«Его больше не будет»

0.

“Три часа утра. Прошло ровно десять часов и тридцать три минуты с момента, когда я узнал о смерти своего лучшего друга. Я никогда не забуду время, в которое мне позвонила его рыдающая навзрыд мама, сквозь ком в горле пытающуюся произнести: “Мишенька умер”.

Я перестал чувствовать руки и ноги. Стало тошно. Телефон упал из рук, тётя Оля продолжала реветь и приглушённо её крик доходил до моих ушей.

Пятясь назад, я наткнулся на стену и медленно сполз по ней вниз.

Руки тряслись. Тётя Оля сбросила трубку, но в голове продолжался эхом разноситься её плач, будто крутящийся из стороны в сторону прямо в мозге. 

На языке чувствовался вкус соли и металла. Я сильно прикусил губу, и кровь смешалась со слезами. 

День назад он носил мою футболку, потому что измарал свою. Сейчас эта футболка весит у меня на стуле. Эта футболка до сих пор хранит запах Миши. Человека, которого больше нет и не будет”.

Вот что гласила первая страница личного дневника Эла, написанная от отчаяния из-за случайно увиденного совета из статьи “Как справиться с утратой”.

1.

Первую неделю он просто не вставал с кровати. Лежа на боку к стене, зарывшись в одеяло, Эл прокручивал вновь и вновь все воспоминания, хоть как-то связанные с Мишей. Первым всплыло это:

Маленький Эл плакал, спрятавшись за деревом. Ребята со двора дразнили его за розовую футболку, которую он донашивал за старшей сестрой. Эл не понимал, что не так с розовым цветом, но мнение одного никогда не учитывается и не справишись с натиском мальчиков, он убежал подальше со двора уже не в силах сдерживать эмоции. Тогда к нему подошёл Миша.

—Ты что плачешь?-с искренним удивлением спросил маленький Мишатка.

—Нет. Уходи.-буркнул Эл шмыгая носом.

—А что случилось?

—Ничего.

—Ну не плачь! Мама говорит, что надо улыбаться и тогда всё будет хорошо.-сказал Миша сев на корточки, чтобы быть на одном уровне с сидящим на земле Элом.

—Я и не плачу. Что ты лезешь?

—Я хочу помочь. Я Миша. Миша Юдин. Я живу в соседнем дворе. А тебя как зовут?

—Эл.-выговорил он сквозь ком в горле, вытирая красный нос рукой.

—Давай дружить?-Миша протянул руку.

—Посмотрим.

Спустя пару месяцев Эл перешёл в школу, где учился Миша, и они стали одноклассниками. С этого дня больше никто не сомневался, что их уже было не разнять.

Для мамы Миши Эл стал вторым сыном. Она забирала их обоих со школы, довозила Эла до дома, постоянно звала его в гости и просто погулять, всякий раз, когда они с Мишей собирались в парк.

Тётя Оля заметила, каким улыбчивым и мягким стал Миша, после того, как наконец-то обрёл друга, и она не могла не любить ребёнка, который приносит столько радости её сыну, а уже после ей и самой понравился упёртый, своенравный и безумно добрый Эл.

Второе вспыхнувшее воспоминание отдалось болью в груди:

Миша был самым настоящим кошатником. Тётя Оля уже приняла тот факт, что в её доме в абсолютно любой момент может появиться новый котёнок.

В один из дней Мишин кот Уголёк пропал. Эл и Миша обыскали половину земного шара в его поисках, но так и никого не нашли. После школыЭл мог один выйти на улицу, чтобы поискать потерянного питомца, до того ему было больно видеть расстроенного Мишу.

Прошла неделя, и вот Эл впервые увидел Мишины слёзы. Он стоял на обочине, а на асфальте лежал маленький труп сбитого чёрного котёнка.

Эл не стал ничего говорить, лишь молча подошёл и обнял.

—Уже нельзя ничего исправить-тараторил Миша-главное не допустить такого ещё раз.

Третье загоревшиеся воспоминание заставило Эла слегка улыбнуться: Миша всё никак не мог научиться одной песне на гитаре. Он едва ли не бился головой об стенку, но все старания всё равно были напрасными. Напрашивался вопрос: “Почему ты не забудешь про это песню и не начнешь учить другую?” Миша был не из тех людей, которые скорее убьются, но не примут проигрыш. Наоборот, он легко принимал неудачи и осознавал, что где-то нужно вовремя остановиться. 

Но тут дело было в другом. Он влюбился. Желание впечатлись понравившуюся ему девушку стёрло все его прежние принципы. И здесь пришлось вмешаться Элу. Гитара была его страстью и именно Эл научил Мишу всему, что тот умел.

—Эээээл.-звал Миша в никуда, метаясь из стороны в сторону по комнате с телефоном в руке-прошу возьми трубку…

—Придурок, ты видел какой сейчас час?-бурчал проснувшийся от звонка друг.

—Эл, срочно. Беги ко мне. 

—Что стряслось?-уже встревоженно спросил он-Не пугай меня, пожалуйста.

—Всё в порядке. Приходи быстрее ко мне.

Достав грязную одежду из стирки, Эл трусцой побежал к Мише по тёмным пустым улицам, освещёнными фонарными столбами. Сократив путь, Эл пошел по полянке с зёленым газоном, где не стриженная зеленая трава покрытая росой в мгновение намочила кроссовки, носки и штанины Эла. Только сейчас до него дошел холод июньской ночи.

Ворвавшись в квартиру, замёрзший Эл в темноте дошёл до комнаты Миши.

—Юдин Михаил. Прошу вас объясниться. 

Сидя на крае кровати, прижавшись к старой гитаре Эла, он наигранно вежливо попросил:

—Сударь, научите меня играть “Панику” Дайте танк. 

—Застрелите меня.-простонал Эл, падая от безысходности на кровать-это не могло подождать до завтра?-глухо говорил он, упершись лицом в подушку.

—Поход уже завтра. Мы встречаемся в десять утра. 

—Влюбился волк, страдает стая.-закатывая глаза и забирая гитару сказал Эл специально, зная как Мишу раздражают все эти глупые заурядные фразы.

—Что у тебя не получается, романтик недоделанный. Это же легкая песня, ты и не такое играть умеешь.

—Я не знаю, но обычно после твоих объяснений у меня все выходит. Молю, научи. Иначе живым ты отсюда не уйдешь.

—Несчастный ты мой, слушай и смотри. 

“Это же было пару недель назад…”-думал Эл, не вставая уже третий час. Желание даже смотреть на гитары у него полностью отпало. В углу комнаты Эла стоял черный чехол, перевязанный красной лентой. “Он никогда не узнает об этом подарке. Его больше нет и не будет”-осознал Эл, повторно заливаясь слезами.

Немного успокоившись после новой истерики, Эл доставал из-под влажной, пахнущей потом подушки мятую тетрадь с ручкой, зажигая фонарик на разбитом телефоне.

2.

“Я не могу уснуть уже третьи сутки. Мне всё кажется, что это просто дурной сон. Я проснусь и на выходных как обычно пойду к Мише играя в приставку обсуждать всё, что приключилось с нами за прожитую неделю. Я буду шутить, он смеяться. Потом мы пойдём погуляем в ближайшем парке. Но я не просыпаюсь.

Я все это время не открывал окно, так что в комнате безумно душно. Именно после смерти Миши дождливая погода стала солнечной. Он так любил жару… 

На полу валяются мои грязные вещи, на столе лежат грязные кружки. У меня нет сил ни на что.”

Было написано дрожащим, нечитабельным почерком на второй странице дневника.

3.

Похороны. Толпы людей, половина из которых пришла только из-за “приличия”. Птицы щебетали свои песни как ни в чем не бывало, прячась на деревьях кладбища. Цветы так же распускали свои бутоны, впитывая утреннюю свежесть. Кто-то спешил на работу, мельком посматривая на похоронную процессию. Мир не поменялся. Ничто не изменились после ухода одной его частички. Солнце как назло нещадно палило и находиться в чёрных костюмах было невозможно. Однако Эл не ощущал никакой духоты. Он следовал за тётей Олей, не глядя по сторонам. Колени подкашивались, в горле пересохло, ведь увидеть труп Миши означало одно-признать, что Миши больше нет и не будет. Он мёртв.

Тихое по своей природе кладбище превратилось в театр с самыми эмоциональными спектаклями.

Тётя Оля кричала и никто не мог её успокоить. Она потеряла своего единственного сына, мальчика, которому она подарила всю свою любовь, который был её смыслом. Мальчика, ради счастья которого она была готова на любые безрассудства. Мальчика, которого она вынашивала девять месяцев, рожала три часа, которой был причиной её бессонных ночей. Мама больше не услышит его голос. Не услышит, как он смеётся. Он никогда не поднимет руки, чтобы её обнять. Мама потеряла своего сына. Навсегда. Ничто и никогда уже незалотает эту скважину в её сердце.

Эл подошёл к гробу и сразу закрыл глаза. Глухой крик вырвался у него из губ. Ноги уже не слушались и как-то неожиданно перед глазами появилось чистое голубое небо, с нависающими людскими головами. Незнакомец помог ему сесть, но Эл потерял всё своё самообладание. Руками он сжимал свои волосы, агрессивно шепча себе под нос: “неправда, неправда, НЕПРАВДА”. Слёзы текли ручьём, уходя красными пятнами на коже.

Эл вновь ревел сидя на земле, как в тот самый день, когда он впервые познакомился с Мишей. Только Миша больше не поможет.

Кто-то схватил его за плечи и потащил в тень. Эл ничего не видел сквозь замыленные слезами глаза, только толпу приходивших и уходивших обратно от гроба людей.

Затем гроб зарыли. Звук падающей земли на деревянную крышку гроба заставлял Эла практически выдёргивать собственные волосы. Вскорел перестал слышать что-либо, кроме биения своего сердца, каждый стук которого сопровождался болью в голове. Миша не встанет, не скажет, что всё это глупый розыгрыш или что его фальшивая смерть нужна для того, чтобы спрятаться от преследователей. Это конец. Миша Юдин навеки под землёй. 

4.

“Я видел его в последний раз. Миша умер. 

Даже на фотографии памятника он улыбается. Так и должно быть. Смерть не должна делать человека другим. Миша был и останется весёлым парнем с глупыми затеями. 

Меня больше напугали венки с надписями: “Любимому сыночку от мамы”, “Любимому внуку”. Так не должно быть.

Не думаю, что Миша был бы рад узнать, что стал причиной стольких слёз и криков”.

Выводил Миша на третьем листе тетради.

5.

Прошла неделя со дня похорон. Эл каждый вечер выходил на прогулку в парк и предложив соседке его бесплатную помощь, он стал выгуливать её собаку-Тома. 

Всё шло своим чередом. Солнце всходило и заходило, тучи сгущались или уходили прочь из-за ветров. 

Свежий вечерний воздух приятно охлаждал лицо и медленно бродя по парку, Эл наслаждался запахами кофе и цветов. Пёс Том пытался ловить ртом пролетающих мух, а иногда старался лапой задеть проходящего городского голубя, которому уже ничего не страшно. 

Все воды возвращаются в свои берега.

Дома Эл наконец-то убрался. Десятка грязных кружек оказалась в раковине, стиральная машина работала без остановки. 

Однако не всё проходит без следа. На Эле навсегда останется след утраты родной души.

В день рождение Миши, Эл, вместе с его мамой пошли на кладбище. На плече Эла висел тот самый чёрный чехол с красной лентой.

—Это электрогитара?-с мокрыми глазами спрашивала тётя Оля.

—Да…

На кладбище был так, как и должно было быть. Тихо. Спокойно. Умиротворённо.

Открывая чехол, Эл представил, используя всё свое воображение, реакцию Мишу. На струну упала слеза. 

Вместе с цветами у памятника красовалась красно-белая электрогитара, отбрасывающая солнечные блики.

Тётя Оля постояла ещё пару минуту, но вскоре ушла, обняв Эла, прося навещать её чаще.

Эл присел у могилы. Золотые лучи заката освещали зелёную траву, цветы, гитару и улыбающееся фото Миши. Лёгкий ветер иногда гнал сухой чернозем, наклонял растения, заставлял деревья нарушать тишину.

—Ты ведь не хочешь, чтобы смерть заставила людей, при упоминании тебя, грустить?-вслух начал Эл.

—…

—Я знаю, не хочешь. Ты же мне ещё говорил, что это ошибка, считать смерть чем-то страшным.

—…

—Это естественно. Закон природы.

—…

—Не нужно страдать из-за того, что не исправишь.

—…

—Миш.

—…

—Я тебя люблю.

6.

“Нельзя считать смерть чем-то плохим. Это было, есть и будет и грубый закон природы не должен осквернять память о человеке. Смерть не меняет людей. Это ужасно, что смерть заставляет людей забыть всё хорошее и прятать улыбки. Так не должно быть. Мы должны быть рады, что человек был в нашей жизни. Беречь в памяти каждый его весёлый взгляд и возвращаться к этим воспоминаниям в минуты сомнения. Я понимаю, как мне повезло, что Миша был и есть существенная часть моей жизни. К сожалению, это всё, что я могу сделать”.

Гласили синие чернила на четвёртом листе дневника.

7.

Первый снег. Снежинки плавно падали с серого неба на ржавые листья, разбросанные ветром по улицам. Лужицы покрывались тоненьким слоем льда, что вскоре будет разбит цветными ботиночками школьников.

Остановившись у лежавшего на входной лестнице рыжего кота Эл наклонился и пальцами аккуратно почёсывал ему за ушком, пока из подъезда не вышла девушка с собакой.

—Как ты вообще умудряешься постоянно находить котов?-весело спросила она.

Эл улыбнулся.

—Куда пойдём?

Девушка задумалась, потом сказала:

—Как обычно, давай на наше место. И Тому там нравится.-девушка взглядом указала на собаку.

Взявшись за руки, пара направилась прочь от дома.

8.

“Спустя время я понял, что ещё одной моей проблемой является чувство вины. Я живу, а Миша нет. Он не узнает и не почувствует многого. Слишком многого. Но я не виноват в том, что жив. Как бы грубо это не звучало, но я живу лишь раз и смерть одного не должна убивать других. Помимо этого, я всё время стараюсь повторять себе: “Миша бы не хотел, чтобы он был причиной моей боли”. Сейчас я вспоминаю о нём лишь с улыбкой. 

Разумеется, время не лечит. Оно лишь дает возможность привыкнуть к боли. Смириться. Что тоже не плохо. 

Больше я не буду сюда писать.

Юдин Миша, ты был и останешься моим самым лучшим другом и будь уверен-я буду счастлив. Твоя смерть не поменяет ничего. За исключением одного. Местом моей исповеди теперь является не твоя комната, а твоя могила.

Жаль, что тебя больше не будет”.