Мне вечность какая-то чудилась
В небрежных её волосах,
В звучании песни знакомой
И в белых открытых плечах,
В опущенном подбородке
И в карих глубоких глазах,
В губах необычной формы
И в редких, но горьких слезах.
В улыбке, что круче Джоконды,
В игривом блеске колец,
В бровях изящных и тонких
И в пончиках в форме сердец.
В моих нерешительных письмах
И в свежести скромных цветов,
И в этом глупом финале,
Когда выезжал паровоз.
И в каждой поездке с родными
В заветном походе в музей,
С первой сильнейшей метелью
И в блеске далеких огней.
В чашке ажурной с кофе
И в «византийском» платке,
На мостике под березой
И в деревенском крыльце.
В исповеди Ставрогина
С лампочкой, в сцене, в двери
И в мимолетных чувствах
На Пика Вильгельма три.
И в том аромате знакомом,
Как «черная бузина»,
И в песнях торбы-на-круче
Про сердце и про глаза.
В каждой бессонной ночи
И в фитильке в огне,
В стихах, что написаны осенью
И в доме, что нету нигде.
В особом вечернем запахе
Улиц того городка,
И в ярком весеннем месяце,
Все это – теперь навсегда .
08.04.2024
Войдите, чтобы оставить комментарий