Высоко в горах, где дремлют скалы,
Хранят уютный отцовский кров.
Там наша юность светлой былью
Цвела под шёпотом ветров.
Но я был беден — и застыли
Признанья на немых устах.
Лишь сердце молча хоронило
Надежды, что томились в них.
И вот пришла та весть: другой
Повёл тебя под свой венец.
Мой мир застыл, разрушен, тих,
И стало в жизни нечем дорожить.
В твой день я танцевал, и пел, и пил,
За счастье молодых тосты говорил.
А сердце, будто раскалённый штык,
Под маской улыбки боль свою таило.
И когда ты, уже чужая, скрылась вдали,
Следом клубясь за пыльной телегой,
Мне прервала тоску мою печаль
Та, что читала боль в моей груди.
Не говоря ни слова, в глаза взглянув,
Шепнула: «Сынок, всё пройдёт!
Всё пройдёт, отступит боль,
Ещё любви черёд настанет твой».
Я уехал. Горы скрыла синь.
Увёз с собой незаконченный стих
О той любви, что, словно тихий стыд,
Осталась болью средь горьких, раненых вершин.
Войдите, чтобы оставить комментарий