«ДЗОТ»

..Из цикла «Три дня войны…»

Девятого октября 1943 года 52-я Гвардейская танковая бригада заняла подступы к деревне Иваньково. Вместе с ней — истребительно-противотанковая батарея под командованием гвардии старшего лейтенанта Ивана Вуеца. Ждали наступления.

Орудия расположили на обратном склоне холма и забросали ветками. Расчёты отдыхали тут же — привалившись к пушкам.

Прохладный ветер метался между холмов, заставляя скрипеть голые ветви. Срываясь в порывы — пронизывал влажным, стылым воздухом.

Вдалеке, то справа, то слева, слышались одиночные выстрелы, как короткие, хлесткие щелчки хлыста. Похоже, снайперы вышли на охоту. Редкие разрывы отзывались глухим эхом — и наступала ещё более тревожная тишина.

— Где комбат? — тихо спросил Александр, подойдя к группе артиллеристов. Солдаты пожали плечами. — Будет искать — я там. – и кивнул на гребень.

Как только взгляду открылся вид на деревню и дальние подступы, он остановился, не поднимаясь на вершину. Вдалеке виднелись сгоревшие дома, поваленные заборы, перелески, овраги, огороды, редкий кустарник. Одиночные деревья на склонах. Прямо впереди, в пятистах метрах, тянулись пологие холмы. Где-то там, за неровностями рельефа, от деревни и до самого Днепра, тянулись немецкие позиции.

— Они ждут нас! Мы ждем приказ! – проговорил он вполголоса.

И тут же почувствовал чьё-то присутствие. Замер, медленно расстегивая кобуру, нащупывая холодный «ТТ».

— Что вы сказали? – спросил за спиной тихий голос.

Александр резко повернулся и отскочил в сторону, выхватывая пистолет.

— Комбат… Блин!.. Выстрелить же мог.

— Почему один? У танкистов разведку взяли прошлой ночью.

— Извините, товарищ гвардии старший лейтенант.

— Ладно. – Вуец слегка хлопнул Александра по плечу. — Что высматриваете?

— Склоны впереди, а на них кустики. Видите? Деревца ровнёхонько так стоят.

— И что?

— Я б на их месте там пулеметы поставил.

— Так это ж шагов пятьсот. Уйти не успеют. А немцы хороших пулеметчиков берегут. – и он развернулся в сторону спуска.

— Может туда пару снарядов зарядить? – предложил артиллерист.

— Особисту объясняться хотите?

— За что?

— За то, что не было целью раскрыть батарею.

— А если там… – но посмотрев на командира — замолчал.

— Разведка проверяла.

— А если потом поставили? Или наши не заметили?

— Пошли! – твердо сказал комбат и махнул рукой в сторону батареи.

Вернувшись на позиции, Щербак направился к своему орудию, но старший лейтенант остановил его:

— Приказа еще не было, но я думаю, что утром начнется.

— Да уж… Все заждались. На нервах все.

— Готовьтесь. Надеюсь не забыли, что вы командир орудия?

— Нет конечно. Скорей бы сержант вернулся.

— Вернется. Но куда? Так что привыкайте. Авторитет у вас есть. Бойцы вас уважают. Осваивайтесь. – и, козырнув, они разошлись.

Далеко за полночь. Расстелив плащ-палатку на куче срубленных ветвей и положив под голову планшет, Александр вглядывался в серую пелену неба. Война напоминала о себе далёкими взрывами, редкими выстрелами и мгновенными затишьями.

«Холмы, не горы, конечно, — взгорки». Ряд небольших деревьев на возвышенности беспокоил его. Чем‑то они не нравились деревенскому парню. «Что‑то там не так…» — подумал он.

Где‑то вдалеке хлопнул одиночный выстрел, потом ещё один, и ещё… Высоко в небе, под мерцающими звёздами, в сторону немецких позиций пролетали бомбардировщики — утюжить дальние оборонительные подступы противника.

Орудия стояли, прикрытые ветками. Расчёты сидели у пушек, кутаясь в шинели. Соблюдая тишину и маскировку, не курили и молчали.

Скоро утро. Ожидание тяготило. Хотелось есть, но пайки закончились ещё вчера. Послышался шорох. В темноте смутно показался силуэт.

— Вуец идёт… — зашептались артиллеристы, вскакивая. Поднялся и Александр.

Комбат махнул рукой:

— Отдыхайте. Сидорчука не видели? – спросил он.

— Да метался тут где-то. – ответил боец.

— Был тут, на батарее. – подтвердил другой.

— Ну появится…. – процедил старший лейтенант и растворился в темноте.

Валька Сидорчук, средних лет, маленького роста, со смешным говором. Он улыбался даже когда его ругали — и это злило начальство. А когда он что-то говорил, то все ухахатывались и принимали всё за байки. Он не обижался и превращал в шутку, даже когда его без злобы, называли «метр с кепкой» или «полторашка».

Коренастый, он бегал так быстро, что под ним не было видно ног — казалось он парит в воздухе. А в бою Валька таскал сразу по два ящика со снарядами, и чтобы они не цеплялись за землю – приподнимал их. Редко кто мог удержаться от смеха, видя его с растопыренными согнутыми локтями, бегущего к расчетам.

Он даже ругался, улыбаясь:

— Два яшчика в мынуту… — глубоко дыша, бурчал он на артиллеристов. Те смеялись, забирая боеприпасы. — Хлопцы! Порижэ… Порижэ пуляйтэ. Майтэ ж совисть. Я ж не поспиваю… – и с серьезным видом мчался за следующими снарядами.

Обойдя батарею и окрестности, комбат вернулся.

— Не появился? – спросил он с явным раздражением.

Солдаты опустили головы и пожали плечами. И тут из ниоткуда, из темноты, появился Валька со своей огромной улыбкой, держа в руках два котелка. Все на секунду оторопели.

— Рядовой Сидорчук! Вы где были?

— Я. – крикнул он шепотом, улыбаясь и изобразив «смирно» с вытянутыми перед собой руками, сжимавшими дужки котелков, от которых разносился аромат полевой кухни.

— Где… Вы… Были? – процедил Вуец. — Да опустите вы уже руки.

Валька рук не опустил — так и держал котелки на весу.

— Товарищу гвардыи старшый лейтенант. Ось кашки прынис. Теплэнька ишо. Ну и хлопцам… – пояснил Сидорчук, протягивая один котелок комбату, а другой бойцам.

Его искренняя улыбка, добродушный взгляд и готовность принять любое справедливое наказание, вызвала смех у всей батареи. Солдаты смеялись, закрывая лица шапками, тыкаясь друг-другу в плечи.

— Бэрить, товарищу гвардии старший лейтенант. Теплэнька ищо. – Валька протягивал котелок командиру.

Вуец смотрел на него и не выдержав засмеялся.

— Рядовой! Я вас когда нибудь в штрафбат отправлю. – и протянул руку к котелку.

— Ни. Нэ можна менэ в штафбат. Ну нияк неможна.

— Это почему же?

— А хто ж кашку принэсэ? – невозмутимо возразил Валька и тут вся батарея разразилась смехом. Комбат смеясь, обнял его и похлопал по плечу.

— Спасибо! У немцев украл?

— Та нии. Танкысты подэлылысь.

Старший лейтенант протянул свой котелок солдатам.

— Ешьте. Ешьте… – пошел в сторону своей палатки.

Без соли, без мяса, без масла или жиров, пустая перловая каша, казалась безумно вкусной. Котелки быстро пустели.

— Эй! Погодь! А лейтэнанту? – подскочил Валька и выхватив один из котелков с остатками каши исчез в темноте. Солдаты ошарашенно переглянулись и взорвались смехом.

Под утро, было еще темно, ночная авиадивизия наносила удары по дальним позициям противника. Слышались далекие взрывы в тактической глубине немецкой обороны.

«Вроде бы даже уснул.» – подумал Щербак и тут же почувствовал, как его кто-то тормошит.

— Саня – к комбату. – Валька как всегда улыбался и побежал к другим орудиям.

Подскочив к комбату он козырнул и встал в строй.

— Слушай приказ! – строго начал гвардии старший лейтенант. — После артподготовки, наша задача выдвинуться передовым отрядом совместно с пехотой и занять вот эти высотки. – он ткнул в карту.

— Танкисты, у которых Сидорчук стырил кашу… – все сдержано засмеялись. — пойдут к дороге на деревню.

— По данным разведки, – продолжил Вуец, — в глубине у немцев танки. Тяжелых там нет. Вот тут мы их встретим. Вопросы есть?

Командиры орудий пожали плечами и отрицательно помотали головой.

— По местам.

Все забегали, протирая глаза и лица. Отбрасывали маскировочные ветки, разворачивали пушки в сторону деревни. Подтаскивали ящики со снарядами. Бегло протирали механизмы орудий, проверяли личное оружие. Кто-то сказал: — Ну наконец то…

«Сорокапятка» легко катилась по склону вниз. Бойцы едва успевали ее тормозить, схватившись за сошки. Бронещит прикрывал от возможного огня и позволял максимально быстро быть готовыми к бою.

Пары орудий разделились в направлении двух холмов. Александр все время смотрел в сторону вчерашних нескольких небольших деревьев, стоящих почти вплотную друг к другу. Этот холм оставался правее. И тут он понял: «Стоящие вплотную деревья — маскировка. ДЗОТ!» Оглянулся в поиске комбата. Из-за вершины показалась бегущая пехота.

— Стой! – заорал он! — К бою! – и подскочил к своему орудию, цепляясь за колесо пытался остановить пушку и развернуть в сторону предполагаемого противника.

И тут, сквозь те самые деревца, вспыхнули языки пламени. Хлесткие пулемётные очереди ударили по склону. Свинцовый ураган накрыл батарею. Первый боец рухнул ничком, уткнувшись лицом в сухую траву. Другой, схватившись за плечо, завалился на бок. Кто-то успел скатиться в мелкую низинку и замер, прижавшись к земле. По броне зацокали пули.

Орудие немного прокатилось вперед и наткнувшись на булыжник остановилось.

Шквальный огонь прошивал все вокруг. Распластавшись, Саша почувствовал вкус родной земли! В рот воткнулся стебель сухой травы. Сырость наполняла легкие.

Пули втыкались в бронь и по звуку различались бронебойные. Стараясь расслышать и понять, что творится вокруг и что с расчетом, понял — обстрел постепенно смещался в сторону. Немцы, вероятно, решили, что с артиллеристами покончено и начали обрабатывать лежащую пехоту.

Он медленно стянул каску и держа ее обеими руками, повернул голову. Огляделся. Посмотрел на склон. Артиллеристы и вся рота были как на ладони. Пули с шипением врезались и взъерошивали землю между лежащих солдат. Иногда тела вздрагивали… ДЗОТ монотонно поливал свинцом весь склон. Немцы реагировали на любое шевеление, даже на тень травы. Если кто-то пытался окопаться, то тут же замирал навсегда. «Корректировщик!» – сообразил Александр. «Еще немного этого расстрела и от батареи и от роты никого не останется!». Взглянул в сторону орудия. Несколько смертельных метров прошиваемых свинцом. Волны холода и дрожь пробежались по всему телу. Глубоко выдохнув, сжавшись как пружина, он мгновенно перекатился пару метров. Оставшаяся каска тут-же со звоном подпрыгнула и покатилась вниз по склону. Приподнял голову, сквозь пыль и песок в глазах, понял – от огня прикрывает стальной силуэт пушки.

Сердце колотилось так, будто вырвется из груди. Дыхание сбивалось. Выплевывая песок и траву, открытым ртом, хватал воздух и пытался подчинить страх. Дрожь пробежала по телу. Переведя дух, пополз вперед, вжимаясь в землю, и уткнулся головой в станину. Замер. По звуку понял, что огонь ведут по другому склону. Осторожно приподнялся и припал к нижней смотровой щели. Встав на колени, уткнулся в прицел, который каким-то чудом уцелел в этом свинцовом урагане. Медленно вращая маховики наводил ствол на ДЗОТ. Есть! Нагнулся и… понял – снарядов нет.
— Аааааа…. – заорал он беспомощности, упал на колени… И тут же услышал прерывистый крик:

— Несу… Несу… – Валька бежал с двумя ящиками, приподнимая их над землей.

— Пригнись… – закричал Александр и замахал руками. Но тот бежал, в свой полный маленький рост…

Очередь вспорола воздух. Шквальный рой свинцовых игл над головой протыкал все на своем пути. Пули цокали о сталь – «дззиньг… дззиньг» – сливаясь в единый шипящий звон.

— Падай! – хрипел наводчик. — Падай!

Оставалось всего несколько метров. Вдруг Валька как бы споткнулся… Опираясь на ящики, оседая ткнулся коленями в землю.

— Ох… – выдохнул солдат и упал лицом вниз.

Не взирая на огонь, Александр подполз к нему, перевернул на спину — Валька смотрел в небо бездонными глазами и улыбался. На груди расползались багровые пятна…

Он ревел. Слезы залили глаза. Яростно схватил ящик и поволок к орудию. Стоя на коленях дотянулся до прицела. Растирая по лицу грязь и слезы, вращая маховики, выставил точку между двумя пулеметными вспышками. Достал снаряд. Загнал в казенник. И едва дотянулся до спускового рычага… Пушка вздрогнула. Оглушительный хлопок. Облако белого дыма… звон вылетающей гильзы… Выглянул над щитом — перед затихшей пулеметной точкой опадал столб из дыма и земли. На мгновение в уши ударила тишина. Внезапно ДЗОТ ожил. Время как будь-то остановилось. Казалось рой пуль летел именно в него и было видно вращение одной из них. Он вздрогнул, качнулся в сторону и тут же рассекаемый воздух хлестанул по щеке. Звонкие удары по броне. Александр бросился к ящику, схватил второй снаряд. Легкий скрежет затвора. Прильнул к прицелу: “Врешь сволочь!” – процедил сквозь зубы… Выстрел! Кинулся к ящику. На этот раз подвернул взрыватель… Лязгнула сталь… Над ДЗОТом поднималось облачко дыма, рассеивалась пыль.

“За Вальку!” – прорычал он и дернул спусковой рычаг… Встал в полный рост и с замиранием в груди смотрел вперед. Снаряд влетал в перекошенную амбразуру. А через мгновение взвился столб дыма и бревна с перекрытия попрыгали вниз по склону.

— Вот так!.. – выдохнул артиллерист и плюхнулся на землю рядом с колесом.

В нескольких шагах лежал Валька и смотрел в небо с застывшей улыбкой, будто бы благодарил за отмщение. Солдаты начали подниматься, отряхивались и осматривали тех, кто оставался лежать. Едва слышно стонали раненые и молчали убитые.

— Санитара! Санитара! – раздавались крики.

Он сидел у орудия, опустив бессильные руки. Сквозь пелену видел, как мимо пробегают автоматчики. В голове ещё шипело и звенело. А он, оцепеневший, сидел, пока кто‑то не встряхнул за плечи:

— Живой?!

Поднял голову и сквозь туман узнал комбата.

— Герой! — обнял он наводчика. — Сверли дырку! *) — засмеялся лейтенант, намекая на орден и вытаскивая флягу с водой. — Умойтесь…

Тонкая струйка полилась на лицо. Растирая холодную воду, Александр только сейчас стал осознавать, что был на миллиметр от смерти. Зябкая дрожь пробежала по телу. Хватаясь за орудие — приподнялся, осмотрел на пушку. На щитке десяток свежих острых выпуклостей. И в одной из них застряла бронебойная пуля. Он потрогал ее рукой, похлопал ладонью по броне и прошептал:

— Спасла!.. Родная…

Комбат, стоял рядом и держа одной рукой бинокль – всматривался в даль. В деревне различались передовые позиции немцев.

Подбежал командир одного из орудий. Старший лейтенант посмотрел на него вопросительно.

— Трое. – доложил сержант и помолчав добавил: — Пятеро ранены. Санитары бегут.

— Четверо. – поправил Вуец. — Сидорчук погиб.

— Как?.. Не может быть…

— Вон… – Александр взглядом показал в сторону лежащего любимца батареи. — Без него мы бы здесь все… – и замолчал, опустив голову.

«Эх Валька… — подумал он. И ему показалось, что тот рядом – услышал его смех… голос: «Я здесь… Я с вами!»…

Комбат снова прильнул к биноклю, вглядываясь в даль.

— Ну вот, началось! – и он выругался.

Издали, все отчетливее слышался далекий рев двигателей, лязг гусениц… Они смотрели на стальные машины смерти, ползущие к ним.

— Танки! – крикнул комбат. — Батарея! К бою!..

———

За этот подвиг,
наводчик противотанкового орудия,
Александр Щербак был награжден
орденом Красной Звезды.

2026 г.