Свободное падение

I

Представьте себе иную реальность. Что вы в ней видите? Что мерцает за ставнями, которые смирно охраняют вход в блаженные врата? Эта история от одного человека, что устремил свой взор на погружение. Дорогой читатель, скоро ты поймешь о чем пойдет речь, только терпение.

Штильсберг город, который никогда не забуду, своими красотами он меня воодушевил. Я будто стал новым человеком. Мой возраст сто шестьдесят восемьдесят семь лет, я уже далеко немолод, а внутреннее состояние еще древнее. О, мое лицо оно похожее на рыхлое пальто, где можно углядеть остатки многоликих шрамов, ран. Я думал никогда уже не увижу иного своего лика, однако жизнь часто преподносит неожиданные подарки. Я чуть ли не впадал в непроходимое отчаяние, но некое провидение остановило меня, оно ласково и жизнеутверждающе сказало мне: «Ты встретишь дары, которые тебе уготованы на столь зрелый возраст. А так ли важен возраст в мире, в котором ты находишься? Это другая форма мира, словно во сне предстали все предметы, они будто ожили, заново наполнились неведомой для них ранее жизнью. Не отрадно ль прибывать в мире, где всё по-мистически манящее, и даже пленяет взор, тех кто и вовсе погрузился в шумную, ”бродяжную” жизнь.»

Когда я услышал её обращение ко мне легкость заполонила мою душу, как будто взяв за руку к новым высотам, а точнее к покорению их. И после облегчения меня повели в страну холмов. В этой стране очень много холмов самых разных величин и форм. Даже увидел один холм чудной формы с видом кита, как в синее море опустил свои голубые очи. Очень красивая башня открылась нам с мудрой попутчицей. Внутри холма с обозначанием синего кита бушующий ветер привёл нас в пещеру, где хранятся артефакты, к примеру пожелтевшие очерки кельтов, военноносцев и других. А еще в пещере внутри есть огненные факелы в форме сфинкса. Таинственное озарение подступило к Штильцу, что аж он на мгновение его переместили в кабинет, где огромный камин, в котором беспощадно сжигали древные знания людьми, которые славились монажеским строем, и зачастую презирали инаковость взглядов и прозвали их еретиками, якобы не видящие Бога. Сколько лицемерия и лжи скрывали за собой ”монахи”, что аж они не сумели скрыть, того что тайком принимали в свои ложи распутных дам, над которыми они извращались, как могли. Один этакой “монах” мысленно произносил богохульные и ханженские речи с тонами явного притворства: «Да, бог не видит, что я делаю в данную минуту. Я притворялся глубоко верующим, чтобы скрыть свои деяния, когда я обобрал одного именитого купца, и взял с него померно много денег, всучив ему немалое количество икон и церковных атрибутов, сувениров, однако он не знал, что эти атрибуты, к примеру кресты были облиты не святой водой из под божественных источников, а из обыкновенной воды с кровью. Что я сейчас совершаю? Это наслаждаюсь жизнью вдоволь, как сумасшедший безумец, которого выпустили из мессы. Как же я услажден ее объятиями в данную секунду, её пальцы скользят по моей ладоне!» Но наше путешествие не закончилось, оно продолжалось.

Я не представился вам по имени. Мое имя в честь прекрасного города, который удосужился сперва упоминуть любимое мною место, и это имя—Штильсбург. Далее она меня провела по центру мистической горы, и мы оказались внутри её вместилища, а во внутреннем строении, я видел множественное количество колб, от самых маленьких до самых объёмных колб. Одновременно внутренним оком я наблюдал на то как алхимик творит чудеса при помощи смешения разных металлов в один очень ценный по своей природе, этот камень истончал восходящие и нисходящие лучи света, будто этот камень спустился прямо из солнечного всплеска, сродни с распадом либо со взрывом некоторых сгусткообразных соединении. Алхимик из колбы в колбу переливал…, а по окончанию лабораторной деятельности, создал прообраз с элементами напоминающего Франкенштейна.

Я смотрел на всё великолепие мистического явления, как завораженный красотой чудак. А она повела меня дальше рассматривать глубину таинственного подземелья, несущего за собой именование “Крестцовые походы”. Она меня кружила что есть было мочи, я не знал, об её способностях совершенно ничего, а в данный момент всё неверие испаряется, будто оно привязалось ко мне, оно не являлось частью меня, словно неверие умышленно всыпали в бездонный колодец, покрытый оазисами, материками, островами, континентами и населён существами, которые зачастую упускают свои дары, ссылаясь на точные системы. Раскопки идут, и я чувствую себя археологом, который стремится познать древные писания великих мастеров, живших когда-либо здесь на земном шаре. С виду кажется земной шар так огромен, а в большей своей степени населён порою маленькими домами, забывая о первозданности, заложенной изначально—гармония. И чувство, луч гармонии в нас людях обитает, да может быть, тонко спрятан, создавая видимость, что его не сущевствует. Золотое сечение почему оно нас так манит, привлекает? По внутреннему ориентиру к той чистой гармонии, человек научился видить её через формы, цвет, запах, сочетания, арнаменты.

Я занимаюсь раскопками в темном подземелье рыцарей, копаю, копаю и вдруг выглядывает свёрток, словно говоря: «Прочти меня, прошу!» Я принялся читать свёрток вместе с наставницей, которая помогла мне войти в междумирье и исследования, а я то наивный хлопец полагал, что жизнь в “старческом” возрасте невозможна либо она несёт безликое бремя, проходящими несторопными шагами к удручающему забвению… Вернусь к писанию на свёртке, на нем острым жезло-мечом нацарапаны следующие изречения: «В Египте мужчине звали его Емфрий. Любил он расхаживать около священных обителей, жил себе спокойно с верблюдами под ручку, ему этого было недостаточно, Емфрий устремился глобальнее свой взор, выбор выпал на жизнь кочевника, который вместе с верблюдами изучает неизведанные тропы, которые раньше казались сверх паранормальным..Внезапно для себя Емфрий встретил по дороге обратно рядом со священными, древными местами Татоса хранителя загадочных ключей и даров. Он преподнёс “внезапному” прохожему Емфрию дар—это подвеска вечной жизни. Татос величественно стоял перед ним, однако он ласково отказался от подвески, сказав: «Господин, я не принимаю сиё чудо природы.» Он совершил свой выбор. Каждый совершает выбор, который может поднять ввысь и наоборот погрузить в чёрную, непроглядную дымную копать.

Что произошло дальше с Емфреем? А в дальнейшем он начал больше беседовать с Татосом. Татос открыл ему ключи от древних знаний, передал казалось бы “случайному проходимцу” полномочия на место следующего хранителя. Впоследствии Емфрей стал хранителем древних знании, и написал имя на свободном листе: «Амфрелла, Амфрелла сослужи в сохранении знании, чтобы прочно держать их под замком. Посланница венерианского кольца. О, Амфрелла…,Амфрелла высбоводи дары кольца Венеры. Молодость прибудь к нам истинная. О, Богиня ночи и дня подари нам “грешным” выход в мир прекрасный, наполненный плодами молодыми, наливными…Уста твои внемляют правду, а очи блаженную красоту привносят в мир. Великолепие её пусть осветит вам тропы лунные, непроглядные глазами.» Емфрей умер от сквозного прореза копьём, он отказался от подвески вечной жизни, выбрав путь добровольного скитальца, который самостоятельно изучал свой путь, однако ему ниспослали знаки, развернувшие Емфрея к хранителю древних знании. Вся его жизненная тропа благоволила к тому, чтобы он стал великим другом Татоса. Конец свитка.»

После прочтения свёртка я сознавал сколько знании потаенно от “посторонних” глаз, видел перекрестки, на которые заходили крайне редко, не до конца осознавая, что мы бывали в тех местах. Тот же космос покрыт гурьбою тайн.. Обрыв тянет за собою, не могу сопротивляться сильному порыву ветра, я бы сказал песчаной буре, я падаю, словно в безликую бездну, где всё преобретает несущевственный мотив….Меня подхватили бескрылые девы(существа) со звездно-резными нимбами, а затем в ту же секунду отпустили со словами:«Твоя свобода не заканчивается в мире людском, она станет расширяться, можешь переместиться куда пожелаешь..»

II

С прохладным ветром я невзначай уснул, будто меня тихо, нежно уложили спать. Весьма резко раскрыв глаза я увидел иную реальность, не ту к коей, мы как люди, изрядно привыкли. Не видел я обыкновенных цветов, остались лишь воспоминания, но узрел венок из звёзд, которые был усыпан гурьбою разноцветных сиянии…О, я узрел иную сторону реальности, а в мыслях проснулся неведомый голос: «Ты в другом останке реальности, как на стыке двух стяжей…Выход за пределы. Видишь около тебя две станции, пылающие солнечно-яркими искрами, они пестрят, будто скоро взорвутся? А видишь замок посреди тебя, он многоэтажный, многосложный, как будто длинный торт в мире? Вглянись в него и уследишь паметки, тех кто, создавал и воздвигал необычайные крепости, эти здания рядом не стоят с земными постройками, домами, здесь где ты сейчас, у них иное понимание архитектуры, более полное. О, к тебе пришёл один проведник в мир, где ты видел лишь во сне, да и то после каждого пробуждения все подчистую забывал, будто тебе ежедневно во сне очищали память. По пробуждению с постели, ты Штильсберг, помнил незнакомое чувство зовущее тебя, как будто унося в ”дремучие ” дали, где иное “провидение” расставляет свои фигуры, выставляет здания при желании, свобода творения прекрасна для них. Как для них творение драгоценно, порою не то что для людей, человечества. Они в каждое творение привносят структуру, скрижаль—памяти, олицетворящим поток творения, как бы из воздуха. Твоя душа узнала многое, однако мозг не упомнил, но это сделано во благо для тебя, дорогой… Перестройка не всегда так красива, она способна на первых порах приносить муки выбора, неведение и кровавую смуту с черными заголовками.. Мы перенесли тебя в знакомое место для настоящего тебя.. Иди, иди… Ступай, ступай! Дорога немаленькая А вспоследствии тебя поймают “они”, ты скорее всего их узнаешь…»

Меня словно понесли дальше, а представитель их мира рассказал мне вещи, поразившие мой впечатлительный взор..

—Видишь ставни?

—Мельком вижу.

—Сейчас смотрю внимательно, за тем, что будет происходить. Я открываю стык ставней засчёт силы мысли, складного разума и обращаю их в сооружение для защиты главных архитектурных творении. Я скрыл нас за прочной занавесой, теперь мы можем через неё видеть как процесс строения движется. Попробуй сотворить своё первое здание здесь.

—Как сотворять здание?

—Я заранее знал, что ты спросишь: «Как сотворять здание?» Можно сотворять здания через понимание устройства энергии из чего они состоят..Для начала в руке создай сгусток наподобие объёмного шара, а затем усиливай поток пускаемой энергии на творение. И помни твоё истинное нутро оно не имеет границ, можешь творить хоть производное, хоть вмещать новую частицу в артефакты дневные. Твоё влияние распространяется на большие обзоры, чем кажется на мелочный, “обывательский” взгляд. Переполняй силу и направляй её в здание, которое желаешь воплотить здесь, на ковру, который принимает любое творение, хоть зубастые хижины..К нам однажды забрела девушка, она не ведала, что сотворять и наконец приняла решение создать из энергии дом прекрасный. О, и поднялись глубы раскаленного газа, холод заполонил значительную часть обителей, отсеков.. Она создавала дом своей заветной мечты по привычным временным рамкам пять лет, а то ещё длительнее. Ты создал сгусток энергии в виде объёмного шара?.

—Да, создал. Что даёт этот сгусток энергии?

—Этот сгусток энергии он даёт чувствование поля, а именно чувствование кожей если вдруг постройка выстроенная тобою рушится или кто-то покушается на неё по своим причинам, ты можешь в этот момент воздвинуть и возвратить к жизни творение. Запомни закон или аксиому: «Истинное твоё творение не разрушить никакими “проклятьями”, исходящими из вне, ты сам определяешь, когда погибнет твоё создание или когда оно вновь восстанет. Твои творения—твоя воля.»

— Как создать дом?

—Ты всё ещё не вразумил как создавать к примеру дом. Однако люди часто придают значения: построить, создать дом, а не что-то уникальное, чего не видел свет. Как создавать? Воплощать энергию через себя, сублимировать её в форму, того, что желаешь сотворить. Ты сам можешь ограничивать себя, но не мы тебя либо кто-либо “другой” на чужбине вдалеке. Связь то вам людям на что? Возможно, чтобы создать больше, чем ты есть?

— Для нас людей связь—это как помощь в материальных вопросах, а не создание чего-то большего, чем ты есть.

— Я полагал у вас хоть чуть интереснее…—Томным, скучающим голосом заявил наставник в загадочном месте, где мы сейчас общаемся..

—У нас на земле очень много монотанных занятии, в частности писать отчёты на рабочем месте, задерживаться в кабинете до поздна и возвращаться домой под ночь, а потом быстро засыпать, порою даже не успевая поесть вкусно и красиво, по широкому. Мы много чем жертвует здесь на земле;своим сном, временем…

— Этот тепм жизни сродни с рабским “парламентом” или тоталитарным, слишком строгим режимом, где нет возможности свободно перемещаться даже по соседним городам, улицам, по причине: везде колони, куда не взглянешь, улица за улицей в колониях. О, как же тускло! —С нескрываемым огорчением сказал он, еле переводя дух, от осознания рабского строя на земном шаре. Как он ещё в обморок не упал? Неизвестно! —Вы ведь люди своими силами можете воздвинуть крайне свободное общество, где творчество не угнетается. А истинное творчество у вас на земле порицается: оно невыгодно, тем возглавляет “высшие” чины иерархического влияния, продвигая не дипломатию, а бюрократию, которая не желает прислушиваться к маленькому числу поистине свободных духом людей. Творите, ещё раз творите..! Вам Бог подарил эту силу, Вы Его Отражение, смотритесь в глубины величия мироздания всецело, обнимайте его неповторимую жемчужину, вернее, приближайтесь, чтобы ее обнять, мягко и нежно обхватив со словами: «Мы распознали её во мраке стогов бесхозного сена и лопуха, борщевика.»

—Скажи, как творить?

— Ты спрашиваешь:«Как творить?» Внутри ты знаешь каково это творить, но глубоко позабыл это знание. Полетим дальше, нам здесь тесно разворачивать нашу беседу. В другом направлении жизни, ты вспомнишь с лихвой о полёте вечного творения, когда само искусство неутолимо блещет пред свободным падением в созерцание и воплощение.

—Куда летим?

—Сам всё увидишь, Штильсбург, когда прилетим. Сейчас тебе следует выдохнуть от получения информации, знании, сведении и данных. Вам людям не выдержать мгновенно вихря знании, ваш мозг имеет свои пределы, если за них полностью зайти необратимые последствия ворвутся в жизнь.

—Какие последствия?

—К примеру похищение не дружевственных рас. Может, помолчим и полетаем без разговоров, тихо?

—Да, лучше помолчим сейчас..

Мы отправились в путешествие…

III

Мы полетели на ракете, которую давно воссоздал архитектор. Он очень любит путешествовать в космосе, исследовать его с разных ракурсов, присматриваться к мелочам, к жителям живущим в космическом пространстве. Ракета по сравнению с земной её версией имеет множество рычагов управления, клапанов передачи. Со стороны внешний вид ракеты напоминает свинец, а со внутренней части ложи в панели управления двигателем ракеты, виднеются светящийся огни с искорками, словно мелкий, мелкий, серебряный снег и галактическая пыль. Меня всюду преследовали видения космического ливня, на протяжении всего полёта. Я уж думал: «Я не в себе. Это лишь потеря гравитационной адаптации в космосе, поэтому тебе мерещется всякое. Как в космосе может быть ливень или дождь?» Однако видения через внутренный взор стали меня, будто бы одолевать, показывая не ливень, а кое-что более мрачное; я начал видеть эпизод войны; как внеземные ящеры с плотным кожным покровом усиленно спорят с сущевствами, которые гораздо выше них. Спорили о чем-то, что было ощущение, словно они вооют между собой, оказывается они вышли на сбор информации и на этой почве у них возник пересуд.

А через шестнадцать минут вспышкой, уместил в себя сведение о пропаже именитого паразита Аразиса Махзек, он много чего пережил; и являлся он вождём, то встревал в забавные ситуации, когда забывал надеть шапочку для защиты кожного покрова от земного излучения, в момент путешествия с Луны и других планет до Земли, его кожа после подлёта к Земле превратилась в бугристую, волнообразную среду, где спокойно могут прицепиться различные микроорганизмы. Меня переместили в те линии космической жизни, о которых ранее не подозревал, размышлял об этом всём, как о сплошной сказке без намёка на действительность, а сейчас вижу гораздо обширнее об иной внеземной жизни, и громко внутри себя утвердительно говорю: «Внеземная жизнь существует, на других планет солнечной системы!» И словил себя на мысли во время увиденного: «О, как мало, мы люди, знаем, ведаем об иных мирах, жизнях; порою боимся заглянуть в неизведанное, оно ведь способно навевать страх и беспокойство, по причине одной—незнание глубин среди иной.»

Мы прилетели на планету синих ветров, название её покрыто, словно азотным всплеском, который почти невидим глазу, что видит лишь поверхность, но не спускается в глубину многомерных бездн, хранящие в себе память и воспоминания о других галактиках, мироустройствах. Ракета дала понять: «Мы прилетели», своим чуть ли не ядерным всплеском, на грани с огненно-атомным взрывом. В просторных окнах летающего приспособления я увидел необычайность космического поля среди усыпи красно-фиолетовых метеоритов, пролетеющих как бы мимоходом.

— Теперь ты познаешь иные грани творения. Взгляни одним оком на карту миров, измерении. Чувствуешь от звёздной карты галактическую силу созидания экспериментальных реальностей?

—Чувствую от звёздной карты галактическую силу создания экспериментальных реальностей. Что из себя представляют экспериментальные реальности?—С интересом спросил я.

—Экспериментальные реальности представляют из себя места, которые выведены из энергоклеток, тайной формулы в инопланетных инженериях. Они сотворили много всего, к слову, они смогли “останавливать”, ускорять и замедлять время в соответствии с определенным ритмом, словно музыка и мелодия. Искусство не нужно, чтобы оно было ограничено формой. А ей ограничено большинство ”шедевров” искусства, будто ничего не существует кроме формы, однако форма—не конец, а многие останавливаются лишь на ней, думая, что познание, исследование закончилось полностью. Творение—больше, чем создание формы, внешней оболочки. Творение—совмещение внешней части и внутреннего содержания. Как Творец в нас заложил и внешнюю оболочку и внутреннее содержание, в каждом живом сущевстве во всём мироздании присутствует внутренняя субстанция, резонирущая с внешним ликом. Я слишком много с тобой говорю о творении. А что ты видишь в творчестве?

—Для меня творчество—искусство, мастерство сродни с скульптурой. Для нас людей зачастую творчество обусловлено ремеслом, а не возвышенным простором для творения.
— Посмотри, мы в космосе на синей планете, где ветров очень много, и эта планета тоже часть великого Творения, Для истинного творчества необходима свобода самого создателя: ограничены ли его творения зыблемлемой землей либо где-нибудь ещё расположены его порождения или они сами развиваются в состоянии единства с ним, когда они не клевещут, ропщут на него каждый раз, когда подступает бедствие боли? Первозданное творение—это следование по проповеди внутреннего содержания и внешней материи. Пусть люди видят творение не ограничено условностями, оно чисто в своем явлении. Когда его не ведали совсем, оно проявилось, заставя всё планетное ядро колыхатся и струится, словно стеклянная ваза. Творческая сила преподчитает свободу Духа, независимо от “внешней” среды, внутреннее ядро так же способно формировать новые циклы жизни, про которые непринять открыто говорить.
—Что есть новые циклы жизни? —Спросил я с глубоким интересом.
— Новые циклы жизни—это как новые фазы произрастания, творения разноплановых жизней с множевством ключей, дверей, параллелей. Только многим закрыли глаза на всеединый простор, сказав: «Этого окна не существует!». Но они все же рано или поздно осознают:«Новые просторы жизни существуют.» Могу тебе сказать о том аспекте творения, когда ты можешь воплощать и развоплощать. Воплощать “своё” творение в место, поле. Видишь, как мы подхватили тебя, я не один с тобой в данную секунду, с тобою много кто находится в момент сей час.

— Как можно воплощать либо развоплощать?

— Подобные вопросы ты уже задавал мне множество раз. Однако я тебе поясню, чтобы у тебя появилась кристальная ясность, словно у обителей световых лучей, которые проистекают из чистой субстанции излучения благостной частоты выделения в мир, посредством а именно того самого воплощения. А благодаря развоплощению можно расстворить творение и отправить его в небытие, как бы на временный отдых, чтобы позже если на то будет воля, мысль воплотить вновь лишь в новых свойствах, а можно и в том же виде, на что будет способная твоя творческая сила алхимии. Однако этот процесс больше, чем алхимия, но похож на смешение элементов, свойств, жизней, масс, плотностей…. Созерцай среду вокруг себя; увидь сколько животворной силы Прародитель вложил в это измерение галактического происхождения. Ветер здесь неописуемо благоговейный, он воёт, но скалится, у него нет зубов, но у него присутствуют глубокие воронки, напоминающие пустотные бездны, через которые проходят все удары, в его сторону, синий ветер эти удары как бы отбрасывает от себя, чтобы не становится чудовищем воплоти, это не его глобальная цель. Прими это качество синего ветра, на сине-голубой планете, где парят множество сферических масс, напоминающих плазмы, полуматериального сложения. Совсем скоро ты проснешься на земле, Штильсбург. Задам тебе предпоследний вопрос перед столь нелегким возвращением тебя на землю: «Ты чувствуешь и ощущаешь творческий поток внутри себя и твою способность творить, создавать?»

— Виды здесь действительно восхищают душу, до глубин сердцевины, которая внутри меня была заложена. А насчёт творческой силы внутри себя. Да, я её постепенно ощущаю, изучаю.

— Когда ты полностью вернёшься в свой дом, Штильсбург, ты осознаешь на сколько велика сила и мощь Творчества.

— Прекрасно!

— Сейчас мы готовы тебя вернуть на землю только не на ракете, а на корабле, который для нас заранее подготовили мирные жители цивиллизации ветра..Полетим на корабле и помолчим.

Мы полетели на космическом корабле в полном молчании, что мне начало казаться, будто бы я застрял в безмолвии, сложное чувство охватило меня и угрюмо с ехидном гримасой посмеялась, словно оно было в несуразной маске, где не видно очертании, а прослеживается исключительно мрачная тень, как черствое ядро в магме вулкана под землёй. В ту же печальную и чуть скорбящую минуту ко мне поселилось чувство, которое в противовес приносило мне спокойствие, любовь как во сне, это состояние гармонии и вечной молодости…

IV

Наконец-то меня высадили на землю. Но радость по возвращению продлилась недолго. Как только возвратился на землю, я почувствовал и увидел, что она для меня, как чужая, не близкая, а далёкая. Вернулся и (многое что есть на земле) через пять минут стало приносить ощущение ненужности, словно к чему всё насилие, словно предки извергов либо пещерных чудовищ, которые “не желают” быть целиком сыты. И увидев себя в молодом теле, я вовсе не обрадовался этому. Даже моложавое тело, не прибавило мне радости, скорее в более старческом теле я видел себя более бодрым и радостным, чем сейчас, когда в моё нутро влетело плотоядное —поверхностной пустоты, а ней той глубокой, всеоблемющей. Он не до конца увидел свой дом, он желает вернуться исконно домой, в родные земли, из которых изначально произошел. Он каждый день на земле смотрит на звездное небо и искренне восхищается им: «Ночное небо очень величественное и всецело-могущественное, которое пробуждает во мне звуковую волну космического корабля..Я вижу оно слышит мой тихий, но слышаемый зов, гласящий: «Мой дом—далеко не земля…Я не чувствую здесь себя, как дома. При жизни в пожилом теле я много путешествовал, но при этом не чувствовал очень родные для себя места, словно всё казалось красивым, но непреодолимо горько-пустым, будто все живые цветочные, благоухающие поля исчезли и остались лишь их увядшие стволы, ветви.»

На здешний день я в квартире, которую купил десять лет назад пытаюсь уснуть, вспоминая о незабываемом путешествии в космосе. Он заснул так крепко, что мы можем вернуть Штильсбурга в родной дом на планету, где происходит творение без рамок и условностей, в том месте не нужно пытаться творить, создавать по строго заданным алгоритмам, шаблонам и правилам. Существа, живущие на планете творчества (сотворчества) они среднего роста, их тела прекрасно адаптированы под истинную свободу… Пусть он вспомнит свою главную фразу: «Настоящее творчество не имеет границ, оно вечно и бесконечно, никогда не умирающее по своей сакральной сути.»

Я почувствовал настоящий полёт на космическом корабле. Я мельком корабль смог разглядеть, он выглядел, как крупнокрылый самолёт с многотехнологичными рычагами управления, а далее, будто в забвении находился. По прилёту на корабле-станции, я не узнал вначале своё тело на планете до боли мне знакомой и родной по душе, подумал: «Я не узнаю себя…Моё тело трансфомировалось в прозрачный азот с примесью воздуха, который окрашен розово-серебряным-фиолетово-синем с желто-зелёным вместе с золотым отливом, а внутри меня хранятся все нити всех цветов, которые есть в целом.» А сейчас я воспринимаю это тело родным, оно и есть самое близкое ко мне истинному. Да, в нашей цивилизации творения нет деления на мужское и женское, для нас естественно жить в состоянии, что все части между собою сочетаются и неразрывно дополняют друг друга, не вступая в единоборства, кто прав, а кто нет; мы проходим к союзу без давления, где никто никого не принуждает, не порабощает, слишком много борьбы к примеру на земле, мы наблюдая за планетой на которой человек может жить со всеми условиями пришли к тому; «Мы не желаем повторять, сценарии борьбы, угнетения, контроля и порабощения, которое сулит почву для размножения угнетенной слабости—покорного подчинения.. Мы разорвали оставшиеся узы контроля и жестокой иерархии благодаря, Вам Человечество, и благодаря Тебе Земля.»

И тогда я вспомнил фразу, которая всегда притягивала меня: «Настоящее творчество не имеет границ, оно вмещает в себя истинную красоту и “уродство”, которое гармонично вплетается в ангельское изящество творчества; творчество и есть свобода, любовь.» Я рад, что вспомнил себя истинного, долго я жил и видел себя лишь человеком, а сейчас всё по-иному. Моё настоящее имя—это не Штильсбург, оно другое, только это имя не следует говорить так открыто, однако оно берёт своё начало с именования Лапас, остальное доглядите, если захотите, двери открыты для, тех кто без капли лукавства любит творить и устремлён и обращён своими прелестными очами к Богу (Творцу).

Я дописываю эту историю из своей изначальной версии, по той, которой изначально сотворил меня Творец Великий.

V

Я продолжаю жить. Мы столько всего творим вместе и “по отдельности”, но мы едино сливаемся с друг с другом если это необходимо или кому-либо ”больно”, мы друг друга не оставляем в ”грусти ” один на один, мы как бы все по-своему держимся за руки, но у каждого жителя свой неповторимый узор, но нас объединяет глубокая и неподдельная связь и устремлёние к Прекрасному Создателю миров, планет, галактик, вселенн, атомов, молекул, свойств, лесов, полей, природы растительной и внутреннней.

Для нас нет привычного, людского понимания времени, да и многого. Мы можем по мгновению ока создать любой транспорт, а точнее воплотить (воссоздать) из разных пронстранств, миров; волшебных, магических и инопланетных. Мы не хвастаемся, мы передаём эту историю, как будто знаем, что будут читать эти сведения, знания ”люди, которые вовсе не люди, а всего лишь искуссно играют роль их для маскировки, а маскировка у каждого вида своя она интересна”.. Мы осознаем силу, которой нас наградил Создатель, свет носящий.

У нас форм великое множество..

Пожалуй, на этом моменте закончу своё ( наше ) повествование. Пусть для вас останется имя Штильсбург моим настоящим, поскольку весь опыт нужен он ценен, без той жизни, я бы скоро не вернулся домой на планету, в галактике свободного творения….Я полечу дальше творить.. И тебе, дорогой читателей тоже передаю коды творения, сотворения.