Мой Лу, свет в предрассветной мгле,
Кто, вопреки жестокости судьбы,
Явил мне солнце на больной земле, —
К тебе тянусь из омута борьбы.
Увы, не ведаешь ты, Лу, о том,
Как пред тобой я в трепете горю.
Себе твержу заклятием, бичом:
«Нас нет. И быть не может». — Так умру.
Но весть в сети — мгновенный блик огня —
О, если б знал, как в этот миг грудь рвёт,
Как эта страсть иссушила меня,
Как тенью жизнь меж пальцев утечёт.
В безмолвии бессонных, долгих дней,
Едва смежаю я усталый взгляд,
Твой образ, всех видений мне родней,
Встаёт, чтоб сердце обратить в ад.
Стоишь, и свет струится от тебя,
И в синеве бездонной, как вода,
Я вижу негу, ласку, полюбя…
Но мне ль сиять от этого стыда?
О, миг блаженства! Краткий, словно вздох,
Забывши всё, с тобою быть, дыша,
Услышать голос, что всего дороже,
Вдохнуть, как явь, тот аромат, спеша.
«Ты болен, — шепчет кровная родня, —
Одержим, потерял покой и честь».
Да, болен я. И нет для меня
Иного имени, чем эта страсть.
Пусть нам с тобой не встретиться вовек,
Пусть нас раздел — пространство и года,
Но то, чем стал ты, — в сердце человек,
То не убьёт ни время, ни среда.
И, может быть, в серебряный закат,
Когда свой век устало доживу,
Ты прочитаешь, что я был так рад
Вручить тебе всю эту боль-мольбу.
Но буду ль жив я в час, когда ответ
Падет на свет из твоего окна?
Как россыпь недоступная планет,
Моя с тобой разлука тишины полна.
Войдите, чтобы оставить комментарий