«РАСПЛАТА»

Заплати сполна

Дождь в Чикаго шел не переставая, будто небо пыталось смыть с города грех, вязкий и старый, как сам асфальт. Но грех этот въелся слишком глубоко. В подвальном “клубе” за заброшенной бойней гремела музыка, лился виски и смех — смех громкий, нервный, пьяный. Банда “Большого Джека” Торренти праздновала удачное ограбление инкассаторского фургона. Деньги, власть, страх — всё было у них в карманах.

В центре буйства, как скала посреди шторма, сидел сам Большой Джек. Его ледяные глаза, казалось, видели не лица, а ценники. Рядом с ним, стараясь не отставать в пьянстве, был молодой Эдди “Быстрый”. Он был не просто подручным; он был племянником Джека, его протеже, его будущим наследником. Но наследство это пахло порохом и кровью.

Ссора вспыхнула из-за пустяка. Неподеленная пачка долларов, косой взгляд, язвительная шутка, перешедшая грань. В воздухе запахло свинцом еще до того, как прозвучал первый выстрел. Кто его сделал — так и не поняли. Но стоило одному стволу блеснуть, как подвал взорвался адом. Орудийная пальба, крики, звон бьющегося стекла. Друзья всаживали пули в спины вчерашним друзьям. Это была не перестрелка, а бойня, кровавая и беспощадная.

Эдди, трезвея от ужаса, упал за опрокинутый стол, чувствуя, как пули со свистом прошивают дерево над его головой. Он видел, как рухнул его друг Билли, как замертво свалился Луи “Костыль”. Он видел, как сам Большой Джек, рыча, отстреливался в две стороны, пока тень от другого гангстера не накрыла его, и тот не рухнул на пол, уставившись в потолок стеклянными глазами.

Тишина пришла внезапно, оглушительная. Пахло порохом, кровью и мочой. Из темноты подвала доносились только хрипы умирающего кого-то да журчание льющейся по щелям в полу крови. Эдди поднялся. Он был один. Один среди двенадцати трупов.

Той ночью он не смыл с себя кровь. Она засохла коркой на руках, впиталась в рубашку. Он вышел на улицу, и холодный дождь не смыл этот запах. Он, казалось, въелся в ноздри, в кожу, в самое сознание.

С этого дня жизнь Эдди превратилась в один сплошной кровавый туман. Награбленные деньги оказались у него, но они ничего не значили. Каждый звук за спиной заставлял его оборачиваться, хватаясь за ствол. Во сне он снова и снова видел лица: Большого Джека, Билли, Луи. Они не обвиняли. Они просто смотрели. Молча.

Он пытался бежать. В Канзас, в Калифорнию. Но куда бы он ни ехал, “они” были с ним. В луже у бензоколонки он видел отражение Джека. В треске падающего ночного града слышал перестрелку. В витрине мясной лавки ему мерещились не туши, а изрешеченные пулями тела. Он стал неразборчив в своей паранойе. Слишком долго смотревший на него прохожий мог получить пулю. Слишком громко хлопнувшая дверь — вызывала у него приступ ярости.

Он начал пить, чтобы заглушить голоса, но алкоголь лишь делал видения ярче. Он стал тенью самого себя, человеком с безумными глазами, который бормочет за столиком в дешевой закусочной. Ему повсюду чудилась кровь: на деньгах, на скатерти, на собственных руках. Он тер их щеткой, сдирая кожу, но пятна оставались — в его глазах.

Однажды поздним вечером, в каком-то забытом богом городке, он зашел в полутемный бар. За стойкой стоял одинокий бармен. И когда тот повернулся, Эдди увидел его лицо. Это было лицо Луи “Костыля”. То же косоглазие, тот же шрам над бровью.

— Тебе чего? — грубо спросил бармен.

Голос был другим. Но Эдди уже не слышал. В его сознании все сплелось в один кровавый клубок. Прошлое и настоящее, мертвые и живые. Вся его жизнь, вся эта неразбериха, сжалась в один яркий, жгучий момент ужаса.

Он не помнил, как выхватил кольт. Раздался выстрел. Бармен рухнул.

Эдди стоял, и дымящийся ствол в его руке был единственной реальностью. За дверью уже завывала полицейская сирена, приближаясь. Он посмотрел на свои руки. Они были чисты. И все-таки он видел, как по ним струится алая, теплая река, поднимаясь от пальцев к локтям, заливая все вокруг.

Он улыбнулся. Наконец-то все стало ясно. Неразбериха закончилась. Теперь была только кровь. Его кровь. Их кровь. Одна на всех. Он поднес дуло к виску, глядя в слепое, темное окно, в котором отражалось лишь его собственное, искаженное безумием лицо.

Снаружи заглушили мотор. Послышались шаги. Эдди зажмурился, пытаясь различить в них знакомые поступки — тяжелую походку Джека, шарканье Костыля, быстрые шажки Билли. Все смешалось в единый гул.

Это и была его жизнь. И смерть. Одна сплошная кровавая неразбериха.

Астрахань, Россия 🇷🇺 2008 г.