Глава 1. Детство
Первые моменты жизни я плохо помню. Я думаю, что подобное никто не помнит. Это было давно, что я могу сказать очень точно только пару вещей.
Во-первых я родился в поселении людей на одном из деревьев в гнезде, как и полагается обычной вороне Во-вторых я точно помню моих родителей. Моего отца звали Энифел, а мать Горри. Это были вороны средних лет, отец был тучным и крупным, да и моя матушка тоже была не из маленьких. И наконец, у меня было два брата и сестра. Старшего звали Оригонгл, младшего – Тороро, сестренку – Зинофер. Меня же нарекли Глокос.
Я помню смутно, как мать приносила в клюве и орехи, и мясо, и личинок ,и все , чем можно накормить птенцов. Я если честно уже и не помню, я ли отнимал у братьев еду, или они у меня, но помню, как родители кричали на нас. Особенно – отец . Его карканье было настолько громким , что люди , которые шли под нашим деревом озирались на наше гнездо и что-то говорили, но я не понимал, о чем именно были эти слова. То ли об отце, и его крике, то ли о том, что там на ветке вообще кто-то сидит . Это и не важно.
Но среди всех случаев из детства я помню точно один спор и то, что было после него: мы с братом Тороро поспорили, что нас будут учить летать уже сегодня (так говорил я), или напротив, что это будет послезавтра или завтра (так говорил Тороро).
-Я слышал от мамы, что нам пора уже доучиться летать, сказал я.
-Да как же? Зачем? Зачем нам летать? Тут и так хорошо, зачем учиться тому, что заставит нас покинуть гнездо?
-Да как же ты не понимаешь: если мы покинем гнездо , то сможем изучить то, что находится за его пределами. Разве это не интересно?
-Нисколько. Вот сидеть в гнезде – это удовольствие . Тут уютно и все родные близко.
-А какая вам разница, когда мы научимся летать? вмешался Оригонгл. Когда нужно , тогда и нужно.
-А по-моему прав Глокос … кротко ответила Зинофер. Мы уже и правда достаточно взрослые.
-Да ну вас! обиженно проскрипел Тороро. Вы все зануды! Вам только поскорее выбраться , а я хочу тепла и уюта.
-Полно тебе , утешал Оригонгл. Вот как найдешь вторую половинку , так и совьешь с ней гнездо, и будете счастливы.
Разговор прервала мать, только что прилетевшая с гусеницами в клюве. Она выглядела явно взволнованно и рассеяно, уронив одну из гусениц прямо на лоб Тороро.
-Прости, пожалуйста… кротко извинилась мать.
-Ничего страшного, мамочка!
-Эхххх … Какие вы уже взрослые у меня! Вы так выросли за это время!
Тут прилетел отец. Он был угрюм , но сильнее , чем обычно.
-Милая, ну что ты с ними все как с маленькими… Эти вздохи ни к чему не приводят, вон какие они большие! Небось кто-то из них уже хочет вылететь из гнезда восвояси. Что скажете, мальцы? Готовы учиться летать?
Я с сестрой утвердительно закаркали, Оригонгл равнодушно смотрел на происходящее, один только Тороро возмущался:
-Да как это так? Ну мы не такие уж и большие! Нам тут самое место! Ну еще пару дней!
-Что значит пару дней? возмутился и гаркнул отец. Вот ты первый и полетишь!
-Что ?
И отец столкнул Тороро с гнезда. Через несколько секунд после падения То взмыл на уровне гнезда. Полет продлился недолго, и мой консервативный брат вернулся в теплое и уютное гнездо. Он обиженно посмотрел на отца.
-Ну, кто следующий?
-Я! громко выкрикнул я.
Отец столкнул меня. Я сначала падал, как всегда, но потом поймал воздух крылом и взмыл. Мне не передать те ощущения, что были испытаны мной в тот день, когда я впервые полетел. Это были воистину сказочные чувства. Подо мной все тот же двор, но я мог его видеть под разными углами. Ветер нес меня так, будто я его часть – так легко я парил в воздухе. Привычный запах гнезда исчез, и я почуял столько всего: до меня донеслось столько разных ароматов, что голова кружилась. Мелькало столько разных красок, что мои глаза , привыкшие все видеть из гнезда напряглись.
Одним словом мой первый полет я помню до мельчайших подробностей: каждый куст, каждый дом, каждое дерево, каждый человек – все что только можно. Это было незабываемо.
-Ну что малец, как полет? спросил отец.
-Это было так…
-Волшебно? Увлекательно? в глазах отца мелькнула искра, которую я никогда не видел.
-Да!
-Ну а ты что скажешь, То?
Тороро обиженно сидел и молчал. Отцу это явно не понравилось.
-Ну что молчишь как пень?
Но мой брат-домосед так и не ответил.
-Дятел с тобой… Кто следующий?
Дальше полетела Зинофер, которая отозвалась о первом полете столь же восторженно как и я. Оригонгл был последним. Он был ни восторжен, ни испуган и как всегда безразличен к происходящему.
-Ну все, прощайте мама и папа! Я вас любил и буду любить! Прощайте! прощался я.
-Ты куда это собрался, щегол? Оборвал меня отец. Думаешь научился летать и сразу уйдешь? Нет… Так не пойдет. Вам еще с нами жить да жить!
Я немного смутился за свою глупость и поспешность. Тороро облегченно вздохнул, но ничего не сказал. мать была рада нашим первым шагам к самостоятельной жизни.
С тех пор моя жизнь изменилась: я с нетерпением все ждал новых учебно-летных дней, как и моя сестра. Оригонгл не выказывал ни радости, ни грусти, а лишь задумчивость. Когда я его расспрашивал о чем он думает, то он ответил, что думает о том, как он построит свою жизнь. Тороро становился с каждым днем все более невеселым и сердитым. Он перестал общаться с отцом. Они сильно поссорились.
Мать становилась все более рассеянной. Эта черта стала активно проявляться с того самого дня. Она вместе с тем становилась все мягче, и вовсе перестала кричать на нас.
Близился все день, который заставит нас окончательно покинуть гнездо. Я уже предвкушал то, как я найду стаю, в которой заведу новых знакомых – таких же молодых и беззаботных ворон. То же чувствовала и моя сестра. Оригонгл все также молча думал о чем то. Тороро до сих пор не простил отца, за то что тот скинул его из гнезда бесцеремонно и грубо.
День, когда я улетел из гнезда был ясным, это я помню хорошо. Я сиял от счастья. Сестра хоть и была рада, но и была немного взволнована, Оригонгл был серьезен, а Тороро испуган. Отец был сильно зол. Он был из тех ворон, что не любят грустные прощания. Мать несколько раз хотела закричать от боли, но сумела сдержаться.
-Ну что, мальцы? Надоели вы нам уже, видеть вас не хочу. Кто летит первый? так отец пытался сдержать эмоции.
-Я.
-Глокос, сын мой. Запомни: долго в стае не живи – разгульный это образ жизни. Заводи знакомства только с умными воронами, глупых избегай – вторые тебя ничему не научат, а только раскрепостят разум. Помни нас, своих родителей, помни и своих братьев и Зинофер. Стремись к познанию – оно откроет путь к тому, что недоступно глупцам. Как только найдешь жену, не бросай ее. Только если она умрет, ты можешь найти кого-то другого. Не смотри на внешность, это лишь оболочка, смотри на внутренний мир. Ну все, вали! А то я видеть тебя не могу! отец отвернулся.
-Сыночек! моя мать начала грустно гаркать, не в силах сдерживать себя. Сыночек мой! Она начала тереться о мою шею, как положено выражать любовь у всякой любящей матери.
В моем горле слышались краткие и грустные “крак”.
-Нарыдались? сказал отец нетвердым, но сдержанным голосом.
-Прощайте маменька, папенька! Я буду помнить вас всех и отцовское наставление. Я полетел. Мне было и грустно, и радостно одновременно. Грустно потому, что я улетаю от семьи, а радостно потому что я начинаю взрослую и самостоятельную жизнь. Я почти ничего не знал о будущей жизни, и не имел понятия, как я буду жить, помимо того, что мне нужно найти стаю молодых соплеменников. Я сильно надеялся увидеть каждого из членов семьи, когда-нибудь встретится с ними. Даже отца и Тороро я бы с радостью вновь увидел, как бы они ни были далеки от моего мировоззрения.
Войдите, чтобы оставить комментарий