «Давайте, я прикручу, если есть инструмент »- счастливый от возможности показать свою мужскую удаль сказал Максим. Он пытался убедить себя , что во всём этом нет ничего такого . Просто надо помочь женщине, хотя , конечно, если бы его сейчас о чем-то подобном попросила мама или бабушка , он бы всеми силами старался избежать работы и «помощи женщинам».
Нет , нельзя, нельзя было убедить себя в невинности происходящего . Всё сейчас служило взаимному соблазнению, каждое, буквальное каждое слово или движение. А Максим действительно умел всё делать по дому . Почти все. Он очень хотел , чтобы нашлись нужные инструменты и даже , вначале , пытаясь найти отвертку и шурупы , заглянул в принесенный Зиной ящик с чистыми помыслами. И только через две секунды облепил взглядом склоненную над ящиком грудь Зины. Правда , тут же осекся, наткнувшись своими глазами на понимающие , беспощадные ее. «Какой у вас инструмент замечательный!»- сказал он вдруг крайне неожиданно для самого себя , обнаружив в себе потайные смердящие запасы из шутейной, ухаживательной пошлости, от которой раньше содрогался. Содрогнулся он и сейчас . Но Зина улыбнулась, и он, уже успев обмереть от своих слов , подумал, что раз она не возмутилась, а даже , наоборот, развеселилась, то….То , значит , ему ничего не кажется про них с Зиной . И что теперь делать? Отвертка была что надо, и нашлись нужные шурупы . Максим моментально все починил. Зина , якобы поглощенная его работой привставала на цыпочки , заглядывая через его плечо , и при этом очень мило щелкала пальцами обнаженной ноги..
« Прекрасно. Хорошо ты вкрутил. Ну, что ? Отблагодарить надо, раз хозяйка занята.» Зина развернула Максима к себе , положила ладонь ему на затылок и мягко поцеловала в губы, прижав горячее колено к его бедру. Даже больше , чем поцелую , Максим поразился тому, насколько горячие у Зины пальцы . Своей рукой она обжигала его мозг , словно проникнув внутрь головы. Его еще ни разу никто не трогал такими прекрасными руками. Ладони Кати часто были холодными или влажными от волнения. Или сухими , невесомыми , почти неотличимыми от воздуха. Руки Зины нельзя было не почувствовать .
«Повезло твоей девушке . Все-то ты умеешь!»- сказала она, улыбаясь, глядя ему в глаза, и, явно не собираясь отводить лицо после поцелуя . «Повезло»- как-то обреченно буркнул Максим , вспомнив о Кате. «Так что , у тебя есть девушка ?»- спросила Зина, отодвинувшись назад и мягко встав на пятки.
«Есть»- сказал Максим, и ему показалось , что этим словом он словно сдернул Зину с себя .
А что было делать, врать? Мощнейшая , страшная тоска наполнила его и заревела внутри бешеным напором , невероятно пугая его , потому что до этого он никогда такого не испытывал . А что, что надо было говорить? Врать? Непонятно! Непонятно! Правда , гадать , было уже поздно. Что-то удивительное и прекрасное, что –то обращенное к нему в Зине, тут же пропало и , скорее всего, безвозвратно. «Так, бригада! Плотники – жопоглотники! Сколько можно суп нести?» – закричала Надя уже немыслимо веселым от пива голосом. Максим взял громадную кастрюлю и пошел из кухни вслед за уже совсем другой, непроницаемой для него спиной Зины. «Ты чего, правда ,что ли, крючки мне привинтил? Два года болтаются!» – сказала Надя , заглянув на кухню. «Спасибо!» – и она погладила его такой же горячей , как у подруги , ладонью по руке и по щеке , и по груди , заглянув сквозь окончательно ошалевшие глаза Максима прямо ему в голову , туда где еле- еле помещались Зина с Катей . Максим просто не представлял , как теперь жить со смешливым лицом Нади , с поцелуем Зины и с Катей – с его главной любовью…. Да –да , именно в таком порядке. Ему было страшно это понимать , но он понимал , что лучше бы Кати не было и тогда , конечно, они бы с Зиной …
Максим беспрерывно уговаривал себя прекратить этот заведшийся в нем , как болезнь развратный нелепый кошмар. И при этом он с некоторой грустью осознавал , что с Надей, конечно , невозможно, да и с Зиной-то теперь как?! Но не успев пережить в себе эту совсем новую для себя печальную ситуацию с Зиной , он повернулся к ней и вдруг понял, что , может, и нет никакой печальной ситуации. Зина сидела нога на ногу над своей тарелкой и смотрела на него таким взглядом, что он не мог полностью разгадать исходя из того опыта , который у него имелся на данный момент …..Но она смотрела на него и , в целом, было понятно , что не все кончено. Надо ей просто сказать , что он расстанется с Катей и тогда , может, получится… Максим чуть не вскочил в ужасе от себя . Но потом он выпил холодного пива вместе со всеми , заел его вкуснейшими горячими щами и вдруг успокоился . Максим переключился на радостное осознание того , насколько великолепна его жизнь. День только начинался, а он уже получил самое веселое утро в своей жизни, сошелся с двумя прекрасными людьми , пребывает в великолепном опьянении , ест самый вкусный суп , заслужил поцелуй и ослепительную радость от обладания….. Нет, не от обладания , конечно , но от наиприятнейшей благодарности и симпатии со стороны двух великолепных женщин, при том , что у него уже есть совсем неплохая своя.. . Пиво окатило его странными мыслями – откровениями. Максим словно видел все, как оно есть на самом деле. Все до этого сокрытое….. . Все это было для него сейчас понятно и просто. Он понимал , что вот они с приятелями , вот эти трое мужчин и две женщины , кем бы они не являлись , как бы малозначительны они не были для Вселенной , как бы , на первый взгляд, не было ничтожно поедание ими этого супа в солнечной комнате…. Эти люди….Взаимоотношения между ними спаяли их друг с другом куда как крепче и мощнее тысячелетней связи кварца и слюды в куске гранита. Пусть они знакомы несколько минут , но за ними века и незримые силы , непреодолимые силы , которые прорываются даже сквозь самые малозначимые слова и сквозь самые простые обыденные жесты.
Ему стало вдруг очевидно, что каждый из мужчин сейчас не просто вываливал перед женщинами свои доблести , но и считал….Да! Каждый из них был непоколебимо уверен в том, что именно его дары наиболее привлекательны. И Никита . Да , в том числе и Никита . Каждый сейчас был убежден , что женщины по-настоящему заинтересованы только в нем , а двух других парней просто терпят и жалеют. Борька не сомневался в том , что его милая наглость , раскрепощенность и шутки просто бесценны. То же самое Максим думал о своей надежности и навыках по хозяйству. А Никита готов был отдать всю свою свободу, посвятить всю свою преданность , скромность , застенчивую вежливость только тому , чтобы эти женщины взяли его в оборот. И каждый был уверен , что выберут его , а не двух других идиотов с их никчемными особенностями. « Ну, что , продолжим?»- весело спросила Надя. «Чего ты смотришь на меня глазами своими?»- сказала она Борьке. « Я же не дура уж совсем! Я знаю, что три на два не делятся. Пригласим вашему мальчику скромную девочку. Пусть не беспокоится. Ну…насколько надо скромную. Ну?»
Зина подняла голову и радостно посмотрела на Максима. Тот испытал одновременно счастье и ужас….Он все-таки не представлял того , как можно изменять Кате. « Почему бы и нет?» – начал Борька , но тут же прекратил своё радостное излияние. «А…Я знаю, почему нет. Мы Сергею обещали прийти помочь в одном деле… Я уже два месяца всё обещаю ….» Максим сразу понял , что при всем желании Борька не смог бы остаться здесь, поскольку ни в коем случае не позволил бы себе стать сводней для Максима за спиной у Кати. Для таких людей можно было все , но не это. Главным образом , из-за того, что он не знал Максима и никак не мог ему доверять . «Вечером приходи !»- немедленно сказала Надя.
Наверное , ее опыт в таких делах был просто громадным, и она тут же поняла Борьку . «Обмыслим и решим!» – бодро сказал Борька на прощанье. Максим ждал и получил еще один поцелуй от Зины , правда ,немножко другой, более дружеский и спокойный. А может , просто напридумывал спьяну. Ситуация вообще стала великолепна до чудесного замирания. Он остался верен Кате, но теперь есть другая , сраженная его победоносной отверткой женщина , и она будет его ждать и тосковать.
Протрезвев , Максим понял , что такая женщина , как Зина, легко забудет его и заменит кем-то другим и вряд ли он занятый другой девушкой мимолетный знакомый навсегда пленил собой Зину. Да еще он и младше ее…. Да , это был его шанс , а он , как нелепый мальчик , его упустил , и теперь с Зиной другие – зрелые , прожженные и отвязные…
Но это были какие-то очень легко устраняемые мысли, даже полумысли .
А так , если что, имелись неоспоримые факты . Расположение Зины, ее восторг , поцелуй , победа над ее жарким сердцем ,прикосновение ее горячих пальцев к его голове. И ! В итоге великолепное , победоносное , солнечное, самоутверждающее шествие по бабам…..Но приличное. Остался некий порог, и через этот порог Максим не переступил. Двери , распахнутые в громадные покои , где по нему томились и нетерпеливо ждали …. Эти двери он небрежно захлопнул . Максим так прекрасно, расточительно и легко отказался от всего этого , что , уходя от Зины с Надей ,ощущал себя богачом и ловеласом , обладавшим несметными кучами женщин.
Максим думал , что они неприлично сильно опоздали на встречу с Сергеем . Уж очень много всего произошло, да еще и пиво, лишь слегка успокоенное супом …. Ему было смешно , но не он мог бросить размышлять о волшебном взаимодействии прекрасных жидкостей внутри себя . Суп и пиво перемешались , но отнюдь не собирались бороться за влияние. Нет! Они преобразовывались в кровь , давая силу и веселье. И делали это вполне так как надо, даже несколько лихо. И все же они опаздывали….Он даже начал парировать воображаемые упреки , которые мог им высказать Сергей . Да с какой стати он, в конце концов , должен оправдываться ? Они же не работать договорились. Тем не менее , в нем никак не засыпало прежнее отношение к любым договоренностям , и он поделился этим с Борькой. Борька захохотал , чуть не упав на колени и схватившись за крепкие плечи Максима.
«Сразу в морду! Сразу в морду двинет за опоздание и разбираться не будет! А потом еще за то, что ты такие вещи спрашиваешь!» И ничтожное беспокойство Максима умерло окончательно. Но они действительно припозднились , и их уже ждали. Сергей стоял с двумя мужчинами , и один из них был явно старше всех остальных. С уже полностью седой головой. А второй был, наоборот , совсем-совсем юн. Но сразу становилось ясно, что это пришли не отец с сыном , настолько отчужденно они держались, стараясь чтобы Сергей все время был между ними. «О, с нами будет Витек !»-
Борька явно сказал это о пожилом мужчине и после этого высказывания как-то очень двусмысленно похлопал Максима по плечу.
Похлопал явно с каким-то намеком.
Сергей сразу же , моментально распознал опьянение пришедших и , засмеявшись, похвалил их за то , что вообще пришли. То ли он обладал изощренными иронией и лицемерием , то ли по- настоящему был рад их приходу и верности договору, но Максим не уловил в голосе Сергея ни малейшей неискренности . Сергей представил его пожилому Витьку и юноше , имя которого исковеркал ветер.
Что-то с буквой «эл». Валентин, или Илья , Максим так и не расслышал. Пожилой мужчина вдруг сразу взял его за рукав в районе запястья, отвел в сторону и заговорил. « Я, конечно, прошу извинения , мы почти не знакомы … Просто здесь такой ветер !
( Ветра , правда, особенно не было). Я очень советую стоять косо к ветру . Головой, хотя бы. Очень советую. Вы же видели, как лодка ходит под парусом ? Она же не может продвигаться прямо против ветра , правильно? Если держать себя косо и выставить хотя бы одну ногу , не продует. Я очень советую. Это только кажется , что голова круглая . Там просто скошенные углы. Вы пощупайте, пощупайте! А?!» Максим удивленно пощупал голову , наблюдая то как остальные немного встревоженно глядят в их сторону. « Ну, что?! Есть углы? Если правильно встать , то ветер будет огибать , вообще не касаясь. Надо запомнить. Восточный ветер – ход только с правой ноги, западный ветер – только с левой. Только с левой! И пошел. Никогда не продует. Очень советую.» Несмотря на опыт жизни возле моря , Максим очень плохо разбирался в ветрах, но это было явное безумие или розыгрыш. Сергей невероятно быстро , намного быстрее его заработавшего над созданием вопроса мозга , уже приготовил ответ и даже начал проговаривать его .
Он очень плавно , неуловимо ловко для нетрезвого сознания Максима отвел его в сторону и тихо высказывался о Викторе. «Максим , милый мой, мне пришлось взять Виктора. Меня очень попросили. Не буду тянуть и морочить – он не в себе, и достаточно давно. Главное тут не возражать. Больше никаких правил. Понимаете….понимаешь? Можно игнорировать, отвернуться , отойти. Можно не кивать и не говорить вообще ничего. Только не спорить! Не спорь , пожалуйста , и тогда он совершенно безвреден. Нет-нет , он не будет , там, нападать , драться….. Ни в коем случае ! Просто может убежать и все испортить. Иногда родные Виктора просят меня взять его с собой. Я беру из любезности . А любезность в отношении людей такого ранга дорогого стоит….Ой-ой , я увлекся. Я уверен – все будет просто прекрасно , если у тебя настолько потрясающе хорошо получается с Катей . Я вообще тобой восхищаюсь! Просто не спорь с ним , ладно?»
Максиму польстило, что его хвалят и так доверительно с ним говорят . Правда, это предупреждение Сергея было излишним , поскольку Максим в принципе не любил спорить и избегал пререканий , тем более с незнакомыми людьми . Максим пьяно умилился похвалой и не заметил того , что Сергей довольно двусмысленно высказался о Кате , а Сергей именно на это и рассчитывал , уже давно разобравшись в Максиме. И его расчет оправдался.
« Друзья мои! Позвольте мне начать, а всем вам я предлагаю продолжить! Никаких правил. Мы можем просто выпить и поговорить обо всем , что спонтанно выплывет в нашем совместном алкогольном пребывании!»- обратился ко всем Сергей. « Но я предлагаю, хотя бы для начала…. Как всё пойдет потом , я не знаю, и думаю, что никто не знает. Так вот, для начала я каждому предлагаю рассказать какой-нибудь интимный эпизод, связанный с соитиями , всяческим развратом и прочим. Все же употреблю это слово для раскрепощения…. Или нет! Все вы и так знаете это слово , начинающееся с завораживающей буквы «Е»! Ведь через некоторое очень непродолжительное время речь все равно пойдет именно об этом. И мы будем говорить об этом бессвязно и очень банально.
Да что там! Бесконечно банально! Понимаете, раз уж все всегда скатывается до всяких там , бравых и громких «А я ее , ну , раз , значит и вот так, а потом вот эту вот эдак !» , давайте хоть раз попытаемся это упорядочить . Если вы, конечно, не против. Мы же так редко собираемся в таком составе . Все мы люди взрослые , занятые и неизвестно , когда сподобимся на следующую встречу. Будет, что вспомнить. Зачем же засорять прекрасное общество и милое пьянство унылой , никому неинтересной грубятиной? Предлагаю следующее. Пусть каждый расскажет самое необычное происшествие , случай, ситуацию , которая случилась с ним в плане секса. Необычное на его взгляд , разумеется… И ….Необязательно , чтобы случай был настоящим . Пусть это будет выдумка , фантазия , выдаваемая за удивительный факт жизни! Ну не самой жизни , а ее ,хо-хо, пикантной изнанки . Нет, нет , нет! Разумеется, никакого принуждения ! Если кто-то не хочет , конечно же, пускай воздержится! И , естественно , я готов быть первым и, соответственно , последним , если эта затея покажется всем вам неприемлемой и скучной . Это же моя инициатива .
Пусть я останусь нелепо – откровенным , раскрывшим собственные секреты дураком …Пусть ! Но уж больно не хочется этого нудного похабного хихиканья и всего этого про «сиськи»!…»
Максим ожидал , что после невероятных приключений с Борькой и Никитой его уже ничем не заинтересуешь , по крайней мере , на сегодня, но предложение Сергея являлось удивительным и, чего уж там , довольно интересным. Он еще раз поразился недостижимой внутренней свободе Катиных знакомых. Ни ему , ни его друзьям никогда бы не пришла в голову такая интересная мысль . А если бы кто и додумался , то, засмущавшись, ни за что бы такое не предложил . Самое большее – это если кто-то признавался в чем –то кому –то по сильнейшему опьянению , пробурчав свою тайну наедине под страшным секретом. И всё. Как же Сергей всё четко и красиво изложил. Действительно, все выпили и хочется поговорить, но не знаешь, что лучше обсудить с малознакомыми людьми . А тут можешь рассказать веселую , выдуманную историю . И тема! Тема – то всем интересна. Ведь правда! И это не просто слушать чью-то тошнотворную похвальбу , а что-то необычное . Очень умно придумано . Не сунешься с какой- то пошлой мужской историей.
Максим был восхищен тем , что попал в такой невероятно изысканный клуб, где можно пообщаться с благородными людьми. Сергей сразу заметил его интерес и восхищение . Если бы Максим был потрезвее …Да хотя бы проницательнее , он бы догадался или заподозрил , что все это затеяно специально из-за него . Но все осложнялось тем , что Максим глубоко уверовал в то , что полностью вкрался в доверие к невнимательным и несобранным людям из Катиного круга. И думал , что все принимают его за скромного и простого , застенчивого парня (Максим и на самом деле во многом был именно таким , хоть и видел себя совершенно по-другому).
Максиму казалось , что он , используя свою маскировку недалекого , почти деревенского увальня, крепко осел в высшем обществе и теперь даже иногда позволял себе общаться свысока со своими прежними друзьями и родственниками. В такой ситуации , когда человек считает , что он всех перехитрил , ему практически невозможно заметить или даже допустить, что против него самого может вестись двойная игра. Между тем, его связь с Катей затянулась, и Катины родные желали выяснить его намерения. Конечно , никто не хотел его куда-то вызывать и гневно выспрашивать про то , что он собирается предпринимать в отношении Кати. Нет-нет. Его всюду приглашали, он посещал приемы, катался на яхтах, ел , пил и принимал любезное к себе отношение. Какие-то гневные выяснения считались в Катином окружении пошлыми, глупыми и примитивными. Поэтому попросили Сергея. Он был чрезвычайно хитер и очень ловок во всяких тонких делах. Сергей невероятно хорошо разбирался в людях . А Максим вообще не был загадкой . В этой ситуации надо было не столько выяснять, сколько вынудить Максима прямо и недвусмысленно высказаться в нужном, позитивном плане.
Все были готовы бесконечно поить и кормить Максима в качестве мужа совершенно бешеной Кати. Но только в качестве мужа. Сергей великолепно придумал этот непринужденный и изысканный пикник. Только искушенный Борька довольно точно всё распознал и криво усмехался . Но эта кривость все время возникала со стороны лица, которая не была обращена к Максиму . Максим был ему никем и Борке было совершенно незачем вступать из-за Максима в какой –то конфликт с кем бы то ни было.
«Итак , я начну….»- сказал Сергей. «Да я начну!» – вдруг произнес безумный Витек. « У меня навалом историй про секс. И все они – необычные . Только давайте встанем правильно, чтобы мы управляли ветром , а не он нами. Нужно нащупать диагональ ветра. Тем , кто стоит западнее , надо на два косых шага сместить диагональ вправо , а тем, кто на Юге- стоять эти два такта . Тогда ветер примет диагональный реестр и переложится на два шага . И тут мы поворачиваем на Восток , вон те на Север , а мы потом по диагонали снова на восток . И все. Можно тут стоять хоть до завтра.. Так все яхтсмены делают….»
«История?»- печально спросил Сергей , конечно ни на что не рассчитывая..
«История? Пожалуйста! Показательная история. Полезная. У меня знакомый дед и у него бабка . Дед выпивал . И , кстати, левша. Он когда выпивал с левой , мне для отцентровки приходилось все время подходить к зеркалу ….Пусть. Бабка всё делала . И по дому, и еще ловила рыбу . Да еще, кстати, недалеко отсюда . Если бы мы переместились по дуге дециметров на девять, я бы показал , где… Так вот! Ловила рыбу. И утонула. Упала , уплыла, не знаю. Лодку нашли без нее. Решили, что все, утонула. Не знаю. Я бы получше проверил лодку . Проверил бы , как следует. Я уверен , что плохо поискали. Хотя бы рентгеном прошелся . Даже на плохом снимке , можно было бы определить хотя бы по скелету …. Не стали . Осталась прежняя версия – уплыла , утонула.
Так вот. Секс.
Мы однажды плыли на яхте , и вдруг слышим из-за скалы – дед орет: «Галя! Галя!». Поворачиваем , а он плавает на лодке по тому месту , где она ловила рыбу , и кричит ее. Чтобы вынырнула. Я бы на его месте , конечно , с рупором и под воду , чтобы увеличить скорость распространения звука под водой. Но он нет. Явно кричит , чтобы она вынырнула. Я не думаю, чтобы она могла иметь такой кислородный запас легких. Так что он взывал к мертвецу . …»
Тут Витек наконец посмотрел на лица других мужчин , глядевших на него , кто скучающе, кто раздраженно. « Так вот! Раз он взывал к мертвой жене , чтобы вынырнула, то понятно зачем. Ну звал жену … Вот вам и секс!» – немного смутившись от всеобщей неодобрения , и вспомнив про «тему» рассказа, произнес Витек. « Я , правда, не видел , может, он так , выкрикивая имя жены, делал дыхательную гимнастику . Но тогда у него была неправильная техника . Такими выкриками не разовьешь лёгкие –то ! Да и потом , я бы никому не посоветовал делать гимнастику в лодке . Там совсем не та концентрация морских солей над поверхностью . Не получится. Нужная концентрация может быть только на берегу…. А вот что я бы посоветовал. Это же , если вдуматься , очень страшный факт – выкрикивать утонувшую жену. А если бы выплыла? Может, он совсем наоборот, позвал её чтобы не скучать по ней . Да! Позвал! Позвал утопленницу, представил , что сейчас отзовется и перестал скучать.
Я что хотел посоветовать? Я применяю в жизни это свое интересное наблюдение над дедом . Когда я в разлуке с женщиной и когда знаю , что она далеко , начинаю звать. Не обязательно с нужными артикуляциями , не обязательно с поправкой на конвергенцию и направление воздушных масс согласно вектору выкриков . Если она вдруг отзовется ,услышав мой голос за тысячу километров , а это невозможно даже в теории …. Если я представлю , что она услышит меня каким-то невероятным, а поэтому страшным образом, то тяга к встрече и к последующему после встречи сексу ослабевает. Да! Когда мне скучно , я зову свою женщину, и боязнь того , что она отзовется очень помогает перенести разлуку . Я вам очень советую. Я запишу потом тому, кому стало интересно.» Витек опустил голову и сделал шаг назад , словно сошел с невидимой кафедры , где выступал с научным докладом. «Прекрасно! Очень нужный рассказ! Очень полезный. Кто следующий?» – повеселев от выпитого пива , спросил Сергей. « Я не знаю , правда, там, насколько это… Просто хочется рассказать – может, такое и у вас было…» -дерзко и одновременно нерешительно , как это делаешь только в молодости сказал совсем молодой парень. Валя или Илья. Хотя , скорее всего он вызвался от отсутствия опыта с алкоголем , а стало быть из-за , наибольшего , чем у всех опьянения .
« Даже не знаю … Короче . Мы в детстве с одной девочкой играли на пляже… Ну, там, дружили. Короче , мы вместе ходили на пляж и там, ну, голые с этой девочкой , короче. Как это было для неё…Не знаю. Как бы мы дети , нам все равно, мы не понимаем… Я не знаю, как она, но я уже тогда не то, что понимал… Ну, в общем, я видел , что взрослые тетки стараются прикрывать то , что она не прикрывала. А она голая… Мне кажется , что она тоже на меня смотрела . И это мы как бы дети , все такое … То есть мы насмотрелись , привыкли , что голые . И так несколько лет. А я даже детстве , все равно , хоть и привык , ждал, когда она разденется. Смотрел. Ну, конечно, так ,чтобы никто не замечал . Все говорят , в детстве , это естественно ….Да чего там,
« естественно»! В общем, мы встретились недавно…» Тут юноша засмущался до кашля. Возможно , потому что вспомнил , что он практически вчерашний ребенок и у него в жизни, вообще все было очень недавно.
«Ну все –таки прошло несколько лет … Мы опять встретились здесь , а до этого не встречались. Пошли купаться ….Ха… Уже без взрослых . И пришли, и она раз, майку снимает . Ну, на пляже , на пустынном» – тут Максим понял , что не просто очень внимательно слушает, а начинает несколько возбуждаться . До этого Максим никогда не замечал за собой хоть что-то подобное.. ( И который уже раз за этот день!,)но он ничего не мог с собой поделать.
«Так вот. Снимает, ну по привычке… Наверное , по привычке … Или я , там , не знаю. Мы же очень долго играли голыми детьми . А у нее там уже выросло. Ну и … И тут она стоит передо мной и явно не знает , правильно она это делает , и надо это так , ну, перед другом детства. Или надо стесняться? И тут она начинает стесняться . И чего? Сняла же уже ! Я же уже видел! А уж до этого как видел! Ну, выросло там, ну, увеличилось …Мне –то как быть? Отвернуться или смотреть , как в детстве смотрел, а ведь как в детстве –то смотреть уже невозможно! Невозможно! Да и детстве , я же говорю , я не как ребенок, блин, смотрел-то! А тут у нее уже , как у женщины ! Надо нам детей изображать , или нет?! Если ей одеваться , то очень неловко . Если не одеваться , то мы уже взрослые . Не дети, но голые , и понимаем, что голые. Как бы можно и голыми , но тогда чего это? Как это?! Она стоит передо мной в одних трусах с сиськами! Понимаете, с сиськами! И мне теперь совсем неловко отворачиваться! . И она понимает , что теперь надевать лифчик уже совсем глупо и очень- очень неловко. В принципе, мне уже все равно. Я , в общем-то , уже всё видел . Но смущаться ей этого? Непонятно совершено.»
Нет . История была интересная. Но по настоящему интересно… Для Максима намного интереснее было его собственное возбужденное внимание к такой ерунде. «Да? Согласитесь! Нет.. Может , я не ту историю рассказал?» Все стали орать, что история великолепная, и даже сумасшедший Витек в знак приятия хлопнул Валю-Илью по плечу . И вдруг все увидели , что рассказчик переполнен напряженным желанием продолжить. У его истории явно было продолжение. Все просто завыли от непонятной , но могучей радости. « Да! А мне вдруг, раз такое дело , захотелось ее увидеть совсем голую . Тут же ведь все очень не просто . Это же не с любимой девушкой с голой искупаться . Тут совсем все особое. Она ведь мне не девушка, не сестра…» «Ты купался с голой взрослой сестрой ?!»- завопил , не выдержав Борька. Но юноша, быстро покачав головой , продолжил. «Я, конечно, знаю, что есть всякие оргии , групповухи, всякие такие вещи… И вот эта история как бы для других ерунда .Но для меня это была очень сильная ситуация . Мне тогда стало смешно от неловкости … А с чего неловкость , что увидел ее голые взрослые сиськи , те , что видел маленькие , у нее же у девочки? Ну, я засмеялся и все с себя снял, и пошел купаться голый!» «Добей нас! Добей! Добей, о ,Великий!» -не сдерживаясь выкрикнул даже все перепробовавший в жизни Сергей. «Да …Сняла трусы . Мы голые купались . Как будто так и надо. Понимаете? Пойди, уговори знакомую девушку купаться голыми! А тут! Ну, в общем, вот такая история…» Все захлопали и заорали. А кому мешала бутылка , поставили ее на песок и , хлопая , кричали юноше «Браво!» . «На этом можно и закончить…Было бы! Не знаю , что может быть лучше. У меня очень жалкая история . Особенно после этой….Честно! Если никто…»-начал Сергей «Давайте , я! Давайте, я!»- весело выкрикнул Борька. «Ха…Я , вот , был уверен , что сейчас запросто расскажу ..А…Непросто. Ну, в общем, …Мы , короче , вдвоем с одним мужиком и с одной женщиной….» Все закричали непонятно зачем. И Максим , повинуясь пьяной общности, тоже закричал. « Подождите! Может, вы не поняли! Одновременно с одной. Я , конечно , не собираюсь сейчас рассказывать никаких деталей и разных подробностей тоже . Может, вы знаете этого мужчину , а, может, нет. Начну описывать , что –то всплывет , и вы догадаетесь. Зачем? Ни к чему. Девушка , кстати , нормальная . Честно . Не это самое, понятно? Честно. Хотя, сейчас не в этом дело.
Я про это чувство…После. После ночи. Непонятное. Мы еще такие собирались уходить от нее. Каждый поцеловал её на прощанье. Ясно, что больше к ней не вернемся…. И, скорее всего , больше не встретимся . Это было сумасшедшее чувство! Вот мы стоим втроем и это ни на что не похоже! Ни на что! То ли мы совсем опустившиеся , животные… Твари, можно сказать! То ли мы такие друзья , то ли развратники…
Нет …..Понятно , когда все со всеми спят по очереди. Это не то. Это был совершенно особый случай . Неясно…Неясно… То ли мы выше всего , то ли мы ниже всего. Нет , конечно, мы –то тогда , со вторым мужиком….. Смотрим на нее , помню, и как бы мы такая залихватская команда. Знаете, что хотим, то и делаем. Жеребцы! Мы победили любые условности ! Количество женщин не является для нас препятствием ! Или… Мы двое убогих , которые не смогли найти двух женщин …. Вспоминаю, и внутри бушует эта неоднозначность …Бушует. И она. Вот, что это с ее стороны? Немыслимая мерзость? Немыслимый разврат? Жертвенность?! Насмешка над нами? Не выяснить! Нет! Вот вы сейчас заорали, а чего?! От отвращения или от восхищения? Чего только в моей жизни не было! А вот не могу забыть …То , как она тогда стояла на пристани. Я очень часто вспоминаю и её и этого моего странного соратника . Сильное чувство , разобраться не могу!» Борька вдруг стал серьезен и почти суров. Но внезапно опять , резко , по- клоунски разворотил своё лицо улыбкой. «Шучу! Придумал самую банальную ситуацию . Правда! В жизни до такого не доходил. Решил вас развлечь ….» Борька явно привык очень умело , почти профессионально говорить на публике , и у него очень выверенно и ярко получалось привлечь внимание …И при этом ему удавалось искусно скрывать то , что необходимо скрыть. Сейчас было невозможно хоть сколько- нибудь точно определить , забылся ли он и вдруг рассказал то , что не планировал, или в силу неоднозначной темы решил позабавиться над теми , кто согласился обсуждать безусловно неприличные вещи . И , высмеивая себя выдуманным позорным поступком , может , хотел посмеяться над остальными , жадно внимавшими заведомой гадости.
Максим попытался понять, шутит ли Борька, но в таком состоянии не смог разгадать поведение ловкого остряка , которого он, к тому же , знал всего полдня. «Ха-ха! А я понял»- вдруг с привычной веселостью завопил Борька. « Вы что, подумали, что это мы с Никитой, что ли?! Нет! Нет ! Мальчик чист! Чист! Что вы?!»- все захохотали от такого предположения . Конечно, никто не мог подумать про Никиту ничего подобного.. « А с кем вот ты, с кем?! С кем ты это делал ? А что смешного? Почему так смешно то, что это не могло быть со мной? Нас бы это сблизило…» -попытался пошутить Никита в конце . Но первые выкрики были искренни, и все это поняли. Стало ясно , что у Никиты было куда как больше человеческого тепла к своему насмешливому , холодному другу, чем могло показаться. . И он явно терпел насмешки Борьки , чтобы просто проводить время вместе с тем , кому явно были безразличны все , кроме тех , кто сейчас , сию секунду мог служить его нуждам , комфорту и приятному времяпрепровождению. « Родной! День только начался. Дождись! Дождись темного бархата , так сказать, вечерних штор. Я вся твоя и все такое! »- с нарочитым жеманством , придуриваясь проговорил Борька ,чрезвычайно умело отвлекая внимание от возможного неловкого выяснения того, что значили эти искренние слова застенчивого друга….
Максима настолько увлекла и ошеломила сама возможность подобного опыта , что он даже не стал гадать , было ли то, что рассказал Борька , на самом деле. Если бы Борька вдруг замахал крыльями и , превратившись в орла, улетел , то Максим был бы конечно удивлен , но не сильнее , чем сейчас , и был бы удивлен совсем другим образом . Он чуть не застонал от того, что такие вещи могут быть в принципе ….Пусть даже только в искушенной фантазии , в больной фантазии ….А ведь это с такой силой и так внезапно смогло врезаться в его простую жизнь. « Да , Борис…..После тебя очень сложно чего-то такое рассказывать.. » – сказал безумный Витек , оторопев от Борькиных излияний даже больше, чем от собственных странных поворотов в голове. «Единственно, какая польза от этого? Что тут можно передать другим людям ? Хотя бы для мореплавания , например…» «Да у меня не хуже история!» вдруг выкрикнул явно переполненный разными чувствами Никита . В его голосе звучала зависть к другу, к его свободным манерам , к способности рассказывать такие вещи Забывшись на минуту , Никита явно хотел, очень хотел доказать , что может все делать не хуже. Но его застенчивость и робость , хоть и были немного придавлены алкоголем , но , конечно, никуда полностью не делись , что и свело на нет дальнейший рассказ. Если это вообще можно было назвать рассказом. «У меня ..У меня с сестрой … У меня было с сестрой » – Никита сам ошалел от того , что выкрикнул , и замолчал , глядя себе под ноги. « Так ты бы меня позвал. Нас бы это…Как ты там… «сблизило» !» – захохотав на высказанную Никитой явную чушь , выкрикнул Борька , снова желая всех отвлечь от смутившегося друга.
Борька все больше не то, чтобы нравился Максиму …Он все сильнее поражал его и вызывал всё большее восхищение , но , конечно, Максим никоим образом не хотел походить на Борьку. Он видел , что тот ходит по некоему опасному краю , ходит ловко и бесстрашно …Но ведь все до поры , до времени…. Тут Максим начал пугаться своей неотвратимой очереди рассказывать , ведь остались только они с Сергеем. Надо будет что-то говорить, а сказать ему было нечего. У него не было ни настоящих историй , ни восхитительной ловкости придумывать подобные истории.
«Прекрасный рассказ , Никита!» – невозмутимо сказал Сергей. « Я бы не рискнул …. Нет! Инцест, все такое… Это вещь пикантная и …неповторимая. К тому же , по сравнению с тобой, я просто убог в этом вопросе. Да у меня и сестры-то нет! Ладно, моя очередь. Честно говоря, после ваших историй… Особенно , после Никиты… Хе… Я же , я же думал потрясти вас. А теперь не знаю, чем я смогу вас потрясти.
Боря рассказал о ситуации поразительной и одномоментной . Можно сказать , одноразовой . Боюсь, что моя история строится как раз на чем-то прямо противоположном. Если тут уместно сравнение. Я знал одну пару. Очень богатую и очень гордую пару. Детей у них не было , кроме одного, холодного , ужасного гермафродита по имени Лицемерие. Каждый из них был глубоко убежден в своей бесконечной правоте , каждый считал всех остальных , а, главное , своего супруга ниже , глупее и пошлее себя. Их отношения давно превратились в кошмарное, неестественное, пронзительно-саркастическое Нечто. Каждый довольно напряженно, даже зло искал в другом недостатки , изъяны и , найдя, а , может, выдумав , ехидно указывал на них . Это вообще не было мило. То есть нисколько. Мне было очень неприятно находиться в их компании . То есть , одни сплошные взаимные посягательства , упреки, холодные неприязненные перепалки.
Развод? Я уже говорил , что они были богаты , и так, знаете, очень. А когда вот такое –«Очень!» … Развод в подобной ситуации, как я понимаю, крайне неудобен и очень невыгоден. Много партнеров было завязано именно на их совместный капитал , было очень много всяких дел …. То есть это никому из них не было нужно. Но я бы все равно не выдержал …. Хотя… У меня таких денег нет и не было .Есть вероятность , что и я бы терпел из-за положения . Ладно…. Он считал ее невероятно, неслыханно тупой и самовлюбленной дурой , которая в принципе не имела никакой самоиронии и самокритики . Она , с его точки зрения, заявляя о собственной несуществующей глубине и свободе, особой свободе, на самом деле была невротичнее , глупее и проще любой уборщицы. А она видела в нем очень-очень недалекого воображалу . Такого …консерватора…. Псевдопатриарха, из тех , кто отстаивает традиции только на словах. А на самом деле, за суровым видом и лживой преданностью устоям он прятал свою бездарность , лень , беспринципность и бесхребетность. И у них были основания для таких оценок , поскольку каждый изучил своего партнера очень-очень глубоко. Изучил ,но абсолютно ничего не понял за все годы.
Странность ситуации была в следующем. Каждый из них хотел доказать партнеру именно то , что тот и так о нем знал и то , в чем пытался изобличить. Поясню. Вот как , на мой взгляд, строилось их общение. Символически.
Она выходила к нему в зеленом , например платье и говорила , «Что, видишь теперь , что мое платье зеленое? Не смей мне говорить , что оно не зеленое!»
А он в ответ – «Прекрати , прекрати эту тупую , бессмысленную ложь . Совершенно очевидно , что твое платье именно зеленое ,и ни какое другое.»
Им бы поговорить по человечески, понимаете… Печально , когда близкие люди не разговаривают . Печально , когда человек разговаривает только со своим отражением в зеркале. Но самая дикая нелепость , это когда кто-то разговаривает с чужим отражением в зеркале и ждет адекватных ответов. Но у них все было именно так. Извращенно и нелепо. Он хотел ей доказать , что вовсе не является консерватором и патриархом. А она хотела уличить его в этом же , в том что он никаким патриархом не является , а морочит всем голову. А ему она хотела продемонстрировать свою простоту и естественность и даже желание « Простого , крепкого , деревенского траха!” – как она неоднократно при мне высказывалась . Он же мечтал поймать её именно на этом , то есть обличить её в её незатейливой похоти .
Вот так. Это были самые скучные, лицемерные и недалекие люди, каких я только видел. Когда я с ними познакомился, они уже просто почти ненавидели друг друга. Вопрос , почему они выбрали меня? Тут все очевидно . С ними , с уродами никто не дружил . Понимаете? Не я , так кто-то. Самое поразительное это то , как они оба решили меня использовать. Именно КАК!
Короче, муж на второй или третьей встрече после знакомства попросил меня о «легком одолжении». О такой легкой неординаринке. Прикинуться гомосексуалистом. Влюбленным в него гомиком. Понимаете? Чтобы позлить жену и разрушить ее представления о себе, как о туповатом блюстителе традиций и морали. Как о недалеком ретрограде . Он бы притворялся , что я ему нравлюсь , и вместо отвращения он бы демонстрировал ко мне симпатию и может даже , начал якобы отвечать на мою фальшивую влюбленность. Но это не все . На самом деле под видом гомика должен был скрываться поклонник и соблазнитель его жены. Неплохо , да?! Я должен был со временем открыться его жене как поклонник и соблазнить ее . До конца или нет , мы не обговаривали. Короче , это было нужно , чтобы показать его жене , что она женщина глупая и примитивная . Что она тупая шлюшка , а ее представления о собственной широте , уме и глубине – мягко говоря, надуманы Угадайте теперь, о чем меня попросила его жена? Прикинуться гомосексуалистом! Да! Чтобы позлить мужа ! Чтобы он просто не знал , что делать , был растерян и уничтожен в свей непримиримости и выглядел трусом и бездельником , каковым и являлся.
И тут я согласился. Но с оговоркой, что делаю это только ради нее. Только из-за того , что она прекрасна , как не знаю что! То есть. Внимание! Я прихожу в семью в виде фальшивого гомосека , чтобы флиртовать с мужем и трахать жену, и все это по их обоюдной настойчивой просьбе. Представляете, какой ужас я пережил!»- Сергей засмеялся вместе со всеми.
«Сначала я строю глазки мужу, пью с ним на брудершафт, и он якобы получает от этого экстатическое удовольствие , а жена с дикими глазами смотрит на нас . А потом мы уходим к камину , что –то громко шепчем друг другу и хихикаем развратно, как только можно. Потом я подмигиваю ему , а он мне, и я иду адюльтерничать с его женой , под надежной защитой ее супруга , который нас оберегал и охранял . Далеко не все мужья, скажу я вам , так усердно охраняли свою честь, как он свои рога.
Ей я жаловался , что ее муж пристает ко мне , обещает вечную страсть. Что готов даже развестись. Да, развестись, и потом все оставить мне . Обещал ей , что мы выведем его на «чистую воду», и страшно настойчиво склонял ее к соитию. Обвинял ее в том, что по ее милости приходится изображать такую мерзость и терпеть неприемлемую жуть от ее супруга .
И ему и ей я говорил, что все это невыносимо . И ему и ей я говорил притворное «нет». Я как бы упрашивал мужа « Давайте же, мой милый , застукайте меня с вашей женой. Я умоляю, только не будем доводить , ну, …до биологической развязки….Ну, хорошо , хорошо , только ради Вас я готов потерпеть еще немного !» А потом мы с ним придумали , что я уже обязательно должен быть пойман им с его женой на самом пике неприличия. И, когда он ворвется, я должен был сказать « Я делаю это ради тебя!» Ну, что я , якобы, спасаю его репутацию обычного мужчины и главы семейства, доказывая что между нами ничего не могло быть . То есть никакого этого гомосексуального апофеоза.
В итоге. Жена –низкая женщина. Он широкий и неоднозначный человек . Благородный . Прощающий. И брак сохранен. Вы думаете , я сразу на это пошел? Я много раз отказывался. Я рассказал ей это, разумеется, как свой собственный план. И она пришла просто в радостное неистовство . То есть это просто прекрасно , что я спасаю семью , сношаясь с женой на глазах у мужа. Это очень полезно для брака. Таким образом , она спасала мужа от постыдной связи с гомосексуалистом . Ревновать мужу нечего, он же педик и ему все равно. То есть связью со мной она доказывает, что я обманывал его , и на самом деле , никаких симпатий у меня к нему нет. Если я исчезну , то развода не будет. Если , конечно , никто ничего не узнает. А кто может что-то узнать? И что узнать? В итоге. По её версии – она спасает мужа , спасает брак. А муж – пидорас и придурок , прозевавший любовника жены. Я спокойно пошел на это . Самое главное, я знал , что гордость никогда им не позволит ни в чем признаться . То есть! То есть !!! Они оба знали всё!!! И пошли на это. То есть они оба знали , что я притворяюсь гомиком . Они оба знали , что я , на самом деле, трахал жену. И они оба хотели сделать измену жены очевидной для мужа. И они пошли на это! Вот так , Витя ! Это тебе не мореплавание! » Максим очень увлекся и теперь стоял совершенно растерянный , поскольку не знал , что рассказывать. И ведь теперь все смотрели на него. Все выступили . Даже ненормальный Витя. Даже Никита что –то сказал , пусть даже нечто совсем позорное. Он знал , что, в принципе , может воздержаться . Но это в принципе. А так…Нельзя. Он не столб и не камень , чтобы молчать. Это было бы очень не по- мужски. И все-таки рассказывать ему было нечего. Никогда, никогда он не вел таких разговоров. Ему никогда так просто и складно не наврать , как Борьке. Но ведь он же и не настолько жалко, по-детски беспомощен, как Никита. Ему просто обязательно надо выступить . Необходимо принять вызов , но при этом , ни в коем случае , нельзя разменивать себя.. Сурово посмотрев в глаза выжидающе глядевшему на него Сергею , Максим произнес. « Я здесь человек новый. Мне непривычно и странно слушать такое , и… Я восхищаюсь и несколько теряюсь . И , главное, мне немного стыдно от того, что я могу вас разочаровать . У меня, знаете , только одна история . Она , может, и не очень сюда подходит , но другой нет. История простая. Хотя и имеет длинное продолжение. Однажды, очень давно. Очень давно я шел мимо одного дома и увидел девочку, совсем маленькую . Она присела под окном , ну, явно пряталась и плакала. Причем, как – то сложно объяснить … Она очень странно плакала Сразу по двум причинам. Я так понял , что ее обидели в доме и поэтому она плакала , обычными слезами. А в руках у нее были спички. Она их зажигала и подносила к стене родного дома. Хотела поджечь. А спички гасли на ветру , и она дополнительно плакала от злости на ветер, кторый мешал ей поджечь маму с папой. А я был еще мальчик . Я к ней подошел и как-то уговорил отдать спички . Говорил что –то такое умное, что так нельзя … Хотел отвлечь… . Она передумала. Стали мы с ней дружить и дружим до сих пор. Я , знаете, буду и дальше следить , чтобы у нее в принципе не возникло такой ситуации… Ситуации , вынуждающей поджигать собственный дом . До сих пор стараюсь…» «О-о-о!» – торжественно произнес Сергей . «Вот, что значит , человек не гнилой и не испорченный. Вот так вот нас, развратников! Прекрасная история. Прекрасная. Я , так понимаю, девочка –это Катя?» «Да» – упиваясь похвалой Сергея, произнес Максим. «И я надеюсь , что , так необычно начавшаяся, история будет иметь достойное, понимаешь, мой милый, «достойное» продолжение?» «Да , будет!»- в восторге от себя сказал Максим.
Максим был потрясен тем , как мощно , смело, неожиданно для всех он выступил . Он наслаждался тем , как блистательно у него получилось перечеркнуть красотой и чистотой своей истории рассказанные до него всякие гадости. И при этом Максим совершенно искренне забыл , что история была им выдумана Сейчас главным было то , что он сокрушил своими принципами и своей цельностью неприятные и пошлые россказни других участников этого сомнительного сборища. Максим так пленился одобрением всех остальных , включая Борьку , что уже почти никогда не вспоминал про то , что эту девочку со спичками он видел всего две недели назад.
Екатерину он приписал для эффекта. Более того, он и не собирался останавливать эту незнакомую девочку , понимая, что поджечь дом, ей , конечно не удастся. Похихикивая над воспитавшими любящую дочь родителями , он издали наблюдал за девочкой , над тем , как она все сильнее плачет из-за ветра , гасящего спичку за спичкой.
Пьяно радуясь своей , как ему казалось, ослепительной победе надо всеми , он совсем не сразу понял , что теперь обязан жениться на Екатерине и ему уже некуда деваться после сделанных им заявлений . Словно засмущавшись от похвал, Максим глядел на песок под ногами и не увидел из-за опущенной головы , как Сергей, посмотрев на него , покивал блистательному воплощению своего блистательного плана.
…Это было самым нелюбимым состоянием Екатерины .
Вот при таком прекрасном утреннем солнце Екатерина иногда чувствовала то , насколько она ненормальная и никогда не будет другой. Она все-таки не нимфа, и её жизнь не может вечно продолжаться вот так , как сейчас. Надо или уходить , чтобы работать и жить самостоятельной , тяжелой жизнью … Именно уходить, а не убегать.
Или оставаться, но не просто оставаться , а жить со всеми. Она опять начинала видеть стеклянные стены незримого , несуществующего санатория для душевнобольных, стены, которыми от нее отгораживались ее родные , пока она жила среди них , придерживаясь своей кривой линии поведении.
А как еще? Что им остается?
Свобода ей не подруга , не приятельница, даже не знакомая . Скорее ослепительная прекрасная дама , что всегда глядела на Екатерину свысока. Нет, нет , свобода тут ни при чем. Она видела себя всего только маленькой круглой пимпочкой , внизу , на конце маятника . И , конечно , она не может и не хочет влиять ни на какое раскачивание . Но больше нельзя было быть вот такой пимпочкой. . Нельзя. Почему она не вся море , а только вот в этих покатившихся по щекам от напряжения слезах ? Почему она не родилась морем? Или хотя бы живущим всего секунду на волне прекрасным солнечным зайчиком ? Зачем у нее это нелепое тело? Конечно , ей захотелось сходить на море , но она запретила себе опять куда-то идти и стараться забыть обо всем . Это было больше неприемлемо. Она выросла, и ссылки на непонятный , порочный маятник внутри больше невозможны даже для себя самой . Сейчас она была неприятна самой себе . Уже на данный момент ее жизнь нелепа. Она что , так и останется старой, лохматой, дикой бабой , которая , видите ли , умеет разговаривать с деревьями? Она что, так и будет десятилетиями смешить собой людей и весь мир?
А по-другому – это надо сидеть , пить это ужасное вино , и с веселыми зубами отвечать мужу ерунду для того , чтобы не выглядеть стервой и держать его в послушании. У Екатерины мог случиться обморок только от одного осознания того , что необходимо научиться говорить эти как бы ничего не значащие лживые фразы , что дурманят мужчин и служат их порабощению. Надо будет учиться вести себя. Вести себя. Вести себя …И это в тысячу раз сложнее , чем управлять автомобилем , чего Екатерина боялась больше чем мышей , грозы и темноты вместе взятых. Носить на собственном уме тяжеленую статую так ничего и не понявшей в житейских делах умершей души … Как это все для неё возможно ? Остается одно. Остается тот самый женский «Кто-то». Кто-то, кто возьмет ее , уведет и только при нем , при этом «Ком-то», она сможет жить единственно возможным для себя образом. Надо искать кого-то, и думать нечего. Конечно , у Екатерины не получилось бы искать специально . Она и не надеялась. Само найдется , надо только начать, а вот как начать, она чувствовала и уже шла к морю. Шла , насколько могла, озадаченно , по – деловому. Такого серьезного отчаянья , а , главное, такого странного понимания у нее еще никогда не было. И…. Екатерина очень резко остановилась , словно уткнувшись в стену , возникшую на пути ее обычных петляний. Ведь к морю –то она идет не просто так ….. К морю можно было идти только для того, чтобы встретиться там с Огрызком.
Конечно, Огрызок никак не мог быть этим «Кем –то», но она не только не развернулась , а, невероятно удивленная, еще быстрее пошла на берег. Екатерина впала в гадания , очень характерные для многих девушек в подобных ситуациях . Она, конечно, загадывала. Ей очень хотелось увидеть Огрызка . Не исключено , что она сейчас решила ногами , что «Кто-то» – это он. Хотя это было невозможно. Значит , если сейчас встретит , то это ОН. А если не встретит, то будет искать дальше. Загадывания были сейчас очень кстати, поскольку она ни в чем не могла разобраться и даже не могла почувствовать , хочет ли она встретить Огрызка для разрешения своей судьбы или нет.
Она совершено не понимала себя, когда ступила на песок пляжа. Радовалась, ждала и пугалась. Если бы она была мужчиной то , наверное, сейчас бы сделала все , чтобы прийти в себя. Но женщины иногда ждут именно таких моментов , чтобы подруга –судьба взяла за плечи и вывела куда надо. Это было то самое главное предчувствие и то самое главное ожидание неизвестно чего ….
Кто угодно обиделся бы на судьбу , если бы поиски «Кого-то» окончились только странной прогулкой к морю. И кто угодно на месте Екатерины испугался бы, как она , из-за того, что судьба взялась за нее всерьез , приведя на берег Огрызка. «Чего зачастила, красавица? Кожа сохнет без моря ? Или решила подарить мне к годовщине коллекционные спички ?». Будущее угрюмой , ужасной стеной надвинулось на Катерину. Неужели голос Огрызка – это последняя дверь , лазейка во что-то хоть сколько-нибудь приемлемое для нее. Но ведь Огрызок был здесь, как она загадала! Значит … Бежать! Бежать окончательно ! Навсегда! Да! С человеком , которому нечего терять . С понимающим и странным. «Увези меня!» -слова выпали из нее уже вместе со слезами .
Подойдя, она обняла невозмутимого Огрызка. В его спокойствии она хотела чувствовать надежду и хоть что-то навсегда окончательное и умиротворяющее. Огрызок довольно долго молчал , поводя взглядом по ослепительному морю поверх Екатерины. То ли от него правда пахло дымом унесшего Кристину пожара , то ли это казалось. Наконец, отказавшись быть крючком , на котором повисла жизнь Екатерины , Огрызок немного пошевелил головой , явно намекая на то, чтобы она освободила его шею. «Понимаешь … У меня больше не осталось построек , чтобы тебя сжигать. В сарае мы жить не можем, а сжигать тебя в доме вместе с бабкой и родителями – как –то… Сложно … Всё только закопчу без толку. Времени много прошло, я уже навык потерял….» Огрызок понял , что Екатерина заслуживает чего-то большего , чем шутки, и заговорил нормально. « Катя….Нам некуда бежать. Да я и не хочу . Мне не так уж и плохо , как ты, наверное, думаешь. Конечно, мне уже никогда не быть выдающимся человеком …Но, в общем … Есть кому меня пожалеть , понимаешь? Убьют меня за тебя , Кать… Просто убьют . Догонят и убьют. А я боюсь. Уж я-то знаю, что такое бояться, да? Я ведь самый настоящий трус . Я понимал , что делаю , и все равно даже ничего не попытался предпринять. Убежал, и все. Все правильно и справедливо. Все правильно. Так что ,милая, спасибо за честь. Но не надо. У нас вообще никогда и ничего не может получиться …» Екатерина впервые услышала отказ. Такой отказ. И от кого, самое главное! Она больше всего боялась согласия . Страшно жалела о своем загадывании . Уже придумывала , как лучше всего перед ним извиниться …. . Но её совершенно поразил его спокойный и уверенный отказ . Огрызок её отверг ! Отверг ее саму целиком , полностью.
Огрызок покачал головой на ее слезы. « Давай. Ничего не было . Я не знаю, чего я там в тебе понимаю, но мне кажется , понимаю. Ничего не было , не волнуйся. На , возьми на память. Ее никто не видел , кроме тебя. Никто не узнает , что от меня. А в общем, если хочешь, допей и выкини.» Огрызок протянул ей фляжку . Екатерина , конечно, хотела ее оттолкнуть и убежать , но взяла из-за содержимого. «Только в книжках все куда-то могут убежать . Все будет идти , как идет. Если уж я здесь остался…» Поняв ,что Екатерина его не слушает , Огрызок спокойно улыбнулся и пошел по своим непостижимым тропам позора . Екатерина сделала три медленных шага и на каждый шаг выпивала по глотку.
Будущее летело навстречу серой , неотвратимой громадиной , и Екатерина закрыла глаза, чтобы не смотреть , как она врежется в нее. Она спокойно ждала столкновения, понимая , что столкновение неотвратимо , как асфальт , когда летишь с десятого этажа , как несущаяся навстречу в шторм набережная . Она была готова отлететь, разбиться и покалечиться . Но все оказалось по- другому. Будущее было серым и мягким, как туман. В нем вполне можно было двигаться и рассуждать. Екатерина никогда не рассуждала как другие женщины. Она завидовала их способности высчитывать какие-то варианты и возможности. А тут она спокойно , насколько это было возможно для уже очень пьяной юной девушки, стала размышлять о том, что неплохо бы ей было что- нибудь такое предпринять , чтобы изменить все хоть как-то к лучшему , и при этом серьезно не рубить свое естество . Не истекать невидимой кровью , но постараться сделать с собой что –нибудь такое , чтобы это было приемлемо для окружающих… Если бы такое рассуждение пришло Екатерине годом раньше , то она , замотав головой , отчаянно побежала прочь , понимая ногами больше , чем разумом, что для нее тут нет никаких вариантов. Но сейчас рассуждение почему-то не прекратилось. Еще два мгновения – и она увидела этот «вариант» . И изумилась тому , как все просто.
И поняла, почему другие женщины так просто находят для себя все эти «варианты». Надо , хоть на секунду, понять для себя свою пользу, и все. Конечно же , у нее есть «вариант». Конечно , есть! А почему она не может подумать о своей пользе, если ее так прижали? В конце-то концов! Екатерина сильно развеселилась от этой мысли , а еще от удовольствия вследствие своей внезапно появившейся способности рассуждать. Перед домом она допила фляжку и бросила ее в шиповник , которым обильно оброс забор.
А затем , преодолев легкую тошноту от последнего большого глотка, она зашла на веранду , где сидел украшенный прекрасной россыпью солнечного света Максим .
(Фляжку она потом достала из шиповника и хранила в красивой коробочке среди запрятанных вещей . До конца жизни ей удалось удержаться и никому никогда ее не показать.)
А Максим действительно сидел очень царственно . Он физически ощущал в себе мудрость и особую величественность. В первую очередь , это было связано с двумя рюмками сладкой водки . Этой водкой Сергей угостил его в своем доме на прощание. (После окончания странной встречи с откровенными разговорами Сергей пригласил к себе домой всех её участников .)
В Максиме пребывали невероятная гордость и невероятная ответственность.. Он должен сделать предложение Кате. Это уже неизбежно. На секунду вспыхнул опечаливший его образ Зины . Теперь она для него недоступна . Но зачем, зачем ему нужна эта развратная свобода?! Пусть достается всяким пошлякам , вроде Борьки. Наверное Зина решила , что после ее прекрасного поцелуя он полностью находится в её власти? Так вот! Не видать ей его, не видать ! Она и понятия не имеет о том , насколько чисты и ответственны могут быть мужчины. Пусть узнает об их помолвке и поймет , что разврат далеко не всегда всесилен!…
Они с Катей так давно знают друг друга, и он всегда защищал ее и всегда приходил ей на помощь. Он не дал ей поджечь свой дом и не даст ей поджечь свою жизнь. Не даст! Для этого и нужен мужчина , чтобы сберегать …чтобы беречь. Да. Для этого. ( Максим , конечно, забыл , что история про поджог дома не имеет к Кате никакого отношения . Для него сейчас абсолютно все проистекало одно из другого . И само собой, во всем подразумевалась его правота . Совершенно во всем.) Это же ведь не просто брак . Это символ настоящих чувств и настоящей жизни. Правильной жизни . Правильных поступков и решений . Этот брак станет великолепным , ослепительным примером для того сомнительного общества , из которого происходит Катя. С них, с их прекрасной семьи начнется новая страница в жизни этих людей, что вступают в брак цинично, рассудочно , по расчету . Многие же смотрят на него …. Смотрят на них с ожиданием … И , конечно, молодые люди из здешнего общества смотрят на них с надеждой . Им же нужен правильный пример! Они с Катей… Максим мог придумать еще множество замечательных причин для того , чтобы сделать предложение , но тут вошла Катя. Она была очень спокойна , и посмотрела на него выжидающе и странно. Максиму показалось , что его кишки надавили снизу на легкие, . и он поперхнулся вылетевшим изо рта тревожным воздухом.
Катя склонила голову и пробормотала «Максим надо… Мне нужна…Нужен… Нужно новое…И ты…» Катя думала , что владеет Максимом , как старым плюшевым мишкой, и он немедленно будет играть во что она захочет и когда она захочет. Но как надо управлять живым мужчиной , чтобы он сделал предложение? У Кати совсем не было никаких таких навыков. Да и нельзя выпрашивать предложение . Все-таки , надо чтобы мужчина сделал предложение как бы от себя . Хотя бы формально . Максим страшно растерялся. Только что он шел по основаниям для брака как по незыблемым каменным ступеням , а теперь они все вдруг куда –то провалились . Еще вчера он бы дико, неистово испугался и отступил. Но теперь он был пьян, ( и очень) , а тут еще появилась невероятно вдохновившая его лихая мысль .
« Откажет , к Зинке пойду! Подумаешь…» Уловив Катино ожидание , Максим подошел к ней и , так и не поняв, что она пьяна, пьянее его , сказал. «Я давно тебе хотел сказать….. Катя, любимая…Ты выйдешь за меня?» Только теперь Екатерина поняла , что сейчас надо решать самый главный вопрос в жизни , а она пьяная. И потом будет невозможно хоть что –то отчетливо вспомнить. Даже будущим детям придется врать . Ну, что она за тупая дура?! Ну, вот что она устроила?! Катя запылала в очень знакомой тревоге перед побегом.
Ветер за окном шумел морем и деревьями . Подумав о деревьях, она вспомнила свою поляну и «генерала». Не может же она выйти замуж, не посоветовавшись с «генералом»?! Это невозможно! «Нет! Нет!» – панически подумала она. «Катя, ты выйдешь за меня?» – снова спросил Максим , глядя в ее тревожно метавшиеся глаза.
«Нет!»- снова подумала Екатерина.
Войдите, чтобы оставить комментарий