«Дорога»

В негромком месте, за посёлком Верея, там, где кончаются заборы и начинается дыхание леса, жила-была Дорога. Не простая — помнящая. Она помнила, как по ней ходили в старину, знает тех, кто ходит по ней сейчас. Дорога загрустила и стала обычной — грунтовой, с колеями и прошлогодними листьями.
Однажды утром по ней пошла женщина. Звали её Настя. Она не искала чудес — она просто любила природу. В кармане у неё лежал маленький телефон, который иногда капризничал, потому что чувствовал магию раньше хозяйки.
Настя услышала пение синиц. Синица выводила не «ци-ци-фи», а древний напев о забытых ключах. Зяблик на конце трели выщёлкивал слово «отворись». А малиновка ликовала, потому что знала: сегодня случится встреча.
Она повернула голову и замерла.
Слева, прямо от обочины, к дороге пристроилась водная гладь. Не река, не озеро — именно гладь, широкая, тёмная, глубокая. Она начиналась у самой колеи,. Болотистая местность справа от дороги, водная гладь слева. Обычно в таких местах стоят мостки, а здесь мостков нет. Как будто водная гладь спряталась под землёй, а потом вышла наружу, увеличившись в размерах. Гладь жила рядом, прилепленная к дороге. В ней, как в зеркале, отражались деревья.
В этом месте деревья выбились из обычного размеренного ряда и встали не параллельно дороге, а перпендикулярно к ней, параллельно расположению водной глали. Плотно, ствол к стволу,. Это были стражи.
Они шевелили корнями, шептали:
– Не пустим, не пустим…
Для того чтобы проникнуть в мир водной глади надо было взлететь над ней или поплыть.
Настя смотрела в воду. Ей хотелось исследовать глубины непонятно откуда взявшейся водной глади.
Водная гладь звала:
– Иди!
…И тут вдруг у Насти появились крылья. Как утренний туман, прозрачные,. Она взмахнула ими и полетела.
Деревья-стражи шептали:
-Лети, лети… только помни обратную дорогу.
Внизу, в тёмной глубине, отражался не лес и не небо. Под гладью, горели маленькие огоньки — жёлтые, зелёные, синие. Они двигались, складывались в узоры, будто кто-то водил невидимой кистью. Тени тоже двигались — они махали руками, приветствуя Настю.
И среди них она вдруг узнала свою бабушку, которая давно ушла. Бабушка улыбнулась и помахала.
— Не бойся, — сказал голос из глубины. — Это не смерть. Это память. Ты летишь над памятью земли.
Настя летела дальше. Водная гладь сужалась, превращалась в узкую речку, потом в ручей, потом в ниточку света. Деревья по бокам смыкались, образуя зелёный тоннель. В конце тоннеля горел яркий белый свет — не ослепительный, а мягкий, как первое утро после долгой зимы.
— Если войдёшь туда, — прошептал ветер, — останешься здесь навсегда. Сможешь летать, говорить с тенями, видеть прошлое. Но никогда не вернёшься к своей дороге, к своим чайкам, к своему дому.
Настя остановилась в воздухе. Крылья дрожали, переливались.
— А если я вернусь? — спросила она.
— Тогда ты забудешь, что умеешь летать. Но кое-что останется.
— Что?
— Ты будешь видеть чудеса там, где другие видят только грязь и траву. Будешь слышать, о чём шепчут деревья. И однажды, возможно, крылья вернутся снова.
Настя подумала о своей дороге, о доме, о зяблике, который не допел свою трель, о малиновке, которая ждёт её возвращения, чтобы закончить песню. И ещё она подумала о телефоне в кармане, который ещё не снял не все красоты будничной и праздничной жизни.
— Я вернусь, — сказала Настя.
Она сложила крылья и полетела обратно, к дороге, по которой шла. Водная гладь снова стала просто водой. Деревья встали поперёк, плотно, как стражи. Крылья исчезли, оставив воспоминания.
Телефон в кармане пиликнул и включился сам. На экране был снимок — тот самый, размытый, с бликами. Но на нём теперь отчётливо виднелся водный путь, с обеих сторон обрамлённый деревцами.
Настя улыбнулась, убрала телефон и пошла домой.
Чайки кричали «тр-тр-тр» — теперь она понимала: это значит «возвращайся ещё». Зяблик допел свою трель, а малиновка выводила самую печальную и светлую песню апреля. И в этой песне было что-то новое — то, чего раньше Настя не слышала.
Может быть, благодарность. А может быть, обещание, что сказка не кончается. Просто уходит вглубь, под дорогу, и ждёт следующего утра.
Конец.