«Мухибби»

Когда-то Муххиби писал о чувстве вечном
И пел своей жене о золоте запястья
Наложницы его склонялись перед властью
И никли под кафтан, и жались сильно плечи

Он называл её гранатом, тёплым хлебом,
Айвою, мятой, сном восточных караванов,
И гнулся целый мир от Будды к дальним странам,
Где стяги полыхали над вечеревшим небом

Ему ль не воспевать любовь под звук фанфары,
Когда за взмах ресниц склоняются визири,
Когда гаремы жгли шафрановые зори
И гасли у дверей восточные пожары? .

Но что бы он сказал, великий падишах,
Когда бы ждал, как я, часами у метро.
Одно “привет” когда — как милость и добро,
И прятал бы тревогу в заплаканных стихах?

Что знает Муххиби о страхе ожиданий?
О том, как тишина становится бедой,
Когда не спишь ночей, терзаясь ерундой,
Выдумывая смысл чужих немых молчаний?

Что знает Муххиби о мальчике смешном,
Который юность всю кривлялся и шутил,
Чтоб только не узнать, что снова «не любим»,
И сердце прятал вновь за юмора мешком?

Султану легче петь о сладости покоя,
Когда весь мир лежит послушно у ноги,
Когда любовь пришла без муки, без тоски,
И женщины дрожат от одного лишь слова.

А я добрался к ней сквозь глупость и браваду,
Сквозь шум чужих речей, сквозь вечный маскарад,
Где каждый новый день был раскаленный ад,
А смех держал меня над пропастью распада.

Расскажет Муххиби про звёзды и гранаты,
Про золото волос и сладость южных вин,
Но я бы не сменял твой тихий взгляд в ночи
На все его дворцы, шелка и ароматы.

Пускай он называл её луной и раем,
Весною, пахлавой, сиянием садов, —
Мне хватит одного: сквозь холод городов
Не потерять руки, которую сжимаю