1
В угрюмый час, среди скупых тревог,
В закатный миг, когда сквозит прохлада
И безмятежный, сонный ветерок
Колышет ветви сумрачного сада,
Я замираю в лёгкой тишине,
И снова мысль уносится крылато…
Не повторится молодость во мне,
А впрочем — мне её совсем не надо!
Не променяю вздорную наивность
На всё, что пережил и в сердце вынес, —
Оно дороже призрачных побед!
Пускай рассудок душу не остудит,
И уповаю: — видно Бог рассудит! —
Остановившись в круговерти лет.
2
Остановившись в круговерти лет,
На прошлое смотрю без сожаленья.
На многое судьба дала ответ, —
Когда б иметь хоть толику терпенья!
Когда бы умудрённого ума
Хоть каплю я имел тогда в запасе!
А жизнь предуготовила сама, —
То, что нельзя постигнуть в одночасье.
Наивному — нет гибельней прозрений,
Надежд бесплодных, тягостных сомнений,
Что ж — поздний опыт нам даётся в срок.
Минувшего оставлю злое бремя,
Я в настоящем, в будущем… есть время! —
Себе плету терновый мой венок.
3
Себе плету терновый мой венок,
Венец трудов и радостных открытий!
За всё, что не сумел и превозмог
В кругу обременительных событий.
Давно оставил я родной порог,
Судьбу вверяя помыслам заветным.
Искал среди обманчивых дорог
Свой строгий путь, горя познаньем светлым.
Пустынных сёл и городов прибрежных,
Во всех моих скитаньях неизбежных,
Всегда манил неугасимый свет.
Опять зовут поющие просторы,
И вижу — в серебристой дымке горы! —
Мечтатель охладевший и поэт.
4
Мечтатель охладевший и поэт,
Давно ли ошибался безрассудно —
На перепутье светлых ранних лет,
Поверив красоте сиюминутной?
Весь мир был полон радужных огней,
И всё казалось близким и возможным,
И потому — осознавать больней,
Что оказалось радужное — ложным.
И обманул весенний звездопад,
Не перечесть мучительных утрат, —
Я не хотел того предугадать…
Но всё ж, за счастье промелькнувших лет —
Иных надежд невыразимый свет
Пускай струит земная благодать!
5
Пускай струит земная благодать,
Печаль и радость до скончанья века!
Всего себя прекрасному отдать —
Вот в мире назначенье человека.
Иной мудрец, не зная ничего,
Кичится ремеслом своим шутейно
И не поймёт призванья своего,
Впотьмах блуждая, тщетно и бесцельно.
Другой не ищет почестей, наград —
И скромно труд свершает вдохновенный,
Один, наедине со всей Вселенной,
Когда в ночи горит небесный сад.
И светит всем из глубины души
Огонь лучей, каких не потушить!
6
Огонь лучей, каких не потушить! —
Зовёт в необозримое пространство.
Опять горит небесное убранство
В безмерной нескончаемой тиши.
Как колос зреют мысли и слова,
Незримо в сокровенном ожиданье,
И проникая в тайны мирозданья
Сквозь грубые инстинкты естества.
Земных скорбей оставьте безнадежность —
Пускай улыбкой расцветает нежность,
Любви сумейте должное воздать!
За краткие минуты озаренья
Прощу судьбе отчаянье, презренье…
Ту боль, что не сумел я передать.
7
Ту боль, что не сумел я передать,
В душе умолкшей схоронил глубоко.
Ошибок грустных мне не оправдать
До вышнего, указанного срока.
Какую малость выразить дано!
Словесное смешно несовершенством,
А удивляться вовсе не грешно
И упиваться пламенным блаженством.
За дальнею небесной магистралью,
Захваченный светящейся спиралью,
Окрепший дух сумеет воспарить! —
Но падают бескрылые желанья,
И вновь на миг уснувшие терзанья,
В погибшем сердцем мне не утишить.
8
В погибшем сердце мне не утишить
Земли моей печальную балладу.
В том вижу боль и тайную отраду, —
Россию никому не сокрушить!
Всё сохранила летопись времён:
Вставали грудью города и веси…
Летел со всех сторон до поднебесий,
Густым набатом — колокольный звон!
Ты знала плахи, голод и чуму,
Врагов жестокость и друзей коварство,
И нищенские посох и суму…
Но всё росло и крепло государство!
Оно живёт — да сгинет ложь и лесть,
И в этом знак судьбы особый есть!
9
И в этом знак судьбы особый есть,
Душевное ценилось благородство,
Достоинство и рыцарская честь…
И всюду презиралось лжеюродство.
Калечит нравы исступлённый век,
Стирая грани, вкусы и понятья.
И вот постичь не может человек,
Как вырваться из душного объятья?
Безумье века нас по краю гонит,
И оступившись, в пошлости утонет
Забывший, что за всё расплата есть.
И потому во мраке ночи жутком,
Когда едва не тронешься рассудком,
Поверь: она придёт благая весть!
10
Поверь: она придёт благая весть!
Безмерное — всегда непостижимо,
Не принимай за сущее, что мнимо, —
В неистинном — непостоянство есть.
Творец миров — великий дирижёр!
На всём — Его святое проявленье.
В стремительном сферическом движенье
Звучит планет согласный, стройный хор!
В единой точке сходятся пути,
Когда б достойно должное пройти!
Истлеет преходящая листва…
И всё ж, за дальней вехою времён,
Летит неизъяснимый вечный звон —
Любви не меркнет древняя молва!
11
Любви не меркнет древняя молва —
Поэзии высокой вдохновенья!
И что пред ней высокие слова? —
Цветы любви, бессмертные творенья!
Венком украшен Данте смелый дух,
Петрарки гений с музою повенчан…
И не напрасно, мучась от разлук,
Боготворим своих любимых женщин.
Безудержно пьянит очарованье, —
Восторг душе подарит иль терзанье?
Ты сам в любви философ и поэт.
И кажется, что большего не надо,
Чем утонуть в цветах земного сада,
Но есть другой любви небесный свет!
12
Но есть другой любви небесный свет —
Послушай голос сердца сокровенный!
И вырвавшись из тягостных тенет,
Забудь тщету, в надежде несомненной.
Чтоб разрешая свой удел земной,
Сознаньем к Бесконечному стремиться.
Всего короче будет — по прямой…
Пойми, что благодать во всём струится!
Умей читать по тайнописи знаков,
Пускай отпущен срок неодинаков —
Нет в беспредельном времени и лет!
Что жизни грустной краткое мгновенье?
Оставь усталость, боль и сожаленье
За гранью осязаемых примет.
13
За гранью осязаемых примет
Всё сущее — единством постижимо,
И ничего разрозненного нет, —
Погибнет, что неправедно и лживо.
Что ухищренья праздного ума,
Груз философий? — всё полно Единым!
Когда падёт железная тюрьма,
Всеблагостное станет достижимым.
Усталый узник, пробудясь от сна,
Порок и страх забудет суеверный.
Тогда навек откроет облик светлый
Блаженная поющая весна!
И там, за скользкой гранью естества,
Звенят нездешним жемчугом слова.
14
Звенят нездешним жемчугом слова
Всё выше, достигая Абсолюта!
О вечном шепчет вечная листва…
Столетия прошли — или минута?
В какие выси устремлялся дух,
Взмывая по сходящейся спирали,
Услышав непонятный, лёгкий звук, —
Какие бездны темнотой зияли?
Расцвеченный на множество тонов,
Безудержней страстей, в пространной шири,
В невыразимо светлом, лучшем мире,
Познавший всю незыблемость основ!..
И пусть постичь немногое я смог,
В угрюмый час, среди скупых тревог.
15
В угрюмый час, среди скупых тревог,
Остановившись в круговерти лет,
Себе плету терновый мой венок,
Мечтатель охладевший и поэт.
Пускай струит земная благодать,
Огонь лучей — каких не потушить!
Ту боль, что не сумел я передать,
В погибшем сердце мне не утишить.
И в этом знак судьбы особый есть,
Поверь: она придёт благая весть!
Любви не меркнет древняя молва.
Но есть другой любви небесный свет —
За гранью осязаемых примет
Звенят нездешним жемчугом слова!
Войдите, чтобы оставить комментарий