Необъятность вселенной пронзают бозоны,
Волн реликты шуршат из ушедших времен.
Даже космоса ветер несет полутоны,
В партитуру детекции малых имен.
Там в тиши, пустоте межпланетной и дале,
Мягкое излученье Рентгена на жестком скрутясь,
Проживает легко, обходя все печали,
Над соцветием кварков беззлобно смеясь.
В той гармонии лет световых и фотонов,
На орбите, что третья по счету… смотря как считать.
Бултыхалась планета – вместилище стонов,
Всех калибров и видов, одним словом Мать.
Ассортимент предложений обширен:
От корчи предсмертной, до вакхических визг,
От эстрадных мелодий, где пах так активен,
До гундосых псалмов на глазури от риз.
Воздух, вот где беда той планетки несчастной,
Он дал ей так много, но и гибелью стал.
Звук от грохота неба погоды ненастной,
Заменился на речь, быть собой перестал.
Так, поплыл мир себя обманувший и ближних,
Ложь рождается только в словах, в них одних.
Изменил очертания звезд и светила
И мотив, и роман, и разнузданный стих.
Лишь одно сберегает дом тихий вселенной,
Воздух заперт в той клетке больной, но одной,
Переварит себя, побурчит и спадется,
Растворится в тиши и настанет покой.
Войдите, чтобы оставить комментарий