В этот день Иван вернулся из школы на 3 часа раньше. У него заболела голова после 4 урока, и он подошел к классному руководителю отпроситься, предварительно позвонив маме. Взглянув на сообщение в телефоне, Светлана Алексеевна сочувственно кивнула мальчику и написала записку школьной охране.
По дороге он почувствовал дискомфорт в животе, безумный озноб, его колотило так, что это бросалось в глаза даже прохожим.
Дома сразу за дверью его встретили 2 улыбающиеся рожицы сестры и брата. Девятилетняя Барбара в пестрых лосинах обнимала за плечи двухлетнее блондинистое чудо по имени Марк.
– Вань, а ты чего так рано? – удивленно сказала Барби. – Пошли покажу, что мы с Марком нарисовали.
– Барби, я к себе, не могу сейчас, – отмахнулся брат.
Из кухни показалась мама.
– Дети, не приставайте к нему.
Тем временем парень снял куртку и поднялся в комнату. Мама проследовала за ним. Поцеловав в лоб, она спросила:
– Ты чего, сынок. Что случилось? Горячий-то какой.
– Голова болит и живот крутит немного, – ответил Ваня, снимая школьную одежду.
– Давай ложись, сейчас принесу градусник.
Повесив одежду на стул, Ваня нашел старый джемпер и надел на себя, надеясь согреться. Залез под одеяло. Живот крутило, поэтому он пытался поглаживать его под одеялом. Мама вернулась с термометром.
– Держи градусник. Живот-то крутит, может в туалет надо?
– Нет, мам, пока не сильно.
Мама спустилась на первый этаж и, подойдя к дочери, дала распоряжение.
– Барби, Ваня плохо себя чувствует, его не трогайте. Иди, у себя в комнате почитай что-нибудь Марку, поиграйте тихонечко.
Девочка сделала серьезное лицо и, схватив Марка на руки спиной вниз, словно младенца, поцеловала его и понесла наверх, слегка играя по дороге, отчего малыш весело смеялся.
Пристроив детей, мама снова вернулась в комнату заболевшего.
– Ну чего, сколько?
– 39,7, – ответил Ваня, отдавая градусник.
– Чего? Вот это да, – растерялась она.
– Мам, меня что-то тошнит, – Ваня бросился в сторону туалета.
Через минуту послышались звуки слива, Ваня вернулся в кровать.
– Звоню в скорою и отцу. Что это с тобой такое-то?
Мама набрала известный номер. Продиктовала симптомы и данные своего сына.
– В доме есть еще дети?
– Да, двое. 9 лет и 2 года.
– Изолируйте. Для больного индивидуальная посуда. Бригада выехала к вам по указанному адресу, – произнесли заученные слова с того конца трубки.
Положив трубку, она набрала мужу.
– Богдан, как ты там? У нас Ваня заболел, температура за 39, вырвало его.
– Вызови скорую.
– Уже вызвала.
– Сегодня без задержек, в течение часа приеду.
В ожидании скорой Ване понадобился тазик, живот крутило сильнее, один раз пришлось пойти в туалет по большому, у него начался понос. Скорая приехала через 20 минут после звонка.
Мама описала симптомы входящим девушкам из Скорой помощи.
– Сколько лет ребенку?
– 14.
– Хронические заболевания?
– Нет.
Помыв руки в нижнем туалете, бригада поднялась в комнату.
Приятными холодными руками девушка совершила несколько манипуляций осмотра больного, Ваню снова затошнило, он продемонстрировал свои симптомы, как есть. После измерения температуры столбик термометра стоял ровно на 40. Мальчику сделали жаропонижающий укол и предположили, что это вирусная инфекция.
– На госпитализацию едем?
В это время внизу хлопнула дверь и через несколько минут в комнате появился отец.
– Богдан, нас в больницу отправляют, – у мамы наворачивались на глазах слезы. – Хорошо, мы едем. Ванечка, собирайся, мой хороший. Держи штаны. Я пойду тоже собираться.
Девушка из Скорой стала заполнять необходимые листы, взяв со стола приготовленные хозяйкой документы.
– Богдан, Солнышко, я успела сделать ужин. Иди, покушай, накорми детей, – она поцеловала мужа слегка солеными от слез губами. Сердце колотилось, впереди ждала неизвестность, страх за ребенка и за других членов семьи.
– Да, хорошо, мы разберемся. Главное, чтобы у вас сейчас все хорошо было.
Он прижал жену к себе, затем решительно отпустил и уверенным шагом двинулся в сторону комнаты Барби.
– Что у вас тут?
– Папа пришел! – наперебой закричали дети и бросились его обнимать. Обычно они встречали его еще у порога, но сегодня Барби понимала, что по дому перемещаться пока не стоит.
– Как вы? Все хорошо? Пойдемте кушать.
– Пап, а Ваня?
– Он уезжает в больницу. Сегодня мы без него. Заболел он.
Уже на кухне они увидели, как мама, обнимая Ваню за плечи, прошла к выходу. Побежать к брату не решился даже Марк.
– Пап, Ване совсем плохо. Он дрожит, – сказала девочка.
– Ему сделали укол, должна спасть температура. Все иногда болеют, не переживай. Так, мама тут пасту с креветками приготовила.
– Я буду пасту, – на понятном только членам семьи языке прокомментировал Марк.
Дорога к больнице показалась настоящей вечностью. Ваню рвало по дороге, он держался за живот, лицо было холодным и мокрым от пота. Температура явно спала от укола. В приемной после нескольких записей было принято решение определить ребенка в инфекционное отделение с подозрением на Ротовирусную инфекцию. Мама проводила сына и вызвала себе такси. Она была измотана, но продолжала сильно волноваться за Ваню. Пообещала позвонить через 2 часа, не раньше, когда пройдут все процедуры приема нового больного.
– Как Ванька? Как ты? – на пороге спросил ее муж, помогая снять одежду.
– Положили в инфекционку. Мы еле доехали, с тазиком. Это ужас какой-то. Чего-то в школе подцепил. Завтра спрошу у их классной, много ли детей на больничном. Он у нас и поносил тут, дома, живот болит у него без конца.
– Что-то вообще фигня какая-то. Эти-то не бегали к нему?
– Нет, я сразу отправила Барби в комнату, сидели тихо. Умница у нас дочка. Настоящая помощница. Чем старше становится, тем больше мне развязывает руки. С Марком здорово помогает.
– Ты устала совсем. Может отдохнуть пойдешь? Я сегодня Марка уложу сам.
– А ты с работы не устал? Вы хоть покушали?
– Да, паста волшебная, мелкий аж 2 порции попросил. Я ему пару ложек всего добавил, как бы не переел.
– Молодцы, – супруги поцеловались. За столько лет совместной жизни их страсть другу к другу оставалась на уровне первого года отношений. Тяга была по-прежнему сильной и только крепла с каждым годом. – А помнишь, как Ванька родился, как было с ним. Как ты думал, что я сплю и хотел ночью встать к нему.
– Да, со сном у тебя тогда беда была. И что самое интересное. У друзей слушаешь, вечно ругаются, кто спит, кто за ребенком следит. Послеродовые депрессии какие-то. А ты как на батарейках. Спала по 5 часов в сутки с перерывами, но улыбалась ходила, никогда ничего не требовала.
– Ну Ваня-то все-таки у нас спокойный был. Но зубы не отменишь. Вот там веселые ночки были. А в общем-то не малыш был, а золото. Позвонить ему надо бы уже. – она достала телефон. – Сынок, ты как, мой хороший?
– Мам, я лежу в палате, мне анализы взяли, укол сделали какой-то. Уже не так трясет сильно.
– Температура какая? Животик болит?
– Температура последний раз была уже 37,8, живот болит, конечно, но пока не блюю. Лежать легче, чем сидеть.
– Я к тебе утром заеду, а вечером папа. Хорошо? Что тебе принести?
– Мам, я не знаю. Пока же ты все собрала. Я ничего не хочу. Если только леденцов от тошноты купи, которые ты мне давала в самолете, когда в Таиланд летали. Так вообще ничего не нужно.
– Там в палате сквозняков нет? Не мерзнешь?
– Нет, мам. Тут нормально все. Ладно. Спокойной ночи. Передавай всем привет.
– Спокойной ночи, Ванечка. Выздоравливай поскорее.
Утром, проводив домашних в школу и на работу, Лилия (так звали маму) набрала старикам.
– Мам, привет. Вы там как? У нас несчастье. Ваня заболел, в больнице. Ротовирус, вроде. Я Марка завезу к вам? Мне к Ваньке надо.
На пороге квартиры ее встретила мама. В последние годы она словно помолодела. Кто бы мог подумать, что в таком возрасте у Лилии появится отчим в лице Василия Петровича. Он позволил забыть страшное прошлое подросткового времени. Именно с его появлением в жизни обеих женщин стало все налаживаться.
– А кто это к нам приехал? Мой сладкий. Идем-ка к бабушке. Соскучился? – Засюсюкала бабушка с внуком. – Лиль, попьешь чай? Ты дома-то ела что-нибудь.
– Конечно, мы позавтракали вместе с Марком. Так что его пока не корми. Часа через 2 можно фруктики. Я побегу.
– А Ванюшка-то как? Звонила?
– Да живот никак у него что-то. Температуру они там сбивают. Сейчас заодно схожу к врачу, узнаю результаты анализов. Вчера вечером у него все взяли.
– В школе заразился чем-то?
– Да вот сейчас как раз учителю напишу, спрошу, сколько заболевших в классе. Все, я побежала.
Уже в машине Лиля отравила сообщение с волнующим вопросом. На что получила ответ, что в классе, кроме Вани, ушел на больничный только один мальчик, но у него ОРВИ и родители уже пообещали, что он завтра придет в школу. Даже справка не понадобилась. «Странно», – подумала Лиля. – «А наш-то тогда где подцепил?»
В больнице, надев халат, маску, перчатки и бахилы, Лилю пустили в палату. Сына она застала спящим. Нянечка объяснила ей, что ранним утром была рвота, поили какой-то микстурой, стало легче, он уснул. Лиля вошла, потрогала лоб ребенка. Он был горячим, но все же не таким, как вчера дома. Она погладила его по щеке и присела рядом, разделяя бесконечное умиление и естественное материнское волнение во время болезни ребенка.
– Ой, мам, ты пришла? – Ваня улыбнулся.
– Говорят, опять тебе было плохо.
– Да, заставили выпить какой-то сироп, вроде, отпустило.
– В туалет ходил здесь?
– Да пришлось ночью, опять пронесло немножко.
– Во сколько у вас осмотр?
– В 11, вроде. А сейчас сколько?
– 10. Я посижу тогда до осмотра доктора.
– Да, конечно, сиди сколько хочешь. А Марк с кем? У бабушки Люды?
– Да, завезла его. Они давненько не виделись. Завтра к другой бабушке поедем, наверное. Все пусть повидаются с маленьким.
– Вот видишь, если бы не я. – засмеялся Ваня. – Кстати, мне одноклассники писали. Хотели прийти, но я сказал, что не нужно. Здесь и не пустят, да я блюю переодически, чего они пойдут-то.
– Да правильно. Это инфекционка. Здесь одну заразу собирать.
– Мам, а ты от меня не заразишься?
– Нет, не должна. У меня прививки.
– Мелкие бы не заболели тоже.
Так за разговорами пришло время осмотра. В палату вошел пожилой врач карикатурной докторкой внешности. У него были большие седые усы, добрая улыбка, низкий рост. Немного напоминал Армена Джигарханьяна.
– Это Коцюбинский?
– Да, Коцюбинский Ваня, – ответила мама за сына.
– Хорошо. А вы мама, так понимаю?
– Да, как раз хотела узнать результаты анализов.
– Да, хорошо. Как мы себя чувствуем? – обратился он к подростку.
– Ну, вырвало утром несколько раз, температура, вроде, небольшая уже.
– Небольшая это какая?
– 37,5 последний раз была.
Доктор осмотрел горло, послушал стетоскопом больного.
– Анализы пришли отрицательные. Ротовирус исключаем, – обратился он к матери.
– Ой, как хорошо. А что тогда с ним?
– А вот я не волшебник. Исследуем дальше. Его проверили на другие вирусные инфекции. Мальчик чистый. Ложись, живот смотреть будем, вот так. Ножки сгибай, – врач стал ощупывать живот мальчика. – Так вот. Инфекций нет, значит из этого нехорошего отделения мы его переведем.
Вдруг Ваня закричал, из глаз брызнули слезы. А ведь он всегда был сдержанным ребенком.
– А вот это уже нехорошо. Он не дает мне провести пальпацию в районе желудка. Вань, у тебя два задания. Собираешь вещички и через час тебя переводят на 4 этаж, в отделение гастроэнтологии, завтра без еды и питья к 9 утра ты отправляешься на гастроскопию. Процедурка неприятная, но не смертельная. Ты парень крепкий, справишься. А с вами пойдемте в коридорчик, поговорим, – обратился он к матери.
За дверью палаты Лиля услышала, что судя по симптомам нужно подготовиться морально к желудочным диагнозам. Судя по его реакциям может быть гастрит или другие воспаления желудка. Ребенку говорить не стоит, лишние волнения ему не нужны. Подготовить, объяснить, морально настроить на процедуру, но не запугивать.
– Вечером приедет мой муж, он с ним поговорит. Но, доктор, из-за чего? Ведь мы правильно питаемся, никогда не было сбоев. Из-за чего такое.
– Генетическая предрасположенность либо сбои при рождении, вплоть до периода формирования плода. Не нужно заранее волноваться. Давайте дождемся результатов процедуры.
Лиля вернулась в палату.
– Мам, что он сказал?
– Ванюш, все хорошо. Видишь, инфекции нет. Давай я тебе помогу собраться.
– Мам, я особо и не раскладывался, справлюсь сам, нянечка поможет. Ты иди, наверное. Все нормально.
– Хорошо, собирайся. Звони, как перейдешь. И не молчи, рассказывай по состоянию.
Мама покинула палату, спустя некоторое время появилась нянечка. Она очень понравилась Ване своей улыбчивостью. Такая теплая добрая старушка. Теперь приходилось переходить в другое отделение и прощаться с ней.
– Ваня (она уже запомнила его имя), ну что? Будем собираться? Недолго ты у нас тут был. Ну и Слава Богу. Что врач-то сказал?
– Надо в гастроэнтологию, а завтра гастроскопия. Мне друзья рассказывали, это ужасная процедура.
– С животом значит что-то у тебя. Ну ничего, вытерпишь. Ты, главное, дыши глубже и думай о чем-нибудь хорошем. Хочешь покажу? Вот, повторяй за мной. Вдох – раз, два, на три выдох и обратно.
Ваня потренировался дышать, они рассмеялись.
– Ну что, помочь собрать вещи?
– А я уже собрал. Уже готов.
– Вот молодец какой. Давай пакеты, помогу. А то тебе сейчас нежелательно. Ты, кстати, как? Не тошнит сейчас.
– Нет, живот только болит, я уже начал привыкать.
– Плохая привычка. Но пойдем.
На лифте, напоминающем космическую станцию, они поднялись на 4 этаж. Нянечка донесла вещи Вани до отделения и передала на пост. Попрощавшись с Ваней, она пошла прочь.
После неприятных процедур и заселения в палату телефон Вани завибрировал. На экране высветилось фото красавицы Лины – его одноклассницы. Ваня обрадовался. Одно дело, когда стандартные вопросы задают мальчишки, а тут Лина интересуется. Улыбка невольно появилась на лице. Он взял трубку, ответив стандартным сигналом готовности.
– Вань, привет. А нам Светлана Алексеевна сказала, что ты в больницу лег. А Игорь сказал, что ты в инфекционке и отказался от того, чтобы пришли одноклассники. Что с тобой? Расскажи.
– Лин, я уже в другом отделении. Здесь попроще. Можно приходить. Но только чуть попозже. Мне пока не очень, и я не хотел бы, чтобы вы меня таким видели. Давайте послезавтра, может.
– Вань, если честно, я могу им не говорить. Хочешь, я одна приду послезавтра?
– Правда? Я тоже очень хотел бы увидеть тебя. Лин…, – он уже хотел сказать девочке, что она ему очень нравится, но в последнюю секунду ему стало страшно. По телу пробежал жар и холод одновременно. И это точно не от поднимающейся температуры. Ощущения отличались. Живот болел, но чуть ниже появились странные ощущения, как будто вся кровь из его тела собралась в одном месте и там стало как-то твердо. Эти ощущения парню были незнакомы.
– Что? – спросила девочка.
– Да ничего. В общем, давай спишемся чуть попозже.
Вечером к нему пришел отец, настроил Ваню на процедуру.
– Пап, а ты когда маме сказал, что она тебе нравится? – вдруг спросил сын.
– Да, собственно, я и не говорил. Знаешь, у нас все спонтанно произошло. Мы познакомились, а после просто стали встречаться, проводить время, но а потом обоюдно договорились о том, что нам надо узаконить отношения, и мы поженились. А почему ты вдруг решил спросить?
– Да просто. В общем, мне сегодня позвонила одноклассница.
– Тааак, – папа невольно заулыбался.
– В общем, пап, мне было холодно и жарко. И, кажется, у меня была эрекция.
– Так это же здорово, сынок. Ты становишься мужчиной. Настоящим, здоровым мужчиной, как бы парадоксально не звучало это в стенах больницы. Ты только знаешь что? Когда почувствуешь, что уносит куда-то, не исполняй все капризы без разбора, но и сухаря изображать тоже не нужно. Всегда больше разговаривай. Не устраивает что-то – скажи вслух, беспокоит – скажи вслух. Не бойся говорить все свои мысли. Она оценит, поверь. Самое страшное для женщин – это недосказанность. Ты можешь не купить цветы, ты можешь опоздать на свидание – она простит, но если она почувствует, что что-то не так, а ты продолжишь делать вид, что все по-прежнему, ты ее потеряешь. И уже неважно, кто первым примет решение уйти, но разрыв будет неизбежен.
– Пап, а как же так? Ты только что сказал, что даже не объяснялся маме в любви, но мне советуешь говорить все мысли.
– Признание в любви бывает безмолвным, а вот отношения и быт не терпят молчания.
Эти слова запомнились, словно мантра. Отец и сын еще немного поговорили о домашних делах, и пришло время прощаться.
Ночью Ване снова было плохо, живот не собирался проходить, стул участился. Он не спал всю ночь. Утром кружилась голова, тошнота повторилась, на каталке его отправили на процедуру раньше 9:00.
Кабинет был темным. Ваню с каталки переложили на кушетку. Его мутило. Женщина внушительных размеров в белом халате готовилась к процедуре. Через несколько минут она появилась из-за ширмы со шлангом в руке.
– Иван, вы меня слышите? – она обращалась почему-то на Вы, Ваня уже часто слышал такое на улице, от случайных прохожих, в транспорте, но в больнице он чаще слышал обращение Ты и считал это справедливым. Все-таки здесь детская больница, а он еще все-таки мальчик.
– Да, слышу, – голос звучал словно со стороны, звук исказился, он понял, что разговаривает очень тихо.
– Лен, какого-то совсем слабенького привезли. Иди сюда с нашатырем. Уйдет сейчас, я что буду делать?
Куда он может уйти, Ваня так и не понял. Он чувствовал себя очень слабо. Сегодня был третий день без еды. Ему ставили капельницы, но сегодня состояние ухудшилось, чувствовал себя очень слабым. Мысли рассеивались. К нему подошла вторая женщина лет 30. Она тоже убедилась в том, что Ваня ее все-таки слышит.
– Смотри на меня, мальчик, – сказала она. – Как зовут тебя?
– Ваня, – прошептал он. Ему вдруг показалось, что на разговор вслух уходит слишком много сил.
– Вань, сейчас надо посчитать до трех вместе со мной, а потом очень глубоко вдохнуть. Сможешь? Давай вместе. Раз, два… – это сказала полная женщина. На счет три что-то кольнуло горло, а потом стало проникать все глубже. Ваня послушно задерживал дыхание секунды три, пока трубка двигалась по пищеводу, затем ему разрешили выдохнуть, но это было не так-то просто. – Носом дыши, носом, мой хороший, не надо горлышком. Воот, так, какой ты молодец.
– Зеленый весь, – сказала напарница.
– Спинку приподними больше у кушетки.
Рвота рвалась наружу сквозь трубку, слезы застилали глаза.
– Все, мой хороший, мы уже заканчиваем. Помнишь, как считали, сейчас делаем так же. Давай. Раз, два, три.
Она вытащила шланг из пищевода. Ваню рвало фонтаном. Тазик стоял возле кушетки. Живот болел сильнее прежнего. Слезы лились сами по себе, неконтролируемо.
– Там эрозия у него. Зови Федоровну, пусть в отделение везут. Все, не тошнит пока? – спросила полная, когда Ваня, вытершись пеленкой, попытался откинуться на спинку кушетки.
– Вроде, все, – ответил он.
В палате ему были поставлены какие-то капельницы, после которых сознание прояснилось. После появился врач. На этот раз уже молодой с каким-то внимательным взглядом. Ваня еще подумал, что он чем-то похож на голливудского актера с глянцевых журналов из тех, на кого обычно любуются девочки.
– Как самочувствие? – так же серьезно спросил он.
– Вот сейчас, вроде, получше стало.
Ваня имел манеру озвучивать только улучшение состояния, о том, что ему час назад было безумно плохо, он мог бы сказать только при более детальном опросе.
– У тебя нашли эрозию желудка. То есть это еще не язва, но если запустить, это вполне может развиться. Тебе назначим лечение, а на определенное время диета. Ее нужно соблюдать. Чипсы, бургеры, картошку фри часто ешь?
– Ну, иногда заходим с друзьями в «Макдональдс», но не каждый день. Некоторые побольше едят, и ничего.
– Вред от фастфуда – вопрос времени. Есть еще такое понятие – наследственность. В школе биологию хорошо учишь?
– Да, у меня «12» по всем предметам, кроме украинской литературы. По ней «10».
– Да, литература – непростой предмет. Но раз учишь, должен понимать. Кто-то из родителей предрасположен к желудочным заболеваниям. Болеет кто-то?
– Да нет, никто.
– Значит родовые травмы. Это надо у родителей спрашивать уже. К тебе когда придут?
– Сегодня мама придет уже скоро, наверное.
– Пусть подойдет ко мне. А ты не расстраивайся. Если будешь делать все, как я скажу, можно эту эрозию свести на нет. Молодой еще, клетки быстро восстанавливаются. Сейчас как себя чувствуешь? Болит живот?
– Да.
– Тебе будут давать «Арбидек», гель такой белый. С ним боль стихает. То есть это не обезболивающее, а лекарство, которое заживляет стенки пищевода и желудка.
Затем врач задал несколько неудобных вопросов про туалет и покинул палату.
Лиля приехала вскоре. Поговорив с сыном и выудив у него все подробности проведения процедуры, она отправилась к врачу.
– Как проходила ваша беременность? – услышала она после нескольких банальных вопросов.
– Я довольно поздно построила семью, а беременность очень долгожданная. Много волновалась, врачи часто клали на сохранение.
– Слышали, что все волнения отражаются на ребенке?
– Да, я понимаю.
– Считайте, что этот диагноз – это то малое, чем вы отделались. Отразилось сейчас, спустя 14 лет. Придется подлечиться, затем диета, это излечимо, – он улыбнулся приятной улыбкой. Если бы Лиля так не была привязана к мужу, она бы поддалась обаянию этого приятного молодого человека.
Лиля вернулась к сыну. Измотанный процедурой он спал, но услышав шаги, открыл глаза.
– Намучился сегодня, мой хороший.
– Угу, – честно признался он. – Живот как будто раздуло.
– Давай поглажу тебе и все пройдет, – она принялась гладить оголенный живот Ванечки по часовой стрелке. Он был белым, гладким и вздутым. Внутри все бурлило. Ребенок не ел несколько дней, был на одних капельницах, а ощущалось, будто он перепробовал половину шведского стола. – Прямо что-то раздуло у тебя животик. Во сколько вам раздают лекарства?
– Обычно в 12, но можно попросить и пораньше.
– Терпимо или я схожу спрошу?
– Да, не знаю даже.
– Пойду, позову тогда медсестру, – она подошла на пост. Достав список лекарств, написанных врачом, она попросила «Арбидек» и «Метеоспазмил», пожаловавшись на плохое состояние сына. – Дует что-то его прямо, болит.
– Да, сейчас подойдем. Какая палата?
Через несколько минут медсестра пришла в палату с лекарствами, но перед тем, как дать их, осмотрела живот мальчика.
– Ого, как надуло тебя. После процедуры. Что же молчишь-то? В следующий раз не терпи. Проси лекарства, как только боль усиливается. Они для этого и нужны.
Ваня выпил лекарства, еле сдерживая рвоту. Его уложили на подушку. Медсестра вышла из палаты, а мама продолжила гладить больной животик. Теперь он продолжал урчать, но бурление все чаще затихало. Как будто успокаивался плачущий младенец.
– Мам, мне захотелось попукать.
– Пукай, конечно. Давай прижмем ножки к животу, чтобы газы вышли, – она осторожно притянула его ноги ближе к груди, газы выходили протяжно и долго. Когда она убедилась, что они закончились, потихонечку уложила ноги сына на простынь, не разгибая. Затем снова потрогала живот. – Вроде, поменьше стал. Ванюш, ты как чувствуешь?
– Да, меньше, но я в туалет.
Он отправился в туалет, оттуда Лиля услышала, как сын поносит. Он просидел в туалете 25 минут, вышел, поглаживая живот.
– Мам, у меня все черное.
– Да, врач предупреждал. После процедуры. Это кровь. Сейчас не так сильно болит?
– Вроде, не так. Но все равно погладь еще животик.
– Конечно, ложись. Бедненький мой, болеет. Поспи, Ванечка. Может пройдет. Таблетки же выпил.
Ваня закрыл глаза. Она гладила живот и почувствовала подергивания тела.
– Засыпает, мой хороший. Намучился. С сегодняшнего вечера врач сказал начинать кормить жидкой кашей и кисломолочными продуктами. Как он сможет? Животик любимый мой, – она поцеловала его в живот, в лоб, накрыла одеялом и покинула палату.
– Мам, как там Ваня? Я хочу его навестить, – уже дома спросила Лилю дочь.
– Барби, у Ванечки сильно болит животик. Но навестить можно. Завтра вечером ты можешь поехать с папой.
– Живот? Но у меня иногда болит живот, а у Марка вообще в прошлом году было так, что он не спал и жидко какал. Но в больницу его не клали.
– Барби, у Вани не проходит уже четвертый день. Он пьет лекарства и теперь будет есть немного другую еду. Он вылечится и приедет сюда.
– Ого. Все еще не проходит? Бедный Ваня. Когда он придет домой, я включу ему любимый фильм и мы будем смотреть вместе. Я очень скучаю.
– Ты моя хорошая. Иди сюда, – Лиля обняла Барбару и прижала к себе. – У тебя-то как дела? Как школа?
– Мам, я сегодня по математике «12» получила. Тему поняла и смогла решить задачу. Когда тема понятна, задачки кажутся легкими.
– Конечно.
Тем временем Ваня в больнице решил позвонить Лине. Она взяла трубку после 3 гудка.
– Лина, ты еще не передумала приходить?
– Шутишь? Я дождаться не могу.
– Давай завтра после школы. Я выйду к тебе вниз. Мне теперь разрешают, – он стеснялся приглашать девушку в палату.
– Отлично. Что тебе принести?
– Себя принеси. У меня диета. Мне можно только нежирное и… красивое.
– Ахах. Ты чего это, Вань?
– Да ничего. Ладно, не обращай внимания. В общем, завтра жду.
На следующий день боль притупилась, вернулась та, к которой мальчик уже стал привыкать. Он ходил от скуки по отделению, слегка поглаживая живот. Один раз в коридоре к нему подошла девочка. У нее были густые черные волосы, карие глаза, пухлые ярко-красные губы и такой же красный халатик. Глядя на нее, Ваня на секунду забыл, что он в больнице.
– Привет. Я Юля, – с улыбкой произнесла она.
– Привет. Ваня, – невольно улыбнулся он в ответ.
– Я тебя не видела. С чем ты лежишь?
– У меня проблемы с животом. Не видела, потому что те дни я плохо себя чувствовал, а вот сегодня решил прогуляться. А ты с чем? Давно здесь?
– У меня пиелонефрит. Я должна лежать в другом отделении, но говорят, что нет мест, поэтому здесь. Неделю лежу.
– Ого. Домой уже, наверное, хочется.
– Ну да, хочется. Хотя мы тут вечерами в карты играем, музыку слушаем. Нормально.
– Ого. А где это?
– Да в столовой собираемся.
– А медсестры не гоняют?
– Ну как. Смотря какая смена. Вот сегодня вечером хорошие. Они с нами шутят и музыку разрешают негромко. Если хочешь – приходи.
– Хорошо. Обязательно приду. Ладно, пойду в палату.
Сегодня у него был насыщенный день. В первой половине дня мама приехала с бабушкой Людой и Марком. Ваня сказал, что спустится сам, чтобы малыша по больнице не таскать. Когда сидели внизу, Ваня заметил Юлю. К ней пришла мама и передала небольшой пакет. Она осторожно посмотрела на Ваню и что-то тихо, слегка улыбаясь, прошептала маме. В это время Ваня сидел, держа на руках Марка. Братья очень соскучились друг по другу. Марк много-много бормотал всего, показывая игрушечного жука на колесиках. Когда посетители ушли и Ваня стал подниматься в отделение пешком (хотелось размяться), он снова наткнулся на Юлю.
– Давай помогу с пакетом.
– Ой, спасибо большое.
– Мама была?
– Ага. И у тебя? Ты с малышом сидел.
– У меня мама, бабушка и братишка. Сказали – вечером сюрприз какой-то ждет. Ох, чувствую, насыщенный день сегодня. Рванут все. А к тебе часто ходят?
– Да нет. Мама только и тетя. Хорошо, когда большая семья.
– Да. Хорошо. Ну вот мы и дошли. У тебя какая палата?
– 75. А у тебя?
– 86. Твоя ближе. Провожу
Затем была бабушка Анна и дедушкой Юрой. Ваня не ошибся. Сегодня родственники как с цепи сорвались. Вечером появился папа, но не один, а с Барби. Сестра щебетала без пауз. Она в принципе была плохо способна на молчание, а после стольких дней разлуки Ваня понимал, что обречен быть слушателем девятилетнего эксперта по особенностям жизни начальных классов.
Но самое главное в этот день было появление самого прекрасного создания в мире. Лина пришла в пастельно-розовой шапочке, из-под которой торчали 2 длинных блондинистых хвостика. Огромные голубые глаза смотрели на него открыто и одновременно застенчиво. При взгляде в них он видел такого родного и близкого друга. Ведь столько лет он любовался на нее, в прошлом году решил начать общаться ближе, вошел в ее компанию, изобразив дружбу с Игорем Парубеем, чтобы выглядеть естественней. Но сделать что-то больше Ваня не мог. А теперь судьба сама сделала ему такой подарок. Наверное, компенсация за его мучения в последние дни.
– Я очень рад тебя видеть, – из-за волнения Ваня забыл поздороваться с одноклассницей. Какая-то идиотская улыбка поползла по его лицу. Хотелось закричать от радости. Но вместо этого он спросил: – Ты не замерзла?
– Нет, все хорошо. Пойдем присядем. Ты бледный немного. Рассказывай. Что с тобой случилось-то?
– Да, желудок что-то. Вроде, не язва, но типа нее. В общем, лечусь.
– Ой, а тебе можно сок и йогурт? – сказала она, раскрывая свой рюкзачок и доставая содержимое.
– Ты чего? Ты это мне? Сама купила? Зачем? – затараторил одноклассник. Ему нельзя было пить соки и йогурты с добавками. Но хотелось оправдать старания девушки. – Знаешь, я не могу принять такие траты. Но давай покушаем вместе, чтобы тебе было необидно.
Ваня сделал по одному глотку и хитро скормил девушке ее же угощения.
Как летело время, Ваня не замечал. Просто в какой-то момент посетителей становилось все меньше, а вскоре не стало никого, кроме них. Ребята весело смеялись, обсуждая друзей и одноклассников, придумывая разные смешные ситуации. И тут подошла сестра, дежурившая на этаже.
– Молодые люди, посещения закончились. Встретитесь в другой раз. Прощайтесь. Девушка, больному надо отдыхать, пусть молодой человек поднимается.
– Да, я сейчас провожу ее и вернусь, – пообещал Ваня.
Они вышли к входной двери.
– Ну, пока. Я пойду, – милая улыбка освещала лицо Ангелины.
«Не зря ее так назвали. Ангелина – самый настоящий ангел. Наверное, раньше она жила на небе, а сейчас случайным образом оказалась на земле, чтобы порадовать его. Как правильно выбрали для нее имя при рождении. Какие же они мудрые – ее родители», – подумал Ваня.
– Я бы хотел увидеть тебя еще, – он закрыл глаза и невольно потянулся вперед. С каждой секундой становилось теплее. Запах сладких конфет исходил от кожи девочки. Она тоже приближалась к нему.
– Молодые люди, расходимся. Я сейчас из-за вас выговор получу, – прервал эти сладкие минуты неприятный голос.
– Я побегу, Вань, я напишу тебе.
– Я …., ладно… пока, – Ваня отошел в сторону. Девочка улыбнулась снова, но теперь уже глядя куда-то в пол и, развернувшись, пошла прочь. Ваня застыл на месте. В горле появился комок. Если бы у него сейчас что-то спросили, он бы не проронил ни слова. Но у него ничего не спрашивали, вместо этого осуждающие глаза провожали его. Он медленно подошел к ступенькам, после третьей ускорил шаг, затем побежал. Откуда взялось столько сил у человека, так скудно питавшемся в последние дни – неизвестно. Он и не думал об этом. Вихрем он влетел в отделение, добежал до палаты, упал на подушку и разрыдался. Он не понимал из-за чего плачет, что с ним, но остановиться не мог.
Вдруг телефон завибрировал. Пришло сообщение. Ангелина написала, что добралась и спросила о его самочувствии. Вместо ответа он набрал девушке.
– Ты сама как?
– У меня все хорошо. Что у тебя с голосом?
– Да ничего, все в порядке. Знаешь. Я хочу в школу.
– Какое необычное желание.
– Да, сам удивлен. Да устал уже от больницы, лучше уж в школе сидеть за партой, – соврал он.
– Конечно, выздоравливай скорее.
Затем они снова смеялись, обсуждали смешные случаи, но в дверь постучали.
– Ой, наверное, процедуры. Сейчас меня позовут. Ладно, спокойной ночи тебе.
– Спокойной ночи. Выздоравливай скорее.
Он открыл дверь. На пороге оказалась никакая не медсестра, а Юля.
– Мы с ребятами собрались, а ты так быстро промчался. Я подумала, может случилось что. Ты же называл днем свою палату. Решила зайти.
– Нет, у меня все хорошо, – сквозь зубы процедил Ваня. Сегодня уже второй раз его отвлекают от Ангелины посторонние люди.
– А чего грустный такой? Точно все нормально? А то подходи к нам за столики. Не грусти.
– Хорошо. Я подумаю, – ответил он и закрыл дверь.
Посидев несколько минут, Ваня вдруг подумал, что не очень красиво поступил с девушкой. Все-таки она ничего плохого ему не делала. И решил пойти, может быть даже извиниться.
Он направился в сторону столовой отделения. В коридоре была привычная вечерняя суета. Совсем скоро отбой. В конце коридора раздавался смех и песня Скрябина «Маршрутка».
– Ой, Ваня подошел. Знакомьтесь, ребята.
За столом сидело 6 человек: 4 девочки, одной из них была Юля, и два парня. Еще две девчонки сидели на диванчике и весело смеялись. Все ему по очереди представились, он повторил свое имя.
– Давай сыграем в дурачка, – предложила девочка, которая выглядела лет на 20, хотя таких ребят в детском отделении быть не должно. Ее звали Наташей, а было ей не 20, а 16 лет. Она и правда была одна из старших.
– Да, можно, – согласился Ваня.
За игрой ребята поговорили о том о сем. Посмеялись над разными неординарными больничными случаями. Ему показалось, что Юля слишком часто смотрит на него. Вскоре девочка по имени Лена сказала, что у нее начала болеть голова, и отправилась в палату.
– У Ленки температура опять, наверное, – заботливо произнесла Наташа.
– Ну, вшестером сыграем. А давайте по парам, – вдруг предложила Юля.
– Можно, – разрешила Наташа. Кто с кем?
Две девочки лет 12-13 обнялись, заявив, что они вместе.
– Вань, давай с тобой, – предложила ему Юля.
Ваня оглянулся на парней, сидящих за столом по правую руку от него. Их звали Леша и Саша. Между ними были вполне слаженные отношения, поэтому вариантов, что они будут играть с кем-то, кроме друг друга, не предвиделось.
– Давай, – ответил Ваня девушке.
Привычным темпом пролетело еще два дня. Выписка еще не предвиделась, потому что у Вани 2 ночи назад опять что-то обострилось. Была ночь с болями в животе. Скорее всего, так сказалось волнение. Врач просил его о спокойствии, родители заботились, ходили к нему, носили разрешенные продукты. Следующим вечером случилось вот что.
Это было воскресенье. После последнего посещения Ангелины они много раз созванивались, но на выходные родители увезли ее в Стрый на день рождения каких-то родственников. Они договаривались увидеться, как только она снова вернется в Львов.
Во время вечерних карточных игр Юля все больше пыталась смотреть на Ваню, выделять его из толпы ребят. И это несмотря на то, что мальчиков на самом деле в отделении было больше, чем 2. Они поочередно появлялись. Юля всячески «случайно» оказывалась и днем в коридорах, в очередях на процедуры и в столовой. Ее становилось как-то много. Красные губы уже рябили в глазах. Хотелось отдохнуть от нее денек-другой. Но увы, этим вечером она не ограничилась стандартной игрой в карты.
– Давайте сегодня на желание. Кто за?
По глупости, как потом понял Ваня, он согласился. В первый кон проиграл низкорослый Саша. Прокукарекав под столом, он продолжил игру. Затем проигравшая Юля станцевала 5 секунд. По правилам игры это загадал Саша, отыгравшийся после последнего поражения. На третий раз проиграл Ваня.
– А у меня необычное желание, – сказала она. – Нужно отойти со мной вон за тот уголок, где не видно.
– Оу, это что ты там делать-то собралась? – шутя, произнесла Наташа.
– Секрет. Вот такое желание.
Ваня послушно и с улыбкой любопытства поплелся за заказчицей.
– Ну, чего? – сказал он, когда понял, что они исчезли с обзора ребят и медперсонала.
– Ничего. Я сказать кое-что хотела, – замялась она. – В общем, ты такой симпатичный. Понравился мне, в общем.
С этими словами с секундной скоростью жалящей гадюки красные губы Юли резко коснулись Ваниных. Его обдало запахом импортного шампуня от ее волос. Она лишь на секунду робко, а затем все смелее стала целовать мальчика. Ваня никогда не целовался. Это были странные ощущения. Он снова почувствовал прилив крови в нижней части живота, это возбуждение и машинально схватил девушку, продолжая облизывать ее язык. Но через несколько секунд ему стало очень плохо морально и физически. Его затошнило. Он оттолкнул Юлю от себя и присел на пол.
– Что же ты делаешь? Кто тебе сказал, что так можно?
– Вань, что с тобой? Давай помогу, – испуганно произнесла она.
– Иди отсюда. И знаешь что? Я бы хотел, чтобы ты мне больше не попадалась. Я домой хочу, – выпалил он и опустил голову на колени.
Юля рванула прочь в сторону палаты.
– Чего это с ней? Пойду успокою, – послышался голос вечно заботившейся Наташи.
В висках пульсировало, сердце колотилось, снова этот предательский ком. Только на этот раз разрыдаться не получалось. Ваня попытался подняться с корточек. Но вдруг привычное ощущение настигло его, содержимое желудка поднялось к гортани и его вывернуло прямо на пол больничного коридора.
– Кто это у нас тут блюет? – прибежала на звук дежурившая медсестра.
– Да они тут сегодня с ума посходили. То ржут как кони, то носятся, то ревут белугой, теперь еще и вот, – прокомментировала сестра-хозяйка.
– Кацюбинский, наелся сегодня чего-то? У тебя же диета строгая. Ну-ка, быстро пойдем в палату.
Она, придерживая его за плечи, повела в сторону палаты.
– Давай, рассказывай, что ел. Промывание делать будем.
– Я не ел ничего запрещенного. Правда. Просто плохо стало. Надо полежать.
– Странно. Но смотри, обманывать меня не надо. Своему здоровью вредишь. Живот болит? Сейчас таблетки принесу.
Живот у Вани и правда обострился, поэтому он сказал как есть. Знакомые лекарства принесли ему, он выпил и, скорчившись в позу эмбриона, уткнулся в подушку.
– Лежи, отдыхай. Зайду через пару часов, проверю, завтра врачу твоему скажу.
В голове крутились страшные мысли. До этого он представлял ангельский сладкий поцелуй Лины, считал часы до ее посещения, представлял, что на этот раз он будет умнее. Либо улучит подходящий момент, либо дождется выписки и позовет ее гулять. Там-то обязательно решится на поцелуй. Это были нежные представления подростка, предвкушение первого поцелуя с любимой девочкой.
Но теперь. Он чувствовал себя обманутым и грязным. Теперь он считал, что не имеет права своими грязными губами прикасаться к этому чистому ангельскому созданию. Он считал себя предателем и ему хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось стать невидимым и не существовать на этой Земле. Вся радость, все утешение последних дней превратилось в пыль и растворилось. Он ненавидел эту больницу, свою болезнь, он ненавидел себя в эти минуты.
Как и обещала, появилась дежурная медсестра.
– Как ты? Лучше стало?
Ваня не знал, стало ли ему лучше, он продолжал лежать в позе эмбриона с пульсирующей болью в животе, к которой уже так привык, что слабо представлял жизнь без этого. Он не слушал свое тело. Он просто хотел, чтобы его никто не трогал. Поэтому лучшим решением было обмануть медика:
– Да, мне уже хорошо. Ничего не болит.
– Ну и хорошо. Отдыхай до завтра, – ответила медсестра.
Наступил понедельник. Вчера поздно вечером Ангелина с родителями вернулась домой. Утром ее ждала школа. Она сидела на уроках, но не слышала ничего, что говорит учитель. И даже получила плохую оценку за то, что не ответила геометрию.
– Коростеленко, ну это ни в какие ворота не лезет. Ты где летаешь? – возмутилась Лариса Ивановна, учитель математики.
Лину волновал один вопрос: «Почему вчера не позвонил Ваня, как обещал? Сегодня она дождется окончания уроков и обязательно побежит в больницу».
Мучительно дождавшись окончания дня, девочка отправилась к Ване. Уже во дворе больницы она увидела знакомое пальто.
– Лилия Васильевна, – крикнула Лина и догнала маму Вани.
– Ой, Ангелин, здравствуй. Ты чего? Заболела?
– Нет, а я к Ване. Мы вчера договаривались созвониться, а он так и не позвонил. У него все нормально?
– Ой, мне сейчас трудно назвать то, что происходит с ним, нормальным. Но в целом, без происшествий. А знаешь что? Мы сейчас с тобой вместе пойдем и узнаем.
Войдя в больницу, посетительницы услышали, что из-за вчерашнего приступа Ивану запрещено спускаться вниз. Их нарядили в халаты и проводили в отделение. Мама зашла в палату сначала одна.
– Ванечка, мой хороший? Как ты? Что за приступ? Почему ты не рассказал?
– Мам, все нормально. Уже ничего не болит. Мам, я домой хочу, – он обнял мать, уткнулся в ее плечо и так замер, ничего не произнося.
Мама гладила сына по голове. Температуры не было, но с ним было что-то не так. Он переживал.
– Сынок, да ты чего такой? Животик болит?
– Мам, все нормально.
– Домой хочешь? Ну потерпи. А то я сейчас тоже плакать буду. Мы там все без тебя уже соскучились. Ты выздоравливай скорее и возвращайся. А пока у меня для тебя сюрприз.
– Мам, не надо никаких сюрпризов. Я дурак. Я идиот. А идиотам сюрпризы не положены.
– Это еще что такое? Нет, я не могу уже с тобой. Ангелиночка, разберись с этим человеком.
И тут в палату ворвался знакомый запах конфет. На фоне больничного воздуха это был глоток счастья. Ваня опешил. Лина. Сама. У него в палате. Он смотрел завороженно 10 секунд, а затем засуетился.
– Мам, как так? Где вы встретились? Лина, садись. Здесь некрасиво, неприбранно.
– Вань, ты не позвонил, потому что тебе вчера опять плохо было? Мне надо было самой?
– Нет, – буркнул Ваня и упал на подушку.
– Пожалуй, мне надо найти врача и побеседовать насчет твоего лечения. Побудьте одни, – схитрила мама. Она поняла, что детей стоит наедине.
– Лин, я, наверное, когда из больницы выйду, в другой класс пойду. Или в другую школу. Мы больше не сможем видеться.
– Почему? Мне твоя мама такого не говорила. Зачем тебе в другой класс?
– А потому что. Ты не должна смотреть на такое страшилище, как я.
– Что за ерунду ты несешь? Я тут беспокоюсь, к тебе пришла, а ты меня, получается, выгоняешь, ерунду какую-то несешь?
– Блин, прости. Я не хотел тебя обидеть просто.
Тут уже Лина залилась слезами.
– Ну и дурак же ты, Ванька. Я-то все выходные о тебе думала, ждала, когда тебя увижу, все представляла, как выйдешь. Я уже договорилась со Светланой Алексеевной, чтобы она разрешила нам вместе сидеть. А ты…
И тут в голове Вани пронеслись недавние слова отца. «Нельзя ни о чем молчать. Нельзя. Это понятно. Но как? Как признаться Лине в этом кошмаре, который произошел вчера вечером?» Но мысль о том, что она сейчас уйдет и закончится все, все надежды и приятные мысли, мечты рухнут, когда она покинет стены палаты. Эта мысль еще больше пугала его. И он выпалил:
– Я вчера поцеловался с девчонкой.
– И как? Наверное, понравилось. Понятно. Я зря сюда пришла.
– Я поцеловался, но мне совсем не понравилось. Она сама полезла. А мне, мне противно было. Знаешь как? А потом меня рвало. Медсестра подумала, что я съел что-то из запрещенных мне продуктов. А я не ел. Мне было мерзко. И поэтому я сказал, что хочу в другой класс или школу. Ангелин, я на другую планету хочу, когда думаю о том, что больше не смогу быть с тобой рядом. Я тебя с первого класса люблю. И только сейчас стало что-то у нас получаться. Ты думаешь, я совсем больной, в эти лучшие времена моей жизни брать и по своей воле заигрывать с девками? Лина, я все эти дни мечтал поцеловать тебя, а…
Ему не дали договорить. У Лины из глаз полились слезы, она обняла Ваню и припала губами к его губам. Они целовались долго. Это было слаще самых вкусных конфет на свете.
– Я тоже тебя люблю, – наконец ответила Лина. – И я больше всего на свете жду, когда ты выздоровеешь.
Наконец вернулась мама.
– А я смотрю, нам уже лучше. На поправку пошел. В честь выписки сделаем праздник с диетическими коктейлями. Лину пригласим. Господи, ребята, да вы же свететесь. Счастливые-то какие.
– Мам, я тебя люблю! И папу, и Барби, и Марка, я всех люблю, мам. Домой хочу. Скорее бы!
– Ванечка, к сожалению, из-за вчерашнего врач отсрочил выписку. Но если 3 дня не будет ухудшений, мне обещали, что тебя отпустят.
– Вань, давай выздоравливай. Очень ждем тебя, – сказала Лина.
– Да я теперь как собака выздоравливать буду. С бешеной скоростью. Я самый счастливый человек на свете.
Следующим утром Ваню нашла Наташа.
– Ты чего Юльку-то тогда довел? Она 2 вечера подряд уже плачет.
– Мне-то что? А ты чего лезешь? Больше всех надо?
– Ты мне не груби. Девчонка влюбилась в тебя. Я который день слушаю – Ваня, Ваня, Ваня. Все в коридоре тебя выглядывала, чтобы подойти лишний раз. Признавайся, чего наговорил ей?
– Слушай, отстань. Мне Юля твоя не уперлась.
– Ага. А сам общался с ней, все в карты играл. До палаты провожал.
– Чего? В карты играл, потому что не с кем было в пару встать. А до палаты я ей пакет от матери один раз донес просто из вежливости. Воспитали меня так. И вообще. У меня есть девочка. И если нервы мне трепать не будете, меня выпишут скоро. Блин, опять живот колет. Довела.
– В смысле есть девочка? А Юля знает? Чего ты ей не сказал?
– Слушай, отвянь, – морщась от боли попросил Ваня. – Болит у меня. Я не обязан перед вами распинаться. А-а-а. Медсестру позови.
– Блин, вот два идиота. Что сильно больно? Потерпи, сейчас, я сбегаю. Ой, ну вас. Одна несчастную изображает, другой занят кем-то уже. Детский сад, – с этими словами она бросилась к посту.
После принятия лекарства боль не отступала. Но позывов в туалет или рвоты тоже не было. Ваня лежал на кровати, корчась от боли, и не знал, что с этим делать. До обхода врачей оставалось много времени. В палату постучали. В халате вошла Лина.
– Ванечка, милый, хороший, что с тобой? Больно?
– Живот, Лин. Мне очень плохо. Лекарства не помогли.
– Подожди, мой хороший. Ляг на спинку. Вот так. Ноги согни.
– Легко. Только мне неудобно, что ты меня таким увидела.
– Глупости какие. Давай поглажу тебе живот.
Она принялась по часовой стрелке гладить живот парня. Внутри шумело, спазмы перекатывались, холодная рука постепенно нагревалась все больше. И тут Ваня стал чувствовать, что боль потихоньку отступает.
– Скажи, я еще жив или уже в раю? Больше похоже на второе. Потому что меня гладит ангел, и при этом становится легче.
Лина тихо засмеялась.
– Как же ты меня опять напугал.
Она смотрела на парня взглядом, полным тепла и любви. Ване было неловко и хорошо одновременно. Живот проходил все больше.
– У тебя волшебные руки, – сказал он.
И тут в палату постучали, появилось лицо Наташи.
– Ты как? Узнать зашла. Ты извини, что достала расспросами.
Лина посмотрела вопросительно на Ваню, затем на Наташу.
– Наташ, мне лучше. А это моя девушка – Лина. Познакомься. Лина, это Наташа. У нее тут особый диагноз – всех опекать.
– Приятно, – ответила Лина и протянула Наташе руку. Та пожала ее как-то по-мужски приветливо. Она была некий рубаха-парень в женском обличье.
– Вот теперь я вижу, – произнесла Наташа. – Ладно. Пойду я. Приятно познакомиться, Лин.
Через какое-то время послышался молодой мужской голос. Это был врач. Он кого-то отчитывал, а женский голос оправдывался.
– Как можно было перепутать суточную дозу для пациента с эрозией с жидким «Эмульгелем»? Как? Пациент с острым животом без помощи и запертым кишечником? Кто выпрашивал лишнюю смену? Вот и результат. Никаких переработок чтобы в отделении не было.
«Вот почему не проходил живот», – понял Ваня.
– Добрый день. Коцюбенко Иван, как всегда, богат на посетителей. Ну правильно. Кто-то от одиночества воет, а кто-то… Так, ладно. Как самочувствие? Говорят, у тебя приступ был, а по тебе и не скажешь.
– Да, живот очень болел. Но вот прошел после массажа.
– Это хорошо, что простой массаж помогает. Говорит о хорошей динамике. А приступ-то из-за чего? Переволновался?
– Да так, домой уже хочу.
– О, как. С приступами боли, а домой просимся. Хотя, ты, парень, пожалуй, прав, дома, глядишь, обстановка и больше к выздоровлению расположит. Значит так. Завтра анализы, повторная гастроскопия для просмотра динамики. Да, придется, не морщись. Если увижу улучшение, послезавтра пойдешь домой. По рукам?
– Правда? Но ради такого я готов гастроскопию пережить.
Лина удивилась, какой молодой, но раскованный и остроумный доктор. И симпатичный. Половине одноклассниц точно бы понравился. Но на фоне симпатичного доктора перед ней лежал ее любимый. Его пухлые красивые губы, выразительные глаза, темно-русые волосы – все это казалось таким дорогим и ценным, что даже сам Инрике Иглесиас не мог бы конкурировать.
Когда доктор вышел, Лина спросила.
– Вань, а что имела в виду эта Наташа, когда говорила – «верю».
И он рассказал ей о подробностях знакомства и дальнейших событий с Юлей.
– А мне ее жалко. Может стоит поговорить с ней?
– Слушай, я уже понял, что ты из рая. Но не забывай, что мы на Земле. Она же приставала ко мне, а ты ее жалеешь? Я тебе что, совсем не нужен, – он понарошку надул губы, улыбаясь одними глазами.
– Коцюбенко, еще одно такое слово, и вот эта подушка полетит прямо в вас. Не нужен. Наверное, поэтому я сейчас здесь. А с девчонкой стоит поговорить. Это порядочно. Понимаешь?
– Как скажете, госпожа-повелительница! – картинно представил руку к груди он.
– Палату знаешь?
Они отправились в коридор. Ваня вошел в палату к Юле один. Она лежала и бессмысленно смотрела в потолок, даже не взглянула в его сторону.
– Юль, привет. Ты как тут? В общем, извини за тот вечер.
Она приподнялась на постели:
– Это ты извини. Мне Наташа все рассказала. У тебя, оказывается, девушка, а я даже не удосужилась спросить. Полезла со своими… Ой, неудобно-то как.
– Все хорошо. Это я должен был сразу сказать, а не ходить улыбаться. Но сейчас-то все хорошо. Хочешь, я тебя с ней познакомлю? Она хорошая. Пришла меня навещать.
– Ой, правда? Какие вы молодцы.
Ваня вышел в коридор и зашел обратно в палату, держа за руку Лину.
– Какая красивая, – искренне сказала Юля. – Вы очень хорошо смотритесь вместе.
– Спасибо большое, – покраснела Лина.
– Слушай, ты же с пиелонефритом лежишь. А тумбочка полупустая. У вас же не такая строгая диета, – заметил Ваня.
– Да у меня мама редко ходит. Работает. Приносит чуть-чуть. Быстро все заканчивается.
– А хочешь, я попрошу родителей? Они что-нибудь принесут. Я передам тебе.
– Это же неудобно. Нет, не нужно.
– Как же не нужно? – вмешалась Лина. – А голодать удобно? Я тоже могу купить и принести что-то. Что тебе хочется? Ваньке вон все равно, кроме каш, ничего нельзя. Я с пустым рюкзаком таскаюсь. Мне не трудно.
– Ребята, да вы чего? Да я справлюсь. Не первый раз. Тем более меня совсем скоро выписывают.
Оказывается, Юля жила без отца, воспитываемая одной мамой. Жили они с старом доме. Мама работала на фабрике, и у нее было очень мало времени на посещение дочери. А с обострением пиелонефрита Юля лежала в больнице часто. Простудилась, когда еще совсем маленькой была.
С беседой и разговорами пришло время провожать Лину. Ваня стоял на выходе из отделения в обнимку с ней долго-долго, затем они поцеловались, и Лина отправилась домой. Оставшийся день прошел спокойно, а вечером Ваня снова решил поиграть с ребятами. Юля тоже туда пришла.
– Ребят, сегодня нас четное, – заявил Саша. – Кто с кем играет?
– А давай с тобой, – игриво подмигнула ему Юля.
– Ты серьезно? Давай. Я с Юлькой, – глаза его загорелись долгожданной радостью. Видно было, как он счастлив. Он так распалился во время игры, что когда та закончилась, он продолжил все больше смотреть на Юлю и даже по-джельтельменски помог отодвинуть стул, чтобы выйти из-за стола.
Спустя пару дней Ваню выписали из больницы с условием соблюдения диеты и принятия лекарств в случае боли. В школу предстояло выйти еще через несколько дней. Они с Линой гуляли вечерами и ходили друг к другу в гости. Это настолько стало привычно, что если Ваня дома оставался один, Барби сразу спрашивала про Лину. Она очень привязалась к девушке.
Однажды, прогуливаясь в парке, они заметили пару. Черные волосы девушки блестели на солнце, а красные губы так и бросались в глаза издалека.
– Юля, привет, – поздоровался Ваня. Он пригляделся к парнишке. Знакомый смеющийся прищур.
– Ой, ребята, привет. Представляете. Сашу на день пораньше, чем меня, выписали, а он на следующий день ко мне в больницу опять прибежал. Вкусняшек принес всяких.
– Так вы встречаетесь теперь? Как же клево.
– Да, вот так получилось. Разглядела свое в последние денечки, – засмеялась она.
И веселые и счастливые ребята пошли кататься на колесе обозрения. А впереди их ждало много счастливых и веселых дней.
Войдите, чтобы оставить комментарий