Приходит бабка с покупками, разбирает сумки, дед заходит из сеней, спрашивает:
– Ну, показывай, чего купила?
– Да, дед, купила я кое-что для тебя, – старуха вытаскивает из кармана гвоздь, – вот тебе, старик подарок, а-то никакого порядка в доме нет: вон даже портрет наш свадебный и тот на полу стоит, а в сарае у тебя – хомуты валяются, плеть на полу, все разбросано – бардак, да и только.
Отвлеклась на пару секунд, и продолжила:
– Табуретка качается, скамейка на ладанка качается, скамейка на ладо дышит, наличник отвалился и прибей, наконец, половицу – ноги ведь переломаем!
– Ты что, бабка, сдурела что ли? Как я одним гвоздем тебе здесь порядок наведу? – спросил дед, глядя на гвоздь.
– Так ты начинай с чего-нибудь одного, в следующий раз я тебе ещё гвоздей принесу, – ответила бабка.
– Давай решать, что нам надо в первую очередь? С этого и начнем, – переложил ответственность на старуху дед.
– Мне бы корыто повесить! Или зеркальце! – глядя в окно, размечталась старуха, – всё веселей бы было!
– Нет, бабка! Это все шалости, – сказал по-хозяйски дед, после неуверенного предложения старухи, – надо сперва по хозяйству починить что-то!
– Вот половицу и прибей, а то без ног останемся!
– Половицу я скамейкой прикрою, а на скамейку табурет вверх ногами, чтоб не садились! И безопасно, и гвоздя на них жалко, – решил схитрить экономный дед.
– Тогда сам решай, что с ним делать, – махнув рукой, сказала бабка.
Гвоздь, слушая весь этот разговор, был невероятно доволен тем, что так нужен, можно сказать, необходим. Он даже представить себе не мог такую значительную роль в этом доме, особенно услышав слова бабки о свадебной фотографии, которая могла бы висеть на нём. Конечно же, после этого быть прибитым к половице или в сарае стать незаметной вешалкой для хомута – такие перспективы его не радовали.
Дед взял гвоздь со стола и начал обход своих владений, прикидывая, примеряя и размышляя – куда бы его приспособить и как бы ни ошибиться в первоочередности выбора? Так до самой ночи дед и не смог определить дальнейшую судьбу гвоздя.
Сам же гвоздь, изначально готовый на все и зная свое предназначение – служить людям, до такой степени вошел в роль важной фигуры, что, когда дед, выйдя на крыльцо, приложил его к стене дома (даже не под навесом), гвоздь затаил на него страшную обиду. Как же можно его да на мороз, под дождь, и еще для какого-то старого ржавого ведра! В общем, отношения с дедом у него не сложились. Так и не найдя в тот день применение гвоздю, утром дед отправил его в ящик для инструментов – от греха подальше.
С тех пор гвоздь был начеку, как только разговор заходил о нем, например:
– Дед! Ты где там? Прибей, наконец, этот паршивый гвоздь – вот сюда!
– Чего шумишь, – спрашивает дед, выходя посмотреть, куда бабка намеривалась его прибить, – давай, показывай!
– Да вот перила на крыльце разболтались! Так и свалиться можно!
– Молодец, бабка! Нашла применение этой занозе, а-то все мозги уже набекрень съехали! Щас принесу!
В это время гвоздь, заранее присмотрев себе щель между рейками в ящике, прятался туда – уж очень ему не хотелось служить людям на морозе! Лучше в тепле и на виду, чтобы им гордились и не забывали!
– Ну, где ты там? – бабка уже нашла место для гвоздя и придерживала брусок, чтобы дед сразу забил гвоздь по месту.
– А его нигде нет! – из сарая кричит дед. – Ты его не брала?
– Да, на кой чёрт он мне сдался! Я ж его без тебя и не забью!
Для себя гвоздь не прятался: он готов был пойти на всё ради людей, но только с одним условием – принести им как можно больше пользы. Так и проходили дни, недели, месяцы!.. Бабка гвозди не покупала – зачем тратить деньги, если дед и так приспособился чинить клиньями, тряпками и всем тем, что попадалось под руку?
Спустя год, весной, гвоздь понял: ожидания бессмысленны, и в этом доме для него не найдется достойного применения. Ночью, как вор – хотя так оно и было на самом деле (он украл сам себя у бабки с дедом) – тихонько вышел из дома на дорогу и пошел искать лучшей участи.
На телеге ранним утром ехал мужик. Увидев на дороге гвоздь, остановил коня, подобрал его и радостно воскликнул:
– Вот это удача! Как же ты мне нужен! Вот приедем домой, сразу же прибью петлю к калитке!
Радость мужика была приятна гвоздю, но и сыграла с ним злую шутку – ещё выше подняла его самооценку. «Как же так, – размышлял гвоздь, – калитка, конечно, важная персона, но она же всего на всего впускает и выпускает – хотя сама держаться будет на мне».
Размышления становились невыносимы, и, когда они проезжали мимо монастыря, гвоздь соскочил с телеги и направился прямиком к нему, в полной уверенности, что уж здесь-то он пригодится людям в прямом смысле.
Ворота были открыты. Гвоздь без проблем вошел и остановился – у него закружилась голова от мысли, что в этом святом месте он будет участвовать в сострадании, в прощении, в спасении – пусть даже в самой ничтожной роли.
– Наконец-то нашел, а мы уж не знали, куда ты делся? Всё перевернули, а ты тут лежишь преспокойненько! Ну и с Ну, и, слава Богу! – монах подобрал гвоздь и, махая руками, поспешил в сторону церкви, ища глазами, кому бы первому сообщить о находке.
– Нашел! Слава Богу! – сказал он, показывая его первому попавшемуся брату.
– Слава! Слава! – с поклоном ответил тот.
– Нашел! Нашел! – воскликнул, радостно кланяясь, а потом продолжил причитать, уже глядя на гвоздь, – как же тебя занесло в такую даль от храма? А-то смотрю – нет тебя в ладони Христовой, вот думаю: ну и дела, не порядок – ведь всё обыскали! Ну и ладно, нашёлся, наконец! Слава Тебе, Господи!
Гвоздь думает: «Вот и я нашел на свою голову славу! Надо же так попасть! Хуже и придумать невозможно! Это что же получается, если, конечно, образно рассуждать – мною будет прибита к Кресту вся совесть, любовь и чистота людей?! С одной стороны, это неплохо – пусть видят свои поступки со стороны, но в тоже время получается, что я как бы один из главных участников этого зверства! Как же так? Да, я создан для служения людям, но сдуру, в поисках наиболее подходящей для этого роли, нашел на свою голову такое применение, что не дай Бог! – Они же всю свою гордыню, ненависть и грехи повесят на меня! Христос-то – Сын Божий, Он выдержит, а мне что – всю мерзость человеческую до конца дней своих брать на себя?»
Пока он рассуждал, монах подошел к Распятию, взяв предварительно молоток, хотел было его прибить, но остановился – гвоздь оказался не того размера и никак для этого дела не подходил.
– Что, не тот? – спросил молодой монах, стоявший неподалеку, – извини, брат, что напугал! Не хотел тебя смущать своим присутствием – вот молча и наблюдал. Может, отдашь мне этот гвоздь? Он тебе все равно, видать, без надобности, а у меня для него полезное дельце найдется!
– На, бери, раз надо, – сказал старик, немного расстроенный, – теперь придется в город ехать на базар! Да и ладно на людей посмотрю, себя покажу!
– А, можно? Я и молоток на пять минут возьму? – спросил молодой.
– Чего спрашиваешь? Что не привык еще? Все у нас здесь общее – колхозное, так сказать, – расстроенный монах, покачал головой.
Наш гвоздь совсем потерял голову от происходящего: «Ну, – думает, – может, наконец-то, дождался своего часа! Вот ведь оно как – судьба-судьбинушка мною крутит!»
Молодой монах зашел в подсобку у церкви, достал дверную ручку, и поспешил к отхожему месту. Гвоздь начал сомневаться в своем везении, и, когда монах подошел к дверце сортира и оторвал от нее тряпку, а на ее место приложил ручку, гвоздь понял: удача окончательно отвернулась от него – опять дверь, опять скрип, а здесь еще этот невыносимый запах! И когда монах примерился, занес руку и уже почти ударил по нему, гвоздь в последний момент увернулся – и монах со всей силы попал себе по пальцам. Крик монаха был слышан даже за пределами монастыря, братья отовсюду бежали ему на помощь, что и помогло гвоздю затеряться и скрыться из виду.
– Хорошо, хоть промахнулся, – сказал гвоздь, и дал деру, – ну, я размечтался, возгордился, чуть не влип! Надо бежать от греха подальше!
Вышел за ограду, вздохнул свободно, и стал гнать от себя мысли разные: не дай Бог ими согрешить еще больше, – тут-то его и настигла гроза.
– Это мне возмездие, – идет и шепчет гвоздь. – Кто же всё-таки меня создал человек или Бог? Кому служить? Тоже мне вопросик! Страшновато, конечно, но разобраться надо. Так, значит: сбежал из монастыря, хотя дал слово людям служить, сразу после этого дождь начался – точно Бог покарал! Ну, и не надо мне такой высокой чести! Ладно, прости, Господи, мне бы теперь под любою руку попасть, куда вобьют там и успокоюсь.
Дождь кончился, выглянуло солнышко, гвоздь довольный сложившимися обстоятельствами, легкой походкой шел к определившейся цели. Вдруг, что-то его смутило – что-то не так?! Огляделся – все нормально, посмотрел на себя и, о Боже – он покрылся ржавчиной!
– Вот тебе и проклятие монаха, – испуганно сказал гвоздь. – Это мне за гордыню! Кончена моя жизнь, никому я теперь не пригожусь!
Так с опущенной головой, в печали, брел он неизвестно сколько, и неизвестно куда, пока не уперся в ворота заброшенного сарая. Прошел между досками, смотрит, чего здесь только нет: уныло лежат и висят вещи, которые могли бы еще долго служить людям. Из ящика полного ржавых гвоздей, такого же, что стоял у деда, высунулись любопытные.
– Что, братья – помирать собрались? – грустно спросил наш гвоздь, как бы шутя.
– Да нет! Хозяев, как бы, ждём, – отвечает один, видно, что ещё пригодный для работы.
– И давно?
– Лет шесть уж, как не приезжали! Последний раз «рабицу» натягивали. Двадцать из наших пригодилось. Так что надежда есть, – сказал ржавый оптимист. – Оставайся, здесь сухо и повеселей, чего одному бродить? Пропадешь!
– Надо подумать, – с сомнением ответил наш бродяга.
– И думать нечего! Говорят, у людей совесть проснулась, так что скоро приедут! Точно говорю! К тому же ты не сильно ржавый, в первую очередь пойдешь!
– Хорошо, остаюсь! Если этим летом не приедут, дальше пойду!
Так и живут они – в ожидании!
2018 год.
.
–
Войдите, чтобы оставить комментарий