Кольцо ощущалось неподъёмным грузом на ее руке. Холодное, чужое, так что она отчётливо чувствовала его. В помещении вдруг стало очень душно, несмотря на работающий кондиционер. Как из-под воды она слышала радостный голос Максима. Он только что сделал ей предложение. И Юля сказала: “Да”.
Ее сердце колотилось как бешеное, но едва ли это было связано с произошедшим. На самом деле, девушка вдруг очень ярко представила себе семейную жизнь и себя в роли жены… В сознании помутилось. Юля вскочила, рыжие волосы взметнулись.
–Мне надо… Там… Я сейчас. –Отрывисто пролепетала девушка.
Она пулей вылетела из кафе на людную улицу и, расталкивая прохожих, понеслась прочь.
В тот миг Юлю накрыла волна паники- чистый животный ужас. Он сдавил горло, вытеснив кислород из лёгких, стал голосом, приказавшим бежать. Бежать сквозь густой туман в голове. Бежать, как можно дальше, как можно быстрее. Бежать…
Юля не помнила, ни как добралась до вокзала, ни как брала билет. Удивленная ее спешкой кассирша оглядела девушку и лишь после этого протянула билет, вздрогнув от соприкосновения с не по погоде холодными пальцами. Однако, прежде чем она успела что-то спросить, Юля убежала.
Мерный стук колёс, слабый свет ламп или редкие разговоры – ничто не могло завладеть вниманием рыжеволосой девушки. Несколько часов она просидела у окна, подобрав колени к груди, не замечая сменявших друг друга ярких пейзажей. Юля не чувствовала облегчения или свободы. Напротив, все походило на страшный сон, ей все казалось, что она вот-вот проснется дома, в своей кровати, и рядом будет Максим. Он утешит ее, прижмет к себе крепко-крепко, и Юля непременно забудет этот кошмар… Но вечер сменился ночью, ночь– утром, а долгожданное пробуждение так и не пришло.
Два дня слились в сплошное серое пятно: Юля гуляла по набережной, рассматривала картины уличных художников, проходила мимо рыбаков на пирсе, пытаясь занять мысли всем, что хоть немного отвлекало от случившегося. Она ходила по одному и тому же маршруту, не думая, куда идет и зачем, а вечером возвращалась в свою комнату в гостинице, где часами не могла уснуть. Девушка смотрела в окно на темное море, на огни редких судов и представляла, как где-то там за горизонтом в их квартирке горит лампа над кухонным столом и старый чайник свистит на плите, как Максим ставит перед ней кружку с горячим чаем… Ей не хватало тех звуков, чая, его. Юля рассеянно крутила кольцо на пальце, как будто оно могло подсказать, что делать дальше. Но металл оставался безразличным, ровно таким, каким и показался ей в тот день.
Вечером третьего дня солнце медленно опускалось в черные волны, подсвечивая небо красно-золотым сиянием. Ветер трепал ее волосы, море ласкало берег у ног, на недалекой набережной шумела толпа, но впервые за несколько дней ее сознание полностью прояснилось. Стыд за свой поступок, тоска по любимому человеку, страх- все вместе смешалось в ее душе в коктейль из чувств и эмоций так, что разобраться не представлялось возможным. Одно Юля знала точно- ей нужно поговорить с Максимом.
Дрожащими пальцами она включила телефон, нашла нужный контакт и, глубоко вздохнув, поднесла устройство к уху. Несколько секунд длинных гудков норовили вызвать новую волну паники, но она лишь крепче сжала мобильник в руках.
–Юля? С тобой все в порядке? Где ты? –Парень говорил не зло, скорее взволнованно, что заставило ее внутренне съежиться от затопившей сердце вины.
–Макс, я здорова. Все хорошо. Я… Я смотрю закат. Он здесь такой красивый. –Она дрожала, еле справляясь с подступившими слезами. –Мне тебя не хватает… Я бы очень хотела, чтобы ты был сейчас рядом, видел то же…
–И я вижу, –его голос раздался не в трубке, а прямо над ухом, заставляя девушку замереть.
На ее плечи легла мягкая кожаная куртка, а в следующий момент Максим опустился подле нее.
–Ты права, закат тут чудесный.
Юля заплакала. Девушка и сама не поняла, как это произошло: только что она смотрела на парня, а через секунду уже заливала слезами его плечо. Мокрые и соленые капли стекали по щекам и носу, капали на мужскую футболку и никак не желали останавливаться. Лишь одно было сейчас важно: Максим здесь. Это он обнимал ее сейчас, покачивая в руках, как ребенка, это он шептал ей сейчас слова утешения. И мало-помалу ее всхлипы совсем стихли. Только тогда она смогла выдавить из себя то, что хотела сказать ему. Должна была сказать…
–Макс, прости меня. Я такая… Дура! Не знаю, что на меня нашло. Я просто… просто, –Юля не могла подобрать нужных слов, но парень снова пришел на помощь.
–Испугалась. –Она подняла на него свои заплаканные глаза и, не встретив осуждения в ответном взгляде, кивнула. –Чего?
Девушка неопределенно повела плечами: теперь все те страшные мысли казались по-детски глупыми, нелепыми. Говорить не хотелось. И, словно почувствовав ее сомнения Максим ласково улыбнулся, подбадривая ее с ответом.
–Ну что случилось, малыш?
–Бытовуха.
Несколько секунд они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Юля пыталась передать все, что съедало ее изнутри. Она хотела, чтобы он увидел, как она боялась, что это их затянет, станет чем-то нормальным, надеялась, что Макс без слов поймет, какой пустой и бессмысленной станет их жизнь.
–Ты правда веришь, что я позволю тебе завязнуть в горе грязной посуды? –Он прижал ладонь к ее лицу, не давая отвернуться. –Юль, ты не должна тянуть все на себе. Я же рядом. Только скажи, и я сам помою посуду, схожу в магазин- все, что захочешь. Но не сбегай так.
Девушка прижалась к нему крепче, как будто старалась удержать в себе слезы и облегчение, которые снова подступали. Максим же опустил руку с ее лица, но тут же щелкнул по кончику носа -по-мальчишески легко, как делал всегда, когда пытался ее развеселить.
–А как ты… Как ты нашел меня?
–Ты, мой милый Штирлиц, так спешила, что оплатила билет моей картой. –Хмыкнул Максим. –Я сначала вообще ничего не понял: списание, сумма… Полез в приложение, а там черным по белому «ЖД-билет, направление к морю». И картинка сошлась.
Юля уткнулась лбом ему в плечо, глухо пробормотав:
–Я все испортила… Прости.
–Ничего ты не испортила. Мы же вместе. –Он взял ее руки в свои, переплетая пальцы, но почувствовав холод на одном из них замер. –Ты его не сняла.
–Даже не думала снимать, –призналась она тихо. –Хотела чувствовать тебя. Как будто ты со мной.
Максим чуть улыбнулся- не широко, а как будто смог наконец выдохнуть.
–Я и был рядом. Просто ты не оглядывалась.
Они посидели так еще немного, не пытаясь заполнить тишину словами. Юля вдыхала родной запах его куртки, слушала спокойный рокот волн, смывавший все те чувства, что преследовали ее столько дней. Кольцо поблескивало на ее пальце. Теперь оно не казалось бесконечно тяжелым или чужим- оно стало частью ее самой, такой же привычной, как дыхание.
Неожиданно Юля слегка отстранилась, посмотрела на Максима и улыбнувшись неловко спросила:
–Макс, а что мы будем делать с посудой?
Парень прищурился, а потом вдруг фыркнул- не насмешливо, но с таким облегчением, будто она спросила самое правильное, самое нужное в этот момент.
–Купим посудомойку. –Спокойно ответил он. И, чуть помолчав, добавил уже тише, без улыбки, серьезно заглядывая ей в лицо, –больше не сбежишь?
–Не сбегу.
Максим кивнул и снова притянул ее к себе. Небо стало темно-синим, почти черным. И в этой черноте звезды светили особенно ярко- так будто обещали обоим долгую счастливую жизнь. Однако ни ей, ни ему не нужны были предсказания светил. Они знали, что не станут искать счастья в планах на годы вперед, они найдут его друг в друге- в теплом молчании и долгих разговорах, во взглядах и прикосновениях, в его спокойствии и ее тихом доверии. А пока им было достаточно просто быть здесь и сейчас, касаться друг друга и знать: сейчас все хорошо.
Войдите, чтобы оставить комментарий