Солнечный зайчик любил радовать детей, прыгая с места на место, куда бы они ни направляли свои зеркала. Со временем зайчик научился через глаза проникать прямо в души людей. Однажды, он как будто, провалился в какую-то бездонную яму – до такой степени была черна и пуста душа человека, с которым он решил поиграть.
Еле-еле выбравшись оттуда, он с испугу осознал, что игры кончились. Если они не помогут людям вновь обрести радость, то все зайчики так потихоньку и провалятся в эту бездну. Никакого сообщества среди них не было: каждый зайчик светит самостоятельно, вот он и решил всю ответственность взять на себя.
Конечно, печально, что общение с красивыми и добрыми людьми придется отложить. Темные личности его пока пугали, но с теми, у кого только грусть на лице, он готов работать.
Зайчику жаль было расставаться в той жизнью, когда он прыгал из глаз в глаза передовая смех и радость, но отступать было некуда: или он, или весь свет мира поглотят эти черные дыры, что с невероятной скоростью образовываются в душах людей.
Теперь ему нужно выбрать жертву, лучше сказать соратника, который ещё не совсем замкнулся в самолюбии – вот через его глаза он и станет передавать свой солнечный свет. Побывав в темноте, он понял, что уже давно разбирается в людях и, если бы не это страшное путешествие, он бы даже не задумался о том, как важны его опыт и знания.
Ему не составило большого труда найти кандидата для своего эксперимента. Им оказался невзрачный, потерянный мужик, вышедший из продуктового магазина с легким пакетом, в котором лежали пельмени, сигареты и бутылка водки. Он шел как на казнь: сомнение, страдание, недоумение – «что я с собой делаю?» – читались в каждом шаге этого симпатичного сорокапятилетнего мужчины.
– «Ладно, была, не была», – сказал зайчик и, сверкнув, запрыгнул ему в душу, почти сразу растворившись в теплом и уютном, но уже немного тускнеющем сознании.
Михаил поднял руку, прикрывая глаза от яркого света, чуть прищурился, невольно улыбнулся и остановился.
«Почему я улыбаюсь? Это же всего-навсего отражение. Но почему я автоматически улыбаюсь?.. Так это же был солнечный зайчик! Как я мог забыть о его существовании?! Когда мама мыла окна он был везде; и на стенах, и на потолке – отражался от воды в тазу, от стекол, от чая в чашке, отовсюду. Он всегда радовал меня, как же я мог это забыть?»
Он неосознанно посмотрел вокруг себя, увидев урну, понял, что именно ищет – подошел к ней и выбросил пакет со всем содержимым. Постоял немного, вернулся в магазин и купил свой любимый торт «Прага», который они в детстве ели за круглым столом. Наверное, никто так не любил «Прагу» как он!
«Бабушка называла его черный хлеб с кремом. Какое же это было счастье всем вместе пить чай…, а сейчас я буду пить его один, но ничего – у меня же есть память! Слава Богу, не всю пропил! Потом позвоню дочери, когда я трезвый и говорю бодро, она хоть и говнится немного, но сразу же чувствуется, как спокойствие окружает её защитой. Младший тоже не покажет радости, но всё равно, я-то знаю, что ему приятна любая, даже такая неуклюжая забота. А вот старший – он то и составит мне компанию: с ним можно трепаться бесконечно и ни о чем, он всегда рад моему звонку. Только я скотина купаюсь в своем одиночестве, как сопливый мазохист, балдею от несправедливости мироздания. Так что чай я пью с Андреем Михайловичем и со всеми, кто сделал мое детство счастливым. Как хорошо, что вкус «Праги» почти совсем не изменился».
На следующий день Михаил, проходя мимо зеркала, резко остановился, вернулся, и в изумлении, уставился на свое отражение – он видел эти глаза в последний раз лет двадцать назад. Но не только в этом дело, осмотрелся и понял, что и глаза смотрят на мир, как в детстве. Михаил подпрыгнул, ещё раз, налету ударив ладонями по коленкам, и вприпрыжку вернулся в комнату. На секунду страх сковал лицо, – «да и пусть сумасшедший!», и счастливый побежал на работу.
Ему было немного стыдно: люди оборачивались, уступали дорогу, но он ничего не мог с собой поделать – улыбка никак не сходила с его лица. В наше время взрослый мужчина в такую рань, да еще в метро, счастливым быть не может! Так что, он сдерживал себя, как мог, чтоб не угодить в психушку, в лучшем случае, в милицию. Люди у нас не злые, но лучше ведь никого не провоцировать – Михаил зашел в магазин, купил легкий шарф и солнцезащитные очки. Теперь прикрыв, как он считал, идиотскую улыбку шарфом, глаза очками, полетел дальше, но вот с легкой походкой он ничего сделать не смог.
Тридцать с лишним лет он ходил по этому бульвару. Последние двадцать из них – эти триста метров провалились в небытие, а сегодня, как в первый раз, он смотрел на деревья, скамейки, людей. Хорошо бы прогуляться, но Михаил спешил на сцену; быстрей увидеть своих родных ребят – они работают вместе сотню лет, но как же давно он не видел их лица.
2018 год.
Войдите, чтобы оставить комментарий