Девочка лет одиннадцати стояла около полки со сладостями в «Сладком Королевстве» и выбирала, что ей купить.
Рядом с ней стояла девочка того же возраста, скрестив руки на груди, и с легким недовольством наблюдала за той с легким недовольством на лице. Носик у неё сморщился, а бровки спустились вниз, едва касаясь её ресниц.
— Элис, давай быстрей. Я не хочу так долго ждать. У меня ноги затекли. — Шепнула девочка, следя за рукой подруги, которая моталась между красным леденцом, который окрашивал язык в цвета радуги, и плиткой «Скользящей шоколадки».
— Да подождет твой Лук, не убежит же он. — Буркнула Эли и все-таки взяла «Шипучки», находившийся между плиткой шоколада и леденцом.
— Ам… Он не мой, вообще-то… — Девочка бросила взгляд на дверь. Там стоял немного полненький мальчик со светлыми, русыми волосами и зелеными глазами. Он скучающе подбрасывал монетку и ловил её двумя руками, хлопая по ладоням, смотря на результат.
— Это твой брат, — заметила Элис, наконец расплатилась с продавцом. Девочки пошли к выходу из магазина. — И я, между прочим, еле выдерживаю его недовольную физиономию рядом со мной. Вот этот пакетик, — девочка подняла руку и затрясла пакетом, полным кислых конфет. — Мне сказал купить ТВОЙ брат. Не тебя, не твою маму. МЕНЯ. — Она опустила руку с пакетом, положив в карман скромненькую пачку шипящих конфет, освобождая руку.
— Но ты все равно соглашаешься.
— Слушай, Тесс, я ему давно бы сказала, что он весит больше меня, и отказала бы ему, — подружки остановились у двери, где младший брат Тессы выжидающе смотрел на них, спрятав монетку в карман куртки. Конец лета всё же. — Но я боюсь его старшую сестру.
Элизабет открыла дверь, и обе девочки вышли из магазина. Осенний воздух ударил им в лицо, по телу пробежали мурашки. Да, они совсем забыли, как холодно снаружи.
На дороге уже появились лужи, одни походили на целые озера. Грязи не было, дождь прошел дня два назад, но тучи, которые грозно сгущались над «Сладким Королевством», создавая смесь серого цвета и слабого света солнца, давали понять, что если все не побегут по домам, но их окатит холодный дождь.
— Держи, сопля зеленая. — Эли протянула мальцу пакет с кислыми конфетами, а сама уже спускалась по ступенькам.
— Эй, я не сопля! — Возмутился мальчик и последовал за ней. Тесса замыкала шествие, присоединившись к подруге и младшему брату. Такой состав направлялся в дом к Лоуренсам (Тессе и Лукасу).
— Ты когда с самоката упал, плакал, а я не плачу. — Возразила Элис, гордо вскинула подбородок и выпрямилась.
Лукас открыл пакет, достал оттуда конфету и стал разворачивать обёртку.
— Ты тоже плачешь.
— Когда такое было? — Девочка изумлённо подняла брови.
— От смеха. — Быстро поправился Лукас и засунул конфету в рот, потом немного поморщился. Кислая. Но так же быстро выровнял лицо.
— Ну я это от смеха, но ты мальчик. Плакать от смеха не стыдно. Мне.
— А ты вообще не плачешь, потому что у тебя сердца нет, — парировал Лукас, жуя конфету с максимально равнодушным видом, хотя его всё ещё кривило от кислоты.
Элис резко остановилась, так что Тесса чуть не врезалась ей в спину.
— Это у кого это сердца нет? — Глаза Элизы сузились. — Это я-то, кто каждый раз покупает тебе кислятину, потому что ты боишься попросить сестру? У меня сердце — размером с эту витрину!
Девочка указала на витрину через дорогу.
— У витрины нет сердца, — философски заметил Лукас, выковыривая следующую конфету.
Тесса вздохнула и потянула подругу за рукав.
— Эли, не ведись. Он специально.
— Я знаю, что специально! — Элис дёрнула плечом, но пошла дальше. — Просто когда-нибудь я куплю ему «Скользящую шоколадку», и пусть она скользнёт мимо его пищевода. Шутка.
Они свернули за угол, где начиналась знакомая улица с невысокими домами. Тучи над головами становились всё тяжелее. Где-то вдалеке глухо рыкнул гром.
— Мы не успеем, — констатировала Тесса,глядя в небо. — До дома ещё минут пять.
— Успеем, если побежим, — Элис уже стянула кардиган и держала его на вытянутой руке, готовая накрыться с головой. — Я не хочу, чтобы мои шипучки отсырели.
— Ты о себе беспокоишься или о конфетах? — усмехнулся Лукас, но тоже ускорил шаг.
— О конфетах, конечно. Себя я высушу.
Тесса посмотрела на брата. Он всё же был ниже её на полголовы, хотя и шире в плечах. И сейчас, с этим пакетом кислых конфет, который Элис вручила ему, как кость щенку, он выглядел почти безобидным. Почти.
— Лукс, — окликнула его Тесса. — А почему ты не попросил меня купить? Зачем Элис дёргаешь?
Лукас на секунду замер, потом пожал плечами и пошёл быстрее, обгоняя обеих девочек.
— Ты бы отказалась. А она — нет. Потому что она добрее.
— Я не добрая! — крикнула Элис ему в спину. — Я просто боюсь твою сестру! Это разные вещи!
Тесса тихо хмыкнула. Лукас уже скрылся за дверью их дома. Элиза вздохнула и подхватила Тессу под руку.
— Твой брат — невыносим. Но на своё двенадцатилетие я подарю ему зеркальце. Пусть посмотрит на свою физиономию и подумает.
— Он не доживёт до твоего следующего дня рождения, — спокойно сказала Тесса. — Мама его убьёт, когда узнает, что он опять заставил кого-то себе конфеты покупать.
Элис только закатила глаза, и они ускорились — тучи наконец сгустились над Хогсмидом, и первые крупные капли ударили по асфальту.
В дом Лоуренсов они влетели все трое, мокрые, но смеющиеся, а Элис первым делом полезла в карман — проверить, целы ли «Шипучки».
Она достала маленькую пачку и облегчено выдохнула. Зубами открыла её и высыпала себе в рот все до крошки.
— Жизнь прекрасна. — Элизабет сняла ботинки и чуть не упала на пол, потому что ковер на пороге оказался скользким, не выдержав тяжелую ступню девочки.
— Осторожнее! — Тесса едва успела подхватить подругу за локоть. — Мама только вчера этот ковёр натирала.
Элис замерла на одной ноге, растопырив руки для равновесия. Во рту у неё яростно шипели конфеты.
— Сп… спашибо, — прошипела она вместе с ними.
Лукас уже скинул кроссовки и прошлёпал на кухню, даже не взглянув на девочек. Через мгновение оттуда донёсся звук открываемого холодильника.
— Лукс, спроси хотя бы! — крикнула Тесса, ставя свои кеды ровно рядом с Элис уже снятыми туфлями.
— Можно? — донеслось с кухни без капли искренности.
— Ему же говорили, — вздохнула Тесса.
Элис наконец проглотила шипучку, поморщилась от приятной кислоты во рту и похлопала подругу по плечу.
— Не парься. У моей младшей сестры такой же характер. Я просто перестала с ней разговаривать на два дня. Потом извинилась. Потому что мама лишила меня карманных денег.
— Так себе стратегия, — заметила Тесса, проходя в гостиную.
Элис пошла за ней. В гостиной пахло ванилью и чем-то яблочным. На журнальном столике стояла большая кружка с недопитым чаем и лежал раскрытый журнал про лошадей.
— Твоя мама пьёт чай и смотрит на пони? — спросила Элис, присаживаясь на диван.
— Это мой журнал. А чай мамин. Она на работе, — Тесса села рядом, поджав под себя ноги. — Мы одни до шести.
— Ух ты, — Элиза откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок. — То есть мы можем делать всё, что захотим?
— В пределах разумного.
— А твой брат?
— Тоже в пределах разумного. Но его пределы — это мои нервы, — Тесса потянулась к журналу, машинально перелистнула страницу.
С кухни донёсся звук закрывающегося холодильника, потом быстрые шаги. Лукас появился в дверях гостиной с йогуртом в одной руке и ложкой в другой.
— Вы чего тут сидите?
— А что мы должны делать по-твоему? — приподняла бровь Тесса.
Лукас пожал плечами, сунул ложку в рот и, чавкая, направился к выходу из гостиной.
— Руки! — рявкнула Элис.
Лукас замер.
— Что — руки?
— Вытри, прежде чем дверную ручку хватать. Я её трогать потом буду.
Лукас с пафосным вздохом демонстративно облизал пальцы, потом вытер их о свои же джинсы и вышел. Через стенку хлопнула дверь его комнаты.
— Я его убью, — устало сказала Тесса.
— Подожди меня, я куплю лопату, — отозвалась Элис, доставая из кармана вторую, ещё не распечатанную пачку «Шипучки».
— Кстати, Тесс, вы уже подготовились к школе? Ну там, палочки, мантии. — Спросила Элиза, жуя маленькие, похожие на сахар шипучки, которые шипели у неё во рту, будто там происходила перестрелка.
— Ну, учебники взяли, палочку, мантию, котел, перчатки… Только третья мантия дошивается. Мадам Малкин обещала, что завтра вечером пришлет, или мы сами придем. Смотря сколько будет у неё мест. А вы?
Джейннер задумалась ненадолго. Проглотила оставшиеся шипучки во рту и начала:
— Ну, у нас хуже положение. Мать моя не хочет идти, потому что, цитирую: «Доча, сходи с папой в Косой Переулок. Да, и Лолит с собой захватите, ей полезен свежий воздух». Камон, женщина, моя сестра никуда не денется! У неё кругозор состоит из консоли и комиксов, а в Хогвартс ей через года так три.
Ну, за палочкой и учебниками мы сходили, а когда за мантиями собрались — сестра заныла, что хочет домой, и пришлось вернуться. Нам до школы… Два… Пять… Тринадцать дней! Это же две недели! А мантий до сих пор нет. Ну это же абсурд!
В гостиной повисла пауза, нарушаемая только шипением конфет во рту Элис.
— Тринадцать дней, — задумчиво повторила Тесса, откладывая журнал. — А знаешь, что самое смешное? Твоя мама — Когтевранка. Вроде бы логика, планирование… А в итоге мантии за две недели до школы не куплены.
Элис фыркнула, и крошечная искорка шипучки вылетела у неё изо рта.
— Логика у неё есть. Просто она направлена на другое. Например, на то, чтобы не ходить в Косой Переулок в августе, потому что там толпы. Она говорит: «Эли, милая, зачем нам стоять в очередях, если можно пойти в сентябре, когда все уже купят?» — Элиза изобразила голос матери, высокий и мечтательный. — На что папа отвечает: «Потому что в сентябре она уже будет в Хогвартсе, дорогая».
— И что мама?
— А мама говорит: «Вот видишь, как удобно — ей вообще не придётся стоять в очереди».
Тесса расхохоталась, и где-то в глубине дома что-то грохнуло — видимо, Лукас уронил что-то в своей комнате.
— Я начинаю понимать, в кого ты такая, — отсмеявшись, сказала Тесса.
— В смысле?
— Твоя мама, судя по всему, тоже мастер находить гениально удобные решения, которые удобны только ей одной.
Элис на мгновение задумалась, потом широко улыбнулась.
— Вообще-то, это папина черта. Он слизеринец. А у мамы просто… творческий подход.
— Когтевранский творческий подход? Это называется «я придумала двадцать способов не выходить из дома»
— Именно! — Элис ткнула пальцем в воздух. — И двадцать из них — гениальны. Просто папа, как бывший староста Слизерина, умеет эти способы нейтрализовать. Он приходит, садится напротив неё, смотрит вот так, — она состроила серьёзное лицо, чуть наклонив голову, — и говорит: «Мелисса, мы идём завтра в десять». И мама сдувается. Говорит, что это нечестно, что он использует свои «слизеринские штучки», но идёт.
— Слизеринские штучки? — переспросила Тесса. — Какие?
— Я не знаю. Честное слово. Но когда он на неё так смотрит, она краснеет и начинает поправлять волосы. Мне хоть и одиннадцать, но я не дура — там явно что-то происходило в их школьные годы.
Тесса понимающе кивнула.
— Мои тоже странные. Мама — пуффендуйка, папа — гриффиндорец. Ты представляешь, какой у них диалог?
— Представляю. «Давай подумаем!» — «Нет, давай сделаем!»
— Почти. «Давай составим список за и против», — говорит мама. «Я уже составил», — говорит папа. «Дай посмотрю», — говорит мама. А у него в списке только один пункт: «За — потому что я так решил».
— И они сошлись⁈
— Как видишь. Мама говорит, что папа — самый нелогичный человек в её жизни, и именно поэтому она вышла за него замуж. Он вносит, как она выражается, «контролируемый хаос».
— Звучит как название протокола. — заметила Элис, немного успокоившись.
— Может, и станет когда-нибудь. Лукас его явно освоил.
Словно по команде, из коридора донёсся ещё один грохот, а затем приглушённое: «Я в порядке!»
Девочки переглянулись.
— Он точно в порядке? — спросила Элис у подруги.
— «В порядке» у Лукаса — понятие растяжимое. Если он не кричит и не зовёт на помощь, значит, порядок. Контролируемый хаос.
— Контролируемый кем?
— Вот это хороший вопрос, — Тесса встала с дивана. — Пойду проверю, пока он не спалил дом. А то мама вернётся — и никакое твое присутствие нас не спасёт от её гнева. Она только с виду тихая и задумчивая, а когда злится…
— Что?
— Пересказывает «Историю Хогвартса». По памяти. Главами. Я однажды разбила её любимую кружку, и она прочитала мне лекцию о том, как в 1749 году один студент случайно уничтожил редкий артефакт, и чем это закончилось. Я уснула на середине.
Элис присвистнула.
— Серьёзное оружие. Мой папа просто замолкает. Это хуже. Молчит и смотрит. И ты не знаешь, что он думает. Может, он уже придумал тебе наказание. Может, он мысленно завещает твою коллекцию сладостей сестре. Может, он просто забыл. Но ты-то не забыла!
— Звучит ужасно, — искренне сказала Тесса, идя к двери.
— Так и есть. Поэтому я стараюсь не злить папу. Маму злить можно — она просто ругается. А папа…
Снова грохот. Теперь уже с отчётливым звоном стекла.
— ЛУКАС! — крикнула Тесса, забыв про подругу рядом, потому что Элиза покачнулась от громкого окрика.
Из коридора донёсся быстрый топот, и в гостиную влетел Лукас — взъерошенный, и с абсолютно невинным выражением лица.
— Я не разбил. Оно само.
— Что само? — ледяным тоном спросила Тесса.
— Мамина ваза. Которая зелёная. Ну, была зелёная. Теперь она… Розовая
Элис медленно поднялась с дивана и подошла к подруге.
— Тесс, — тихо сказала она. — Давай я всё-таки займу у папы денег на лопату.
— Это не поможет, — так же тихо ответила Тесса, не сводя глаз с брата. — Мама вычислит нас методом дедукции за три минуты.
— Тогда что?
Тесса глубоко вздохнула. В её голове явно боролись два начала — пуффедуйское, призывающее к рациональному решению проблемы, и гриффиндорское, требующее немедленно отлупить брата подушкой.
Победило третье.
— Лукас, — сказала она почти ласково, — ты сейчас возьмёшь метлу, совок и уберёшь всё до последнего осколка. Потом напишешь маме записку, в которой подробно, абзацев на пять, объяснишь, почему ваза разбилась. И приложишь свои карманные деньги на новую.
— Это же почти галеон! — возмутился Лукас.
— Полтора, — поправила Тесса. — Или я расскажу маме не только про вазу, но и про конфеты. И про то, что ты заставил Элис их купить.
Лукас открыл рот, закрыл, потом посмотрел на Элис с выражением крайнего предательства.
— Не смотри на меня, — развела руками Элис. — Я вообще предлагала скользящую шоколадку. Подумай об этом.
— Вы две — зло, — пробормотал Лукас и поплёлся за метлой.
Когда его шаги стихли в коридоре, Элис легонько толкнула Тессу плечом.
— Неплохо. Родительские стратегии осваиваешь?
— Это не стратегия, — устало сказала Тесса. — Это ответственность. Когда у тебя брат — ходячее стихийное бедствие, приходится импровизировать.
— Мне знакомо. У меня сестра — та гадина. Помнишь, я тебе рассказывала про то, как она пыталась похвастаться перед мамой моим рисунком? Вот оно. Но я потом защитила свое искусство, и Лолит не стали принимать всерьёз. — Элизабет потянула подругу снова на диван и девочки опять расположились на нем.
— Вот, ты как думаешь, куда мы попадем? У меня сестра хочет на Пуффендуй, а я.. А я не знаю, куда. Папа говорит, что у меня Грифиндорский дух, потому что я кошку спасла от магловских мальчишек, которые в него камнями бросались.
— А мама что говорит? — спросила Тесса, подобрав под себя ноги и опираясь подбородком на колено.
— Мама говорит, что у меня слишком длинный язык для Когтеврана и слишком большое воображение для Пуффендуя. А про Слизерин она вообще молчит, потому что папа сразу начинает широко улыбаться.
Тесса хмыкнула.
— Слушай, а ты сама-то куда хочешь?
Элис задумалась. В гостиной стало тихо, где то Лукас шуршал на лестнице поднимаясь вверх.
— Я хочу туда, где не скучно, — наконец сказала Элис. — И чтобы можно было иногда поспорить с однокурсниками.
— Это называется «бать безрасундой», — заметила Тесса.
— Ну, может, поэтому я пойду на Гриффиндор. Или на Слизерин. Там хотя бы знают, чего хотят.
— А что ты хочешь?
— Хочу… Чтобы сестра перестала трогать мои вещи. И чтобы в Хогвартсе нас распределили на одинаковые факультеты.
Тесса рассмеялась.
— Ты не ответила.
— Я и не отвечу, — Элис вытянула ноги на журнальный столик, чуть не сбив кружку с чаем. — Шляпа сама решит. Но я очень хочу на Грифиндор.. Или Слизерин?
— Тебя на Слизерин не возьмут, потому что у тебя слишком не раздутое эго. — Возразила Тесса.
— А я тебе говорю: если я попаду туда, то я буду тебе на Когтевран присылать письма и жаловаться на соседей.
Из коридора донёсся звон метлы, упавшей на паркет, и тихое «тьфу ты.»
— Контролируемый хаос, — повторила Элис, кивая в сторону двери.
— Ага, — вздохнула Тесса. — Только контроль уже месяц как переехал к соседям.
Элис лениво пошарила по карманам, и пачек больше не осталось.
— Мда, радость в жизни тоже кончается. — Вздохнула девочка и запрокинула голову на спинку дивана. — А ты, думаешь, попадешь куда?
Лоуренс задумалась. Она правда не думала об этом, но ответить как то нужно.
— Я думаю на Пуффендуй.
— А что ж не Когтевран?
— Ну.. Ээ..
— Или на Гриффиндор? Со мной?
— Так! Эли, я думаю, что попаду на Пуффендуй, потому что у меня такая мама, и я люблю читать..
— Это же черты Когтеврана! Значит, будешь со мной на Грифиндоре. — Элис хлопнула подругу по плечу.
— Ты дура? Как это сочетается?
— Обыденно и секретно. — Джейннер откинулась на диван, положив руки за голову.
Из кухни наконец вышла метла — и за ней, весь в зелёных осколках, Лукас с максимально несчастным видом. Он волочил совок, из которого сыпалась пыль, и бубнил под нос:
— Это всё ты, Грейс… Если бы ты не стояла на проходе…
— Грейс — это ваза? — уточнила Элис.
— У неё было имя, — мрачно сказал Лукас. — Мама называла её «моя зелёная девочка». Теперь её зовут «осколки надежд».
— Ты драматичнее, чем моя мама.— констатировала Элис.
Лукас хотел ответить, но в этот момент снаружи, за окнами, громыхнуло так сильно, что задребезжали стёкла на окнах.
Все трое замерли.
— Дождь, — прошептал Лукас, забыв про обиду.
— Ураган, — поправила Тесса, подходя к окну.
Серое небо разорвала молния, и мгновение спустя ливень обрушился на Хогсмид с такой силой, будто кто-то наверху опрокинул целое ведро.
Лукас, забыв про совок, подошёл к окну и прижался лбом к прохладному стеклу.
— А в Хогвартсе, — сказал он тихо, — там такие ливни бывают?
Элис и Тесса переглянулись.
— Бывают, — ответила Тесса. — Говорят, вокруг замка иногда целое море собирается.
— И там плавает гигантский кальмар, — добавила Элис таинственным и межпространственным голосом, — И он, если не повезёт, вылезает на сушу и смотрит на первокурсников глазами, большими, как две тарелки, а потом утаскивает на дно Черного озера.
Лукас медленно повернулся к ней с круглыми глазами.
— Ты врёшь.
— Проверишь в сентябре через четыре года, — улыбнулась Элис.
За окном снова сверкнуло — и на миг весь мир стал белым, а потом снова серым, промокшим и уютным.
— Ладно, — Лукас вздохнул и поднял совок. — Пойду хоронить Грейс.
— Хоронить? — Тесса обернулась на брата.
— В мусорное ведро. Это теперь её могила.
Он ушёл, оставляя за собой дорожку из зелёной пыли.
Тесса отлипла от окна и села обратно на диван.
— Знаешь, Эли. Я ведь тоже не знаю, куда меня распределят
— Я тоже, будем на пару.
Тесса метнула на подругу взгляд, достойный, чтобы та перестала шутить и закрыла рот.
— Мама хочет на Пуффендуй. Папа говорит — иди куда хочешь, хоть в директорский кабинет.
— А ты?
— Я… я хочу туда, где я не буду бояться, что Лукас где-то нашкодил, пока меня нет.
Элис молча протянула подруге конфету из кармана своих штанов.
— Тогда тебе точно на Когтевран. Там наверняка учат таким заклинаниям, чтобы всё намертво прилипало к полу.
Тесса взяла конфету, но не съела, а зажала в кулаке и улыбнулась чему-то своему.
— Или на Гриффиндор. Чтобы наконец научиться спускать Лукаса с лестницы.
Элис рассмеялась, и в этом смехе, за стенами, где бушевал ливень, послышалось что-то тёплое, почти домашнее.
Август подходил к концу. На первое сентября эти двое девочек покинут свои дома и поедут в Хогвартс. Может быть, встретят новых друзей, может, встретят сложности.
Но пока эти трое будут готовится к школе и ждать свой поезд в школу чародейства и волшебства.
Войдите, чтобы оставить комментарий