Ты входишь в комнату без стука,
Снимая маску кролика с лица.
Во мне опять ликует скука,
И ревность пляшет до конца.
Я затянусь. Ты снимешь туфли.
В бокале — яд, а не вино.
Мы эту ночь с тобой придумали,
Чтоб уничтожить всё равно.
Ты положишь ногу мне на горло,
Улыбкой разрывая тишину.
Скажи, зачем ты сердце мне простреливала,
Когда я сам просил войну?
У них совпали омуты и черти,
Мои руки бесятся во тьме.
Я закрою глаза. Только не в смерти,
А в этой сладкой, липкой кутерьме.
Пусть те, кто трогал тебя, удавятся,
Или я сам веревку им сплету.
Мы с тобой друг другом не наедимся,
Но и не бросим эту пустоту.
Сжигай мои рукописи, Маргарита.
Пей мою кровь, как вишневый сок.
Вся наша жизнь — разбитое корыто,
Где каждый сам себе пророчит рок.
За нами наблюдает сатана,
Он в этой спальне — третий лишний.
Любовь — это когда одна война,
А остальное — просто пепел вишни.
Я наберу в ладонь окурков грязь,
Смешаю с красным соком на столе.
Скажи мне: «Уходи». Или: «Останься, мразь».
Ведь мы давно уже на дне.
Ты — мой декаданс. Мой смертный грех.
Мой самый нежный, беспощадный враг.
Я буду целовать тебя при всех,
А после — тихо ненавидеть в темноте.
Поэт умирает. Но муза его бессмертна.
Она руками своими нежными
Петлю на шею набросит мне.
Войдите, чтобы оставить комментарий