«Москва плывет в усталой дымке»

Сегодня день тяжелый, и Москва плывет в усталой дымке,
Дождь, как холодные слезы, смывает краски с витрин.
Выхожу с работы — в груди пустота и зыбкая зыбь на тротуаре,
Ветер бьет по лицу, и я чувствую: это не просто вода, а время,
Которое стекает по щекам, оставляя соленый привкус утрат.

Спускаюсь в метро, в этот каменный нутр, где эхо глотает шаги,
Где свет ламп вырывает из тьмы усталые лица.
Смотрю на людей: кто-то в книгу ушел, словно в детство,
Кто-то в экране с кем-то ведет немой диалог о любви или скуке,
Кто-то спит, прислонившись к стеклу, и его сон — как побег из реальности,
А кто-то стреляет в пиксельных монстров, спасая себя от тоски.

И я думаю о жизни, о той, что бежит, не прощая отсрочек.
Она не останавливается, как этот состав, что летит в темноту,
И здоровье, что было, не склеить из осколков, не выпить как чай,
Оно тает, как утренний пар, и его не вернуть ни молитвой, ни криком.
Каждое мгновение — это монета, которую мы бросаем в пустоту,
И только потом понимаем: это была наша жизнь, вся без остатка.

Каждый человек в этом вагоне — не просто прохожий, а опыт,
Он — урок, отпечаток на коже, мимолетный сюжет.
Я смотрю на старуху с тяжелой сумкой — она держит в руках свою память,
На парня в наушниках — он бежит от себя в чужой ритм,
На девочку с зонтом, что рисует узоры на влажном стекле —
Все они здесь, чтобы я не забыл: я тоже всего лишь мгновенье
В этом вечном потоке, где нет ни начала, ни конца.

А поезд летит, и вагон покачивает, как колыбель безысходности,
И мне кажется, что мы все — пассажиры одной платформы,
Где каждый стоит на краю, глядя в лицо своей боли,
Но никто не решается шагнуть в неизведанный свет.
И я шепчу в тишине, когда двери закрылись за мной:
«Спасибо за то, что я жив, за дождь, за усталость и ветер,
За то, что я думаю, чувствую, плачу, смеюсь и теряю,
Ведь это и есть моя жизнь — не в завтра, а в этом вагоне,
Где время течет по часам, а душа, как перрон, ожидает ответа.
И ответ, наверное, есть — он в дыхании, в стуке колес,
В том, что я здесь, среди всех, и я жив, несмотря ни на что».