«Женщине»

Она не просит.
Просто входит в двери,
Как входят в реку, зная наперед,
Что этот мир, в котором все мы — звери,
Ее одну по имени зовет.

Она не носит шелка и муара,
Ей тесен глянец вылизанных зал.
В ней есть размах сибирского пожара,
Который сам себя не осознал.

В ее глазах — не тихая прохлада,
А тот сквозняк, что валит наповал.
Она — не утешенье, не награда,
Она не что иное, как— девятый вал.

Она не плачет.
Слезы — это слабость,
А слабость — это выдумка мужчин.
Она берет любую в жизни гадость
И превращает в повод для причин
Идти вперед, ссутулившись устало,
Но не меняя царственной спины.

Она из тех, кого всегда нам мало,
И из кого все страны рождены.

Она не ждет спасительного принца,
Ей по колено всяческая грязь.
В ней дремлет та забытая столица,
Что на колени падала, смеясь.

Она не врет.
Ни в малом, ни в великом.
И потому ей так легко дышать.
Она к любым трагедиям привыкла,
Как к холоду свыкается душа.

Она — не муза.
Муза — это прихоть,
Чтоб рифмовать постылый быт и снедь.
Она — сама та огненная вихоть,
Которой можно всё перетерпеть.

Она — не плоть.
Она — сквозная мета.
Она — вопрос, в котором скрыт ответ.
Она — не просто женщина.
Планета, В которой Бог оставил вечный свет.