( “Осторожно! Книга содержит сцены употребления соленых огурцов, способных вызвать временную мутацию. Не рекомендуется читать во время еды.”)
Представляю вашему вниманию…
«Тентакли из провинции»
(Повесть в трех частях, с прологом и эпилогом)
Пролог: Слишком много кальмаров
Городок Гнилые Ключи (население: 404 человека, не считая бродячих собак и одного очень наглого гуся) славился тремя вещами: самогоном, скукой и библиотекой имени Говарда Филлипса Лавкрафта. Библиотека была гордостью мэра, хотя никто, кроме главного героя, туда не ходил.
Наш герой — Афанасий Пупкин, 23-летний студент-заочник факультета «Философия сомнительных решений» из города Кривые Черепа. Афанасий был не просто фанатом Лавкрафта. Он был одержим им. Он считал, что Мифы Ктулху — это не художественный вымысел, а документальная хроника, просто переведенная с ошибками.
Афанасий носил очки в роговой оправе (без диоптрий, просто для стиля), постоянно пил чай из кружки с надписью «Я ❤️ Некрономикон» и подозревал всех вокруг в поклонении древним божествам. Особенно он подозревал свою соседку по коммуналке, бабу Люду, которая, по его мнению, слишком подозрительно солила огурцы. «Слишком много соли — это явный намек на солевые культы Атлантиды», — думал он.
—
Часть 1: Гусь, который слишком много знал
Всё началось в тот вторник, когда Афанасий решил, что его жизнь — это сюжет рассказа «Тень над Иннсмутом», только с поправкой на местный колорит.
— Баба Люда! — закричал он, врываясь на кухню. — Ваш гусь смотрит на меня с интеллектом, не свойственным птице! У него в глазах бездна!
Баба Люда, которая в этот момент чистила картошку, посмотрела на гуся. Гусь посмотрел на Афанасия. В воздухе повисла напряженная тишина, прерываемая только капаньем воды из крана.
— Это не бездна, — сказала баба Люда. — Это катаракта. И вообще, Афанасий, ты бы лучше делом занялся, чем в гусях демонов искать. Вон, у тебя диплом не защищен.
— Вы не понимаете! — Афанасий театрально заломил руки. — Гусь — это аватар! Это посланник! Смотрите, как он моргает! Это азбука Морзе!
Гусь, чей мозг весил примерно столько же, сколько весит одна извилина Афанасия, просто моргнул, потому что ему в глаз попала пылинка. Но Афанасий уже видел знамение.
В ту же ночь в Гнилых Ключах произошло первое «загадочное преступление». Пропал местный егерь, дядя Федор. Его нашли утром на окраине болота. Он сидел на пеньке, абсолютно седой, с безумной улыбкой на лице, и рисовал палочкой на земле странные символы. Когда его пытались увести, он только бормотал: «Слишком много щупалец… слишком много щупалец…»
Афанасий, конечно же, был на месте происшествия первым. Он посмотрел на символы и побледнел.
— Это же! — прошептал он. — Это же древний язык Р’льеха! Я видел его в подлиннике! Ну, то есть в интернете, на пиратском сайте. Это пророчество!
Участковый, сержант Петренко, посмотрел на символы. Они выглядели как каракули пьяного осьминога, которому дали кисть.
— Афанасий, — устало сказал Петренко. — Это коровий след. И след от сандалий дяди Федора. Иди домой, а?
Но Афанасий не пошел домой. Он пошел в библиотеку и начал составлять «Карту Древнего Зла», нанеся на нее все места, где он когда-либо видел что-то странное. В карту вошли: заброшенная пилорама, сельский туалет, и, конечно же, кухня бабы Люды.
—
Часть 2: Кровавый суп и щупальца в компоте
Следующей жертвой стал почтальон Печкин. Точнее, он не стал жертвой, он стал… не собой. Печкина нашли в отделении связи. Он пытался отправить посылку с надписью «Дар Ктулху, вскрывать только в полнолуние». Внутри посылки, к ужасу почтовых работников, лежала отрубленная рука. Рука была синяя, с перепонками между пальцами и присосками.
Афанасий, увидев это, испытал не ужас, а экстаз.
— Я же говорил! — кричал он, прыгая вокруг сержанта Петренко. — Это гибридизация! Это начало конца! Скоро из каждого утюга полезут тентакли!
— Афанасий, — сказал Петренко, доставая наручники. — Ты знаешь, чья это рука?
— Чья?
— Это рука твоего научного руководителя. Того самого, который не подписал тебе диплом.
Афанасий замер. Действительно, его научрук, профессор Зябликов, пропал три дня назад. Но Афанасий был уверен, что профессор просто уехал на конференцию по аномальным явлениям.
Однако вскоре выяснилось нечто более странное. Рука была не отрублена, а отращена. У профессора Зябликова, который нашелся в подвале собственного дома, выросло шесть дополнительных конечностей, и он отрастил жабры. Профессор сидел в позе лотоса и пел мантры на языке, который никто не понимал. Рядом с ним лежала гора пустых банок из-под шпрот.
— Это не преступление, — прошептал Афанасий, глядя на это. — Это эволюция. Или… метаморфоза. Он мутировал в глубоководного!
Сержант Петренко, который уже начал подозревать, что в городе происходит что-то неладное, решил обратиться за помощью к столичным специалистам. Но телефонная связь пропала. Интернет тоже. Единственным источником информации оставалась библиотека, в которой Афанасий проводил все свое время.
В библиотеке творилось неладное. Книги начали сами собой открываться на страницах с изображениями осьминогов. Библиотекарша, Марья Ивановна, перестала разговаривать и начала издавать звуки, похожие на бульканье. Она варила компот, который на вкус был как морская вода, а на дне плавали маленькие, полупрозрачные щупальца.
Афанасий, вместо того чтобы бежать, начал вести дневник наблюдений.
«День 14. Марья Ивановна окончательно превратилась в амфибию. Компот стал соленым. Подозреваю, что это не просто компот, а питательная среда для личинок Шогготов. Баба Люда прячет в погребе что-то большое и шевелящееся. Гусь снова смотрит. Я чувствую, что становлюсь избранным. Или сумасшедшим. Впрочем, это одно и то же».
—
Часть 3: Пир во время чумы (и кальмаров)
Город Гнилые Ключи постепенно сходил с ума. Люди начали есть сырую рыбу, хотя раньше терпеть ее не могли. Ночью из болота поднимался туман, который пах не тиной, а странным запахом — смесью озона, тухлых яиц и лаванды. В этом тумане слышались звуки флейты, но не мелодичные, а какие-то… влажные.
Афанасий понял, что час настал. Он надел свой лучший свитер с изображением Ктулху, взял фонарик, вилку (на всякий случай, как оружие против культистов) и отправился к бабе Люде.
— Баба Люда! — закричал он, стуча в дверь. — Я знаю, что вы — верховная жрица! Открывайте! Я готов к жертвоприношению!
Дверь открылась. На пороге стояла баба Люда. У нее было четыре руки. В одной она держала половник, в другой — сковородку, в третьей — веник, а четвертой она поправляла платок.
— Чего орешь? — спокойно спросила она. — У меня пироги подгорают. Заходи, если не боишься.
Афанасий зашел. На кухне сидел… президент местного отделения партии пенсионеров, дядя Вася. У него была голова кальмара. Он пил чай и читал газету.
— Афанасий, — сказал дядя Вася (или то, что от него осталось). — Ты что, не знал? Мы тут все давно уже… того. Мутировали. Еще в позапрошлый четверг. Просто ты был слишком занят поиском заговоров, что не заметил очевидного.
Афанасий моргнул. Потом еще раз. Потом он посмотрел на свои руки. Они были обычными. Но потом он увидел в зеркале свое отражение. Его глаза были… вертикальными зрачками. И из-под воротника свитера что-то выпирало. Что-то скользкое.
— Я… я тоже? — прошептал он.
— А ты как думал? — усмехнулась баба Люда, откусывая пирожок. — Мы тут все — потомки древних. Просто ждали сигнала. А сигнал — это ты, Афанасий. Ты своими криками разбудил Спящего. Ну, или просто надоел всем, и мы решили ускориться.
Тут Афанасий понял всю иронию ситуации. Он всю жизнь искал мифы и ужасы, а когда они пришли, оказалось, что это просто быт. Просто соседи. Просто жизнь.
И тут из подвала бабы Люды раздался гулкий, влажный рев. Стены задрожали. Гусь, сидевший на шкафу, наконец-то заговорил человеческим голосом:
— Ну наконец-то! Я жду этого с прошлого года! У меня уже горло пересохло каркать!
—
Эпилог: Ктулху не читает дипломы
Дальше события развивались стремительно. Из болота поднялось Нечто. Оно было огромным, покрытым слизью, с миллионом глаз и щупалец. Оно посмотрело на Гнилые Ключи и… зевнуло.
— Скучно, — сказало Нечто. — Я думал, тут будет веселее. Где жертвы? Где девственницы? Где, в конце концов, нормальная музыка?
— Девственниц нет, — ответил Афанасий, который уже смирился со своей участью. — Есть баба Люда с пирожками. И гусь.
Нечто посмотрело на гуся. Гусь посмотрел на Нечто.
— Ладно, — сказало Нечто. — Давайте хотя бы чаю попьем. С сушками.
Так и закончился апокалипсис в Гнилых Ключах. Никто не умер (кроме профессора Зябликова, который от переизбытка щупалец случайно задушил себя собственным хвостом). Город стал центром паломничества для культистов со всего мира, но культисты быстро разочаровались, потому что вместо кровавых ритуалов им приходилось играть в домино с дядей Васей и слушать жалобы Марьи Ивановны на высокие цены на водоросли.
Афанасий Пупкин наконец-то защитил диплом. Тема диплома: «Влияние древних культов на коммунальные услуги в условиях российской глубинки». Ему поставили «отлично» с пометкой «Рекомендовать к публикации в журнале “Вестник Ктулху”».
Сержант Петренко уволился из полиции и открыл ларек «Шаурма от Ктулху». Дела шли в гору. Особенно хорошо покупали соус «Кровавый ритуал» (на самом деле просто кетчуп с майонезом).
А гусь… Гусь стал мэром города. И это была самая честная и эффективная администрация за всю историю Гнилых Ключей. Правда, он издал указ, обязывающий всех жителей носить резиновые сапоги и есть больше кальмаров. Но на это можно закрыть глаза, ведь главное — в городе наконец-то воцарился покой. Сюрреалистичный, абсурдный, но покой.
Конец.
Астрахань, Россия 🇷🇺 2003 г.
( переработка ♻️ 2021 г. )
Адаптация 2026 г. Сентябрь.
Фёдор Ром.
Войдите, чтобы оставить комментарий