«Манавгат»

Это была моя первая поездка за границу вместе с женой и детьми. Через Военно-страховую компанию «Воентур» мне посчастливилось приобрести путёвку на отдых в Турцию, как  военному пенсионеру вместе с членами моей семьи. В то время для многих клиентов «Воентура» действовали льготные условия — частичная компенсация стоимости путёвки и перелёт за счёт средств Минобороны. Компания брала на себя всю цепочку: от планирования и отбора участников до оформления документов, перевозки, в том числе чартерными рейсами, и размещение в отелях. Иногда даже  предлагались варианты покупки путёвок в рассрочку или в кредит через договоры накопительного страхования. Отдыхать мы были должны 14 дней в отеле Miramare Beach Hotel, район Сиде, посёлок Кумкой.  Расстояние от аэропорта Анталии до Кумкоя — примерно 60–65 километров, т.е. около часа пути. 

Посёлок будто создан, чтобы не замечать течения времени: узкие улочки, прикрытые тенью от пальм, небольшие магазинчики с сувенирами и кафе, где подают крепкий турецкий кофе и хрустящие симиты — бублики, щедро посыпанный кунжутом. Здесь нет суеты больших курортов — только лёгкая, почти уютная тишина, нарушаемая звонким смехом детей.

В паре минут ходьбы от этой мирной картины раскинулся Miramare Beach Hotel — пятизвёздочный силуэт на фоне лазурного неба. С первого взгляда он кажется не столько громадным, сколько собранным, будто специально выстроенным так, чтобы не спорить с морем, а подчёркивать его красоту. Рядом, чуть выше, будто брат-близнец, стоит Miramare Queen — и вместе они образуют маленький мир, где пляж, аквапарк и зоны отдыха словно принадлежат всем сразу, образуя единую территорию.

Утро в Кумкое встречает мягким шёпотом волн и тонким запахом моря, смешанного с ароматом разогретого солнцем чёрного вулканического песка. Сам посёлок будто создан как идеальное обрамление для отдыха. Он не пытается поразить масштабом, а берёт другим спокойствием, простотой и близостью к истории. Всего в 6 километрах отсюда лежит древний Сиде — город, где камни помнят шаги римлян, а закаты над храмом Аполлона заставляют замирать даже самых равнодушных к древности. Сюда легко доехать на долмуше — турецком маршрутном такси, обычно в виде небольшого микроавтобуса, а потом вернуться обратно в Кумкой, где всё по-прежнему тихо и уютно, будто создано для того, чтобы выдохнуть и наконец-то почувствовать: отпуск начался.

 Через несколько дней пляжной нирваны всей семьёй решили съездить на экскурсию: выбрали яхт-тур по реке Манавгат с выходом к морю. Организаторы забирают туристов прямо из отеля в Сиде и везут в речной порт Манавгата, что примерно в 5 км от курорта. Там вы садитесь на комфортабельную яхту, и путешествие начинается. Ключевая точка маршрута — место, где Манавгат впадает в Средиземное море: с одной стороны — прохладная пресная вода, с другой — солёное море, а между ними — полоса песка. Можно искупаться в обеих — контраст температур весьма бодрит. Это не обычный пляж, а уникальное природное явление. 

Маршрут от Манавгата к Средиземному морю действительно впечатляет. Река берёт начало в Таврских горах и несёт свои воды к морю, образуя живописные пороги и каскады. Её питают холодные горные ручьи и подземные источники, поэтому вода в реке действительно очень холодная — даже летом её температура редко поднимается выше 12 °C. 

Но вот что меня поразило на самой яхте… 

Внутри всего её корпуса была проложена труба — извилистая водяная горка, начинавшаяся на  фордеке — палубе на самом носу яхты, и выходящая выше ватерлинии на правом борту ближе к корме. Вход в трубу напоминал будку театрального суфлёра — такую же узкую, с низким сводом и резными краями, будто вырезанными по старинным эскизам. Казалось, внутри кто-то должен сидеть и шептать подсказки, но вместо голоса слышался только гул воды, бегущей по желобу.

Молодой турок сидел у входа в трубу и допускал к спуску очередного психа только после того, как видел, что предыдущий вывалился как какашка из выходного отверстия на корме. 

Естественно, я пройти мимо этого атракциона не мог! 

Я сел на площадку перед трубой, опустил ноги в узкий проём, взялся за поручни, оттолкнулся — и понёсся в полной темноте вниз, скользя по воде в нижней части трубы. Время будто остановилось: вокруг была только чёрная пустота, скрежет металла и холодный поток, швырявший меня из стороны в сторону. Каждый поворот трубы отзывался резким толчком, а впереди по-прежнему не было ни намёка на свет — только гулкое эхо и ощущение, что этот спуск никогда не кончится. 

Ни я, ни турок не сделали поправку на мои внушительные габариты — 92 кг., поэтому где-то в середине водной горки я застрял на очередном повороте. Поначалу я даже не испугался, а только подумал:

— Ну, и как же басурмане будут вызволять меня отсюда? 

Довольно быстро пришло чувство страха:

— Как бы турок не запустил очередного психа в трубу! На такой скорости тот мог бы и голову мне снести своими ногами!

Время тянулось как резина, но ничего не происходило. Я робко стал двигать ягодицами, пытаясь хоть как-то продвинутся вперёд. Руками помочь себе я не мог, поскольку они были прижаты между корпусом и трубой. Продвижение вперёд происходило буквально по сантиметру. Наконец, я услышал шум воды — её поток усилился.

— Они что, решили утопить меня, а уж потом достать из трубы? — запаниковал я и активно задвигал корпусом.

В сочетании с нарастающим потоком воды это помогло: сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее я продолжил свой спуск.

Первое, что я увидел, когда клоака наконец выплюнула меня, — это испуганные глаза моей жены, которая смотрела на меня сверху вниз, перегнувшись через реллинги. Впрочем, от шока я избавился довольно быстро. Достаточно было только подняться на палубу, где я рванул стакан ракы, который мне лично поднёс капитан яхты.

Вот только с тех пор я заметил, что начал страдать клаустрофобией. Замкнутые пространства теперь действовали на меня как сигнал тревоги: сердце начинало колотиться, воздух будто становился гуще, и единственным желанием было оказаться там, где есть простор и ветер. Даже процедуры МРТ я стараюсь избегать, если это возможно. Впрочем, с точки зрения психологии причины мне понятны! Я их уже описал в своём рассказе “Эффект Зейгарник”.