Мой дом, по болото провален,
теперь уж я нем не живу.
Сосед мой, казанский татарин,
сидит на песке потому.
У них под песком только глина
и сухо,во весь огород.
И есть у них даже скотина,
телок и картошка растет.
Кругом в существе сенокосы
и есть чем кормится телку.
Уж канули в лету колхозы,
провалены крыши в току.
Се край нищеты позабытый
за Камой вдали от столиц.
Тукай, у татар знаменитый,
здесь не был у наших границ.
Башкир коренне кочевья
не дружат со стольной Москвой6
здесь царство Тенгри без сомненья
у знатной Орды Золотой.
Грибов здесь почетные нивы,
груздей тут не счесть во лесах
у сосен у елок счастливых,
растущих округ на песках.
С орловскою русской татарка
с башкиркой, по знакам судьбы
в сентябрьский вечер неяркий,
щебеча,идут по грибы.
Булгария, канувши в Лету,
здесь в крови в осколках цветет.
что ясно не только поэтам –
то ведает местный народ.
И в нашей деревне убитой
у Камы,огромной реки,
В песке деловито, сердито
кругом прорастают дубки.
И все близлежащие сосны,
дивяся мамврийским дубкам,
поют аллилуйя по веснам
как внове растущим дубам.
Как знать, может, это знаменье
народам,забывшим Христа,
и нищим, как перст Провиденья.
как новой земли красота.
Не стоит сиять перламутром
в столицах округ несвятым,
себе быть прегордым и мудрым,
но чище быть ближе к простым.
И сеять и лен, и гречиху,
учится ходить за сохой,
копя в кошельке только Лихо
и доллары – Питер с Москвой.
Не в Лондоне и не в Париже
быть русским в провинциях бед,
зато к Богу русскому ближе,
не правда ль, французу сосед?
А помнишь ль ты молодость нашу?
Камаз и январская рань.
С привольных зыбей Шульганташа
мы катим морозом в Казань.
Холмы там морозом просеяны.
шоссе и заправки “Татнефть”.
и все это как бы Рассея,
но то Татарстан, офигеть.
Места же подальше не наши:
не далее в карте моста,
а далее Волга, Чувашия,
какой-то там Нижний, Москва.
О, там лесостепь татарстанская,
то хвойники, то и дубняк,
холмы до овраги казанские,
бялиш, кыстыбый, эчпочмак.
Не буду стихи графоманские
я здесь приводить про любовь,
но девушки эти казанские
красавицы, смешана кровь.
В самой модерновой Казани
царит 19 век:
от Вятки и до Юрюзани
торговый велит человек.
Дивятся народы оказии
свобод европейской тюрьмы
в златую мечетную Азию
на севере русской зимы.
Тут вам не Сахара никабов
столиц европейских дебил.
Тут вам не Парижи арабов
и стан диких одр сарацин.
Здесь не от Совдепа,
куда ты тут не пойди,
здесь не рок-н-ролл, не тустепы,
здесь песни Великой Степи.
Да славится ж новое время.
Сказать я о том не берусь.
Опять европейское племя
скулит в православную Русь.
Ни стольничьего, ни боярина,
ни вещих Олегов полки,
и нет уж товарища Сталина
крутой православной руки.
И здесь на границе у рая,
вовнутрь не войдя у черты,
я руку в струю направляю
у камской небесной воды.
О Кама, река ты издревняя,
от самого Ноя холмов,
теки же извечно средьземная,
с миллионов святых родников.
Я камушки с брега кидаю
царице Казани еси:
сорее,все ближе к Китаю,
чем к землям у древней Руси.
Но вижу я снова и снова
у этих заглохших полян:
на той строне незнакомой
рукою махнул Чингиз-хан.
Войдите, чтобы оставить комментарий