Я сидела и перечитывала сообщения. «Извини, обстоятельства поменялись». «У меня планируется запись к стоматологу». «Я не поеду без писателей — я хотела именно в этой компании». Держу телефон в руке. Пальцы сжимаются. На глазах слезы. Месяц назад меня попросили помочь с организацией литературного ретрита.
— От нас точно едет пять авторов, — сказал он. — Поможешь добрать людей и взять организацию на себя? — Помогу, — согласилась я, понимая, что на это уйдет уйма времени, которого у меня нет. Но — согласилась. Люблю помогать людям. Написала программу мероприятия и начала готовиться — договариваться, собирать людей. С писателей предоплату не брала — близкие люди, неудобно как-то. За неделю до поездки отказался главный — лидер писательского сообщества. Его позвали с гастролями в другой город — и он выбрал гастроли. Следом, один за другим, отказались ещё четверо. Даже те, кто неделю назад говорил «точно еду». Я сидела, сжимала телефон и думала про стоматолога из сообщения. Стоматолог… Потом немного отдышалась. Злость никуда не делась, но притихла, а на её место медленно, как вода сквозь тоненькую трещину, стала просачиваться обида. Тихая и неудобная — та, которую не покажешь и не объяснишь. Сидит внутри, давит и дышать становится трудно. И я подумала вот о чём. Сейчас модно говорить: никто никому ничего не должен. Живи для себя. Твои границы — твой приоритет. Обстоятельства меняются — и это нормально. Может, и так. Но я не хочу так жить. Ведь когда я говорю «да» — я именно это и имею в виду. Когда я обещаю — помню. Когда меня просят о помощи — прихожу. Да, я понимаю, что не должна. Но если жить иначе — зачем вообще все эти «точно еду» и «я с тобой»? В пятницу мы всё-таки едем. Нас меньше, чем планировалось, но те, кто едут — едут по-настоящему. И я им уже благодарна. Заранее.
© Ирина Дуканич-Иоффе
Войдите, чтобы оставить комментарий