Не мысля славу вечную затмить,
Её последующим векам не позабыть.
Я с детства раннего тобою восхищался,
И в думы сладкие незряче погружался.
С голодной жадностью, на время несмотря,
Вкушал плоды безудержного мастерства.
Читал неистово и чтил феноменальность,
Предстал безумцем – такова реальность.
Не те лета, чтоб “пустяками” заниматься,
И многие солгут, боясь нулями оказаться.
Назад бы в прошлое манящее попасть,
Почувствовать любовь к России и женщинам – всю страсть.
Увидеть душу, страхи, волшебство,
Иначе не назвать поэта ремесло.
Уселись бы за длинный деревянный стол,
За чашкой крепкого поговорили, мол
О том, как ты влеченно сочиняешь строки,
Не отвлекаешься на крик дневной сороки.
Я кротко бы в углу сидел
И, затаив дыханье, обомлел
От бурного порыва, дав кручине
Себя открыть, рисуя стих Алине.
Я обращал его народу, без испуга.
Сорвал овации, но не моя заслуга.
Хотел бы рядом пребывать с Орестом,
Когда писал шедевр, но не текстом.
В лице застывшем попытался бы прочесть
Твои переживания, и идеи, что нисчесть.
Твою досадную кончину не стал бы отлагать,
Ведь с госпожой Мареной лучше не играть.
И пусть смертельно ты в итоге поражён,
В дуэлях твой характер всецело отражён.
Трагичность этой хроники прекрасна,
Да обвинит меня читатель, но напрасно:
Исход оставил память навсегда
О том, что на листы легло
И обратиться через время к нам смогло,
С надеждой не исчезнуть никогда.
Самозабвенно дав себе отчёт,
Такой талант, уверен, не придёт.
И ты стоишь один на пьедестале,
Мои труды теснятся лишь в начале.
Я – чтец, ты – жнец, вбиравший души
В свой мир, оставив бытие на суше,
Взимавший взгляды, слыша вздохи
От томных зрителей своей эпохи.
К тебе не зарастет моя тропа,
Сердечная и непреложная хвальба!
Войдите, чтобы оставить комментарий