«Фимиам для одной звезды»

Лишь одна звезда в ночи сияла,

Заполняя светом хлябь и пустоту.

Селена, влажной дланью обнимала,

Свою погибшую сестру — Аста́рту.

Млечный Путь, что прах богов и галактик,

Возжёг лишь один священный фимиам.

И в жертву принесла созвездья-материки,

Чтоб осветить её немой астральный храм.

Сам Уран, коварный, создавая искусство,

Застыл, сражённый дивным результатом:

Её лицо — забвение и чувство,

Бесконечная власть кисти над холстом.

Два ока — ночь, где кроется цикута,

Но на свету — густой и тёплый янтарь.

В них Фебов дар и яд разнузданного Люта,

Её свет — вечное солнце,что не смог отменить даже Зевс-громовержец,сжигая свой алтарь.

И прах миров, и грязь богов завидовали Астре,

Чей свет не мог затмить их сумрачный удел.

Им не сложить из глины храма и счастья-

Их жребий — тень, да грязь, что вечно холодел.

Их зависть — яд, что плоть богов разъела,

Они ткали из праха и золы

Свой уродливый псевдо-небосвод,

Чтоб свет души святой навек укрыли.

Но вот парадокс: зеркало — лишь призрачность,

Поглотившая свет, как Хаос — бытие.

Та звезда, что стала эталоном вечности,

Сама сгорит, пьянея от свеченья.

И яркая звезда создаст новый повод,

Чтоб ярость в очаге миров сильней разжечь.

Для пыли ж — лишь один, жестокий довод:

Не тронь, что не твоё. Не смей — и не умей.