Я знал девочку — нет, не девочку, свет, что случайно зашёл в мою комнату,
С глазами, в которых тонули ночные огни, — ангельски чисты,
Где душа, как родник, отражала небесную глубину бездонную,
А слова рассыпались хрусталём, и казалось — они бессмертны.
Мы говорили, пока часы не сходили с ума от бессонницы,
Голос её был как шёпот весны за раскрытым окном,
И я ловил каждый вздох, каждый паузы миг, что таял в ладонях,
Не зная, что время бежит, оставляя лишь эхо потом.
Она уходила на службу — туда, где чужие страдания плавили стены,
Где каждое утро она воскрешала кого-то из тени и тьмы,
И я ждал её запаха — тонкого, терпкого, с горькой ноткой полыни,
И взгляда, что тихо шептал: «Я вернусь. Только ты подожди».
Но однажды — не слышно звонка, не видно её силуэта,
Я искал её в шуме дней, в пустоте незакрытых дверей,
А она уже была далеко — там, где песок обжигает до света,
Где Сирия стонет под градом свинцовых дождей.
Там, среди пыльных руин, среди криков и детского плача,
Она не щадила ладоней, не знала усталости, страха,
Она выносила живых из-под камней, как будто иначе
Нельзя — ведь её призвание — быть чьей-то последней рубахой.
И в тот день, когда небо разверзлось огнём и металлом,
Когда сотни судеб смешались с землёй в одно мгновенье,
Она прикрыла собою ребёнка — и стала осколком зеркальным,
Что больше не встретит моё отраженье.
А я не узнал. Ни тогда, ни наутро, ни через недели,
Письма не шли, новости врали, а сердце молчало, как камень,
И только теперь, оглянувшись на годы, я понял: она улетела
Туда, где не плачут, не просят, не ждут, — в безымянное пламя.
Теперь мне остались лишь утро без запаха, вечер без взгляда,
Телефонная трубка, где вечно гудки, и пустые страницы дневника,
Но я знаю: она не ушла — она стала дыханием рядом,
И в каждом спасённом — её бесконечная, светлая тишина.
Я знал девочку, что была так добра ко мне,
Что ангелы в небе завидовали её простоте,
И теперь я живу с этой болью и с этой святыней,
Зная: любовь не умирает, даже когда некому быть на земле.
Войдите, чтобы оставить комментарий