««Сирень»»

Сколько бы лет не прошло, а май все так же приходит каждый год. Ему не страшны ни войны, ни личные трагедии. Я знаю, что иногда в мае выпадает снег, а иногда льют дожди и реки выходят из берегов. По меркам моего вида, я ещё довольно молод – мне всего сорок пять вёсен. Я помню, как в 1980 году меня привезли в этот сквер ещё саженцем, и такие же молодые, как и я сам, ребята в красных галстуках посадили меня и другие саженцы в ямки, аккуратно выкопанные вдоль дорожек парка.

     Я помню момент, когда в первый раз зацвёл. Это случилось на вторую весну после момента посадки. Помню, как те же самые ребята в красных галстуках украдкой ломали мне ветки, дарили букеты из них девочкам, а после, держась за руки, сидели на лавочке, которая по сей день стоит около меня. Да, так делали со всеми моими братьями и сестрами, кто рос рядом со мной. Но вы не подумайте, я не сержусь, и никто на нашей алее не сердится, ведь уже в следующем мае у нас отрастут новые ветки, и мы зацветем ещё ярче, ещё пышнее.

     Да, я хорошо запомнил ребят в красных галстуках: они приходили каждую весну, поливали нас и сажали другие саженцы, не похожие на меня. В особенности я запомнил одного мальчика – другие ребята звали его Миша – именно он посадил меня в этом парке. Миша всегда заботился обо мне: поливал, когда я был маленьким, никогда не ломал моих веток, а иногда завязывал на мне ленточки. Мне нравились ленточки – они отличали меня от всех других на нашей аллее. 

     Скоро Миша перестал носить красный галстук – его заменил значок на груди с профилем какого-то человека. Как я понял по разговорам, это был некий Ленин, памятник которому стоял в центре нашего парка. Я не знал, что именно он (Ленин) совершил, но мне было ясно, что это, без сомнения, великий человек.

     Я рос, а Миша взрослел. Он каждый май месяц гулял по нашей аллее и уже не носил ни галстука, ни значка, но все так же завязывал ленточки на моих ветках.

     В один момент Миша пропал. Я не видел его три весны и начал переживать, ведь уже успел привязаться к нему. К тому моменту и ребята в красных галсутах стали все реже появляться в нашем сквере. Больше некому было сажать новые растения и завязывать мне ленточки – всё это подкосило меня, мои листья пожухли, а цветы потускнели, на лавочке подо мной сидели все реже.

     Вы, конечно, спросите: почему я так переживаю о каких-то людях и какое мне может быть до них дело, ведь каждый день вижу на аллее новые лица? Знаете, не просто так говорят, что растения живые – мы все любим, когда с нами разговаривают, рассказывают истории из своей, человеческой, жизни. 

     Я очень много узнал из разговоров: что такое семья, почему важно уметь прощать, и что значит любить. Тогда я сам задал себе вопрос – а что я люблю? Мне незамедлительно пришёл ответ: солнце, весенние дожди и, конечно, Мишу. 

     Да, я определенно скучал по нему (если я правильно понял это чувство), мне было грустно без ребят в красных галстуках, да и с каждой весной наш парк все больше превращался в помойку. Повсюду были разбросаны бутылки, скамейки уже давно не красили, как и памятник Ленину, а люди все реже проходили через нашу аллею.

     Времена года без перебоев сменяли друг друга, я давно уже вырос настолько, чтобы тень от моих веток полностью накрывала лавочку. Каждый май я цвел, и уже почти забыл кто такой Миша, ребят в красных галстуках и как красиво смотрятся ленточки на ветках. Но сегодня, на мою сорок пятую весну, в нашем сквере появился уже пожилой мужчина в дорогом сером костюме, державший за руку девочку лет шести. Он остановился напротив меня, и я с удивлением понял – это был Миша! Да, тот самый Миша, который ровно сорок пять лет назад посадил меня здесь, в этом парке. На вид ему было лет шестьдесят, седина уже вовсю была видна в волосах, но глаза все так же излучали ту теплоту, что была ещё в далёком 1980 году.

     – Дедушка, а это и есть то самое дерево, которое ты посадил, когда был маленьким? – девочка дернула Мишу за рукав и с любопытством уставилась на меня.

     – Да, Анюта, я тогда был пионером и мы каждую весну сажали цветы и деревья, – Миша печально осмотрелся вокруг – помню, когда-то этот сквер был очень посещаемым местом…

     – Дедушка, а давай попросим пионеров убраться в парке, и он будет такой же, как прежде! – девочка заулыбалась и с надеждой посмотрела на Мишу.

     – Эх, внучка!..– засмеялся Миша –, пионерской организации не существует уже лет 30, а хотя… – тут мужчина задумался и посмотрел на меня – наверное, мы всё-таки можем кое-что сделать.

     Анюта стала радостно хлопать в ладоши – Да-да, мы обязательно поможем парку!

     Постояв ещё немного, дедушка с внучкой направились дальше, к ларьку с мороженным. Я посмотрел им вслед и задумался: теперь мне стало понятно, кто же такие были ребята в красных галстуках, но действительно ли Миша решил всерьез взяться за облагораживание нашего сквера? Если да, то как ему это удастся, ведь уже давно никому не было дела до этого места? У меня не было ответов на эти вопросы, но я верил – Миша обязательно справится!

     В этом же мае в нашем парке стали появляться люди, которые, воглаве с Мишей, убирали весь мусор, красили скамейки, подметали дорожки… Миша звал этих людей «волонтерами», они были совершенно разных возрастов – ребята, юноши и и совсем взрослые. Волонтеры приходили регулярно и проводили «субботники» – я не знал, что это значит, но после них на нашей аллее становилось все чище.

     Совсем скоро наш сквер приобрел прежний вид: здесь чаще стали прогуливаться, снова начали ломать ветки ради букетов и рассказывать интересные истории, сидя на лавочках нашей аллеи.

     В один момент Миша с Анютой пришли в парк в сопровождении тучного, важного на вид человека в костюме, двух молодых мужчин с большими штуками, которые они называли «камера» и девушки с микрофоном, но не таким, какие я видел раньше.

     – Михаил Александрович, – обратилась к Мише девушка, – почему вы выбрали именно этот сквер как объект для преображания нашего города?

     — Вы знаете, ещё будучи пионером я каждую весну прогуливался в этом парке. После окончания школы, я надолго уехал из родного города и, недавно вернувшись, решил вновь пройтись по местам юности, а идею вернуть этому парку прежний вид мне подсказала моя внучка – Анюта.

     Девочка, стоявшая неподалеку, смущённо улыбнулась и отвела взгляд в сторону. Ей было очень приятно, что дедушка придавал такое большое значение ее идеям.

     После человек в костюме что-то долго и непонятно говорил на камеру, я понял лишь слова «престиж», «ответственность» и «родные места». Он пожал Мише руку и спешно удалился, за ним последовали люди с камерами и девушка с микрофоном.

     — Дедушка, – Анюта дернула Мишу за рукав, – теперь все как тогда, во времена пионеров?

     Миша улыбнулся, — да, почти все, внучка, – мужчина порылся в кармане пиджака и протянул девочке ленту. 

     Анюта взяла своими детскими ручками мою ветку и завязала на ней бант.