«Таможенный пост – 2090»

2090 год.

Афзел в третий раз стоял на границы Юмакии — страны, которую её жители ласково звали «Страной Счастья». Перед ним тянулся гладкий коридор таможенного поста — стерильно-белый, с едва заметной подсветкой. Никаких очередей, никаких папок с документами, никакого нервного перелистывания страниц. Всё стало до смешного просто. Почти.

Отец когда-то рассказывал Афзелу, что лет сорок назад на таможнях люди толпились, волновались, тянули из карманов мятые бумаги и оправдывались перед хмурыми инспекторами. Сейчас же всё решал коридор. Шагай себе спокойно, и если над головой не вспыхнет красный свет — добро пожаловать. Юмакия обнимет, напоит чаем и даже, может, предложит брошюру о местных достопримечательностях. Но стоило Афзелу сделать первый шаг, как коридор тут же вспыхнул тревожным красным.

— Ну вот опять, — пробормотал Афзел, будто коридор мог его услышать и сжалиться.

Он вернулся, тяжело вздохнул и нажал кнопку вызова сотрудника. Через пару секунд на стене мягко засветился экран, и появился улыбчивый таможенник в безупречной форме.

— Снова вы, — вежливо кивнул сотрудник. — Я помню. Хотите увидеть сына.

— Да, — быстро сказал Афзел. — Только сына. Я зайду, посижу с ним полчаса, покажу ему новую игрушку — и сразу обратно. Честное слово.

Таможенник чуть приподнял бровь — не зло, скорее с профессиональным сочувствием.

— Вы знаете, как у нас тут всё устроено. Наш ИИ заглядывает чуть вперёд. Не на годы, конечно — всего на пару дней. Но этого хватает, чтобы избежать неприятностей. Давайте посмотрим.

На экране замелькали кадры: Афзел, распалённый спором, кричит на жену. Та, прижимая к себе малыша, плачет. Потом другая сцена: угрюмый взгляд Афзела в сторону свекрови, и та вдруг хватается за сердце. Ещё один кадр: он неловко роняет чашку — ту самую, подарочную, из тонкого стекла. Хозяин дома багровеет от гнева.

Афзел смотрел на всё это, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Но я же не буду! — воскликнул он. — Я обещаю! Я буду тише воды, ниже травы. Улыбаться всем, даже чашке.

Сотрудник сдержанно улыбнулся:

— Знаете, ИИ не ошибается. Он не читает мысли — он просчитывает вероятности. И если в вашей истории есть хоть один процент того, что чашка всё-таки упадёт, мы не можем рисковать счастьем Юмакии.

Афзел опустил плечи.

— А когда-нибудь я смогу войти?

— Сможете, — спокойно ответил таможенник. — Когда ваш сын спросит у мамы: «А где папа? Я хочу его видеть». Тогда на ваш адрес придёт сообщение: «Вас ждут в Юмакии». И коридор загорится зелёным.

Афзел кивнул, не в силах сказать ни слова. Он снова посмотрел на коридор, где люди спокойно шагали вперёд, даже не замечая, как легко им даётся то, о чём он так мечтал.

«Сынок, не забывай меня», — повторил он про себя, и в этой фразе было столько надежды, что, казалось, даже холодный свет коридора стал чуть теплее.