Геннадий Лукшин

Сырая осень.
Хладная пора.
В могильной яме веточки полыни.
Хороним мальчика из нашего двора,

Тот сладкий миг,
когда уста в уста,
и поцелуй до скрежета зубного.
Мы прятались в сиреневых кустах

Жахнем,
Лютый-друг,
на посошок.
Не оставим горечи в стакане.

Послушание
Серафим вдруг нагрянул,
о,
Боже!

Медовый спас
Август светлою охрой окрасил
Серединные месяца дни.
Освящаются в солнечном Спасе

Покров
Октябрьское утро туман окропляет.
Мне с паперти слышны «кур-лы» журавлей.
Я мысленно птиц дорогих провожаю

Пятнадцать ступеней
Снегопад с утра,
и в одночасье
Соткан белый полог на земле.

Кругом зима.
Побелена округа
густым акрилом выпавших снегов.
По тропкам улиц бродит заметуха,

Мы не пыль на ветру наших судеб,
И у каждого чин свой и стать.
Но действительно просто,
как люди,

Ведьмак
Туман,
туманище,
туманник,

До края запуталась бедная совесть в силках
невидимых зол и дурного поверья.
Да гложет еще айхмофобия - страх
поранить себя и других непомерным бездельем.

И день за днем,
и ночь за ночью
печаль полощет жизнь мою.
О,