Я замедлила шаг и придержала Риджа за ошейник. В соседнем дворе что-то происходило. Большая стая голубей стояла на земле — совершенно спокойно. Просто стояла и смотрела.
В центре этого молчаливого круга большая черная ворона убивала еще волне живого голубя. Не быстро. Методично. Она подходила, клевала его по голове со всей силы — и отступала на шаг. Голубь, покачиваясь, отходил назад. Она снова подходила. Снова клевала.
Он не улетал и не сопротивлялся. Я присмотрелась — крыло было повреждено. Голубь просто не мог.
Ридж, который обычно довольно живо реагирует на любую птицу, стоял рядом со мной неподвижно.
Я не могла понять: ворона убивала его из жестокости? Или добивала, чтобы не мучился — потому что видела то, чего не видели другие: он был обречён. Крыло сломано, улететь невозможно. Рано или поздно его нашли бы дворовые кошки. Это был лишь вопрос времени. Или она просто, не думая, делала то, что могла?
Но больше всего меня поразило другое. Остальные голуби не улетели и не вмешались. Стояли вокруг и наблюдали — спокойно и совершенно равнодушно. Как будто это было чужое дело. Как будто пока не твоя очередь — можно просто смотреть.
Я потянула Риджа за поводок, и мы пошли дальше, но я ещё долго оглядывалась.
© Ирина Дуканич-Иоффе



Войдите, чтобы оставить комментарий