Уснул, а может быть, проснулся, реальность вроде не моя, подушки головой коснулся, глаза открыл — нет бытия. Живу порой двойной я жизнью, не знаю точно я, друзья, к какому я приду обличью, но участь эта не моя. Вот снова, погоди, постой, теперь всерьёз я просыпаюсь, и в голове моей пустой я снова рыцарем являюсь.
Читал, конечно, я Платона — его идея мне близка. Я так же вышел из пещеры, где установлены барьеры. Там всё покоится на вере, что чувствуем и видим мы, лишь это верно в полной мере — а мысли наши не верны.
Я видел Солнце, выйдя из пещеры, смотреть глазами на него не мог. Лишь крохотным умом, там где-то из-за двери… И будто кто-то как-то мне помог. Вобрав в себя луч солнечного света, в пещеру, к людям, я его понёс. Там, в темноте, остался без ответа — учёные не приняли всерьёз. Там, в царстве мрака, тени и томлений, мой шёпот не услышан, меркнет пыл. Забвенье правит, нет тут сожалений, лишь холод разума, где мир остыл. Страдания, муки искупления, грехи от Евы — что несём, важно лишь Слово для спасения. На миг Душа, согретая лучом, нас вознесёт с глубин забвения.
Встаю на путь, даны мне знаки: умершая родня, пришедшая во сне, свои мне показала лики: «Мы будем на одной волне! С тобою вместе мы пройдём, на трудности в пути укажем, где яма будет, где подъём, наступит ли беда — предскажем. Сейчас же ты спроси учёных, что знают о твоей мечте, дадут помощников смышлёных, пусть план напишут на листе».
Учёные твердили: «Это бред». Но сердце говорило: «Свет есть всё». Я верил в чудеса, пройдут хоть сотни лет, и тьма уйдёт, а сказке быть ещё.
Всё, что накоплено по теме, все записи, рассказы и труды, я вырисовывал на схеме и новые искал ходы. И первый ход — идти молиться, готовить жертву для богов. Пусть разговор хоть месяц длится — для этого не жаль коров.
Водил меня ребёнком на молитву, за это благодарен я отцу, о вере спорил, словно шёл на битву. Он дал ответы мне на сотни «Почему?». Учил меня, что середина мира — родная нам земля, и потому НЕ БЫТЬ У НАС НАРОДНОГО КУМИРА, ОМФАЛ БЕРЕЧЬ ПРИДЁТСЯ САМОМУ.
Отец погиб, мне было лет семнадцать. Торговлей занимался он морской. И вот теперь, когда мне восемнадцать, наследство получили мы с сестрой. Ходили в основном же мы в Египет, была там у отца ещё жена. Отец товар продаст — немного выпьет, с женой своей ночь проводил без сна. И вот теперь жена его — моя, так получается, друзья.
Отцу я благодарен за богатство, не надо мне работать за него. Продал на рынке всё своё хозяйство, сестре же не досталось ничего. Ещё мальчишкой, приезжая на торговлю, гулял по местности вокруг. Чужой народ и их архитектура, но главное — её увидел вдруг. Что на меня нашло — не знаю, но только понял — это на всю жизнь. Я встал на путь и по нему шагаю, пройдут года, но милая найдись. Увидел я в гигантской пирамиде магический и странный механизм, но только не в большом, огромном виде, а чтобы заработал моделизм.
Пришёл я в храм и говорю.
Тро;ица Святая, основа основ всего сущего.
По образу и подобию Вашему творится всё проявленное и непроявленное в этом мире.
Матерь божия, Пресвятая Владычица и земная мать Мария.
Из подобной материи, множимой из вечно не пустеющего очага твоего, чудесным образом, посредством Духа Памяти и Знаний, наполнены образ и формы, творимые Сыном твоим.
Пусть же так и впредь будет твоя нерушимость и наполненность во благо.
Эго, которое в нас внедрено, не каждому человеку дано преодолеть. Мучаемся мы от многообразия вариантов жизненных ситуаций. И тут уж как судьба распорядится и настройки помощницы Пресвятой Владычицы — богини Весты.
Боги и помощники ваши, поставьте меня на путь для поиска истины, ибо озарило меня Солнце её, и не жить мне теперь спокойно в невежестве.
Я же приложу все усилия, чтобы встать на путь, указанный вами, не поддаваться воздействию помощников твоих: Сатаны, Дьявола и прочей нечисти.
Луч Солнца, освятивший меня, заставил задуматься над результатом изменения формы предмета. Так, например, если заострить конец палки, то она не просто будет ударять врага, но протыкать его, нанося больше вреда. Конечно, это сейчас известно всем, но когда-то, с помощью помощников ваших, избранник ваш продлил жизнь своего рода. Мне же кажется, в изменении формы есть какая-то магия. Но соплеменники мои смеются надо мной. Может, на других островах есть те, кто думает как я?
Не для личного блага, а на пользу своего племени изобрести хочу неведомое.
Спасибо, помощники божьи, что приняли мою просьбу, с огромной благодарностью к богам всесильным. От раба вашего.
Спасибо, помощники божьи, что говорили со мной, советовали и подсказывали. От подопечного вашего.
Тяжелая жизнь торгаша
Мне было семнадцать лет, когда отец умер в Навкратисе. Он не болел, был ещё полон сил, и его смерть стала для меня настоящим ударом. До меня доходили слухи, что его отравили, и говорили, что кому-то он дал много золотых монет на закупку дорогого товара из Индии. Смерть отца была неожиданной, и сделки по закупке папируса и льна оказались незавершенными. Я стал опрашивать торговцев про дела отца, надеясь вернуть товар или монеты, но они отмалчивались, словно сговорившись. Слава богам, нашёлся один честный человек, вернувший товар – изделия из слоновой кости. Это было хоть какое-то утешение в моём горе.
Я с детства помогал отцу в торговле и считал, что во всём разбираюсь, но на деле оказался никудышным купцом. Мои попытки разобраться в отцовских делах приводили лишь к новым тупикам. Недавний знакомый посоветовал мне продать объёмный товар, с которым было много возни, и заняться, совместно с ним, торговлей рубинов и алмазов из Индии. Он взялся мне помочь распродать весь мой запас товара и обменять его на золото, серебро и олово, имеющих спрос в восточных странах. Товар продали выгодно, но за финикийские монеты. Я решил обменять их на золотые и налегке отправиться в Индию за драгоценными камнями. Утром встал пораньше и направился на место, где обычно собирались люди менять монеты. Поспрашивал, у кого было выгодно обменять, выбрал двух мужчин, судя по их одежде, они были из Финикии.
Одетые в темно-серые халаты с коричневым поясом и светлой внутренней рубашкой. На голове чепцы. На поясе у одного висит такой же холщовый мешочек, как у меня.
У них были лучшие для меня условия, но они опасались писаря египетской администрации. Так как власти контролировали торговлю, взимали пошлины и отделяли коммерческую зону от других территорий, присутствие писаря могло означать задержки и дополнительные расходы. Я стал убеждать мужчин, что мы быстро завершим сделку и никакого писца не видно. Наконец я их уговорил. Они посчитали мои финикийские монеты, свои золотые монеты. Мы убедились, что всё верно, и разложили монеты по небольшим мешочкам.
Вдруг один что-то крикнул на своем языке и схватил мешочки. Второй показал на приближающегося писаря, взял у напарника мешочек с золотыми монетами и отдал мне. Я стоял потрясенный ситуацией, но взял себя в руки, успокоился и пошёл домой.
Дома решил полюбоваться монетами, высыпал их из мешка… Монеты были не золотые, а из разного металла. Значит, меня обманули. Горькое осознание пронзило меня. Я, сын опытного купца, попался на такую примитивную уловку. Я сидел, сжимая в руке дешёвые монеты, и чувствовал, как гнев и отчаяние борются во мне. Но потом я вспомнил слова отца: «В торговле, сын мой, главное – не только умение продавать, но и умение учиться на своих ошибках». Этот обман стал для меня жестоким, но важным уроком. Я понял, что наивность и доверчивость – худшие враги купца. И что в этом мире, полном хитрости и обмана, нужно быть вдвойне осторожным. Я поклялся себе, что этот случай не сломит меня. Я вернусь к торговле, но уже с другим подходом. Я буду внимательнее, проницательнее, и никто больше не сможет меня обмануть. Я отомщу за себя и за отца, став самым успешным купцом в Навкратисе. И тогда, возможно, я смогу разгадать тайну его смерти.
Знающие люди мне подсказали, что можно обратиться к «решающим все вопросы». Так называли «бригаду каменщиков», работающих на строительстве маяка. Я, надеясь, что справедливость восторжествует, отправился на поиски бригады. Маяк строили на острове Фарос. Остров Фарос был соединён с Александрией длинным молом. По нему я прошёл до места, где работали каменщики.
Всё вокруг было завалено известняковыми блоками. Я прикинул — весом они были примерно равны весу коровы. Наконец, из-за блоков вдалеке я увидел работающую бригаду и пошёл к ним. Чем ближе подходил, тем сильнее слышал гудение, похожее на пчелиный улей, только намного громче. В воздухе трещало и сыпались искры, словно из костра. В ушах звенело. Но люди, казалось, не замечали этого или относились спокойно. Каменщики продолжали работу.
Я присмотрелся и понял, что их действия были ещё более поразительнее, чем гудение и искры. Каменщики стояли цепочкой, начиная от огромного штабеля блоков до двухэтажной постройки. Первая пара работников бралась за блок (весом с корову), подкидывала на рост человека и руками толкала в сторону следующей пары. Эта пара, отстоящая на пять шагов, толкала парящий в воздухе блок следующей паре.
И так до постройки. У постройки пара подкидывала блок наверх, где его ловили и укладывали в штабель. Я стоял, заворожённый этим зрелищем, не в силах отвести глаз. Казалось, что здесь применяются какие-то тайные знания и силы, которые позволяют людям творить невозможное. В голове роились вопросы: как они это делают? Какая сила заставляет камни парить в воздухе?
Я смотрел, как очередной блок, тяжелый, как туша быка, плавно плывет по воздуху, подталкиваемый уверенными жестами рабочих. В этом не было магии в привычном понимании — не было заклинаний или жезлов. Была лишь странная, вибрирующая сила, исходящая от самих камней и рук этих людей. Ко мне подошёл человек и спросил, что мне надо. Я стал объяснять, что обманут мошенниками, хитростью завладевшими моими золотыми монетами. «А зачем тебе золото?»
Я хотел в Индии обменять монеты на алмазы.
А алмазы тебе зачем?
Обменять их в Александрии на золотые монеты.
Нет, извини, торгашам мы не помогаем. Тебе лучше отсюда уйти.
Я стоял, ошеломлённый отказом, глядя на то, как очередной многотонный блок, словно пушинка, перелетает из рук в руки каменщиков. Гудение в воздухе стало почти физически ощутимым, вибрируя в грудной клетке, а искры, сыпавшиеся из ниоткуда, опаляли кожу, но никто из рабочих даже не поморщился.
— Послушайте! — крикнул я, перекрывая странный гул. — Вы не понимаете! Это не просто торговля. Это дело чести! Меня обманули средь бела дня, выставили дураком перед всем рынком. Если я не верну своё, я не смогу больше смотреть в глаза людям! Человек, подошедший ко мне, остановился. Он был огромен, его кожа казалась грубой, как необработанный гранит, а глаза светились странным, холодным светом. Он медленно повернулся, и в этот момент гудение на секунду стихло.
— Честь? — переспросил он, и в его голосе послышался металлический скрежет. — Ты пришёл к нам, к тем, кто строит путь для кораблей, чтобы мы выбивали долги из уличных воришек? Ты хочешь, чтобы мы тратили силу, которая двигает горы, на твои мелочные обиды? Он сделал шаг ко мне, и я невольно отпрянул. От него исходил жар, как от раскаленной печи.
— Ты сказал, что хочешь алмазы, чтобы обменять их на золото, — продолжал он, глядя мне прямо в душу. — Ты хочешь богатства, чтобы снова приумножить его.
Ты — раб круговорота металла. Ты хочешь крутить колесо, которое не производит ничего, кроме пыли. Мы строим маяк, чтобы свет пронзал тьму. Ты же хочешь лишь того, чтобы твой кошелёк стал тяжелее. В чём разница между тобой и теми, кто подсунул тебе фальшивки? Они тоже хотели лёгкой наживы. А мы… мы строим то, что будет светить сквозь века, когда твоё золото превратится в пыль, а твои обидчики сгниют в канавах.
Я развернулся и пошёл прочь по длинному молу, соединяющему остров с Александрией.
Ветер дул мне в спину, словно подталкивая, прогоняя прочь от этого места, где законы физики и человеческой логики переставали действовать. В кармане я сжимал горсть фальшивых монет. Они больше не казались мне такими тяжёлыми и обидными. Я понял главное: «решающие вопросы» не решают их за тебя. Они лишь показывают, насколько ничтожны твои проблемы по сравнению с тем, что происходит в мире, если знать, куда смотреть.
Я шёл по Александрии, глядя на суетящихся людей, на торговцев, на стражу. Теперь я видел их иначе. Я больше не был наивным юношей. Я был тем, кто видел, как камни летают по воздуху, и кто понял, что в этом мире есть силы куда страшнее и могущественнее, чем жадность мошенников.
Неделю я не выходил из своего жилища. Желание разбираться с обидчиками пропало, да их и не найти теперь. Быть же под прицелом сочувственно-поучительных взглядов знающих меня торговцев не хотелось. Так, собрав оставшиеся свои монетки, не расплатившись за снимаемое жильё, я направился к жене отца. Она осталась единственная, кто у меня был в Египте. Когда я дошёл до неё, то признался в своём поражении.
Она накрыла стол, мы выпили, во мне проснулось желание отомстить, я кричал, ругался и рвался на поиски обманщиков. Жена еле успокоила меня и уложила спать.
Вот уже полгода я жил у жены. И как-то раз, зная моё увлечение секретами пирамиды, она отвела меня в храм и заставила обратиться за помощью к жрице. Это был даже не храм, а тайное сообщество. Я постоянно начал ходить на встречи и слушать рассказы. Пытался и сам говорить, так как представился учеником почитаемого здесь Платона.
Войдите, чтобы оставить комментарий