В тихом поместье, где тлеет туман,
Жил Маркус – не знал он ни горя, ни ран.
Следил за приливом, читал у окна,
И жизнь его лентой была вплетена
В покой виноградников, в шелест листвы.
«Эй, Маркус! – кричал старый Томас. – Увы,
Пора подрезать эти лозы в саду!»
А тот отвечал: «Я сейчас подойду,
Мир вечен и добр, и спешить ни к чему,
Пока светит солнце сквозь ясную тьму».
Но сталь загремела. Свинцовый поток
Смел юность и радость, как сорванный лист.
На запад, на север, на рваный восток
Погнал их безумный и яростный свист.
В руинах Берлина, в грязи под Лиллем,
Где трупы засыпаны каменной пылью,
Сжимал он винтовку, немея от зла.
Война его сердце дотла обожгла.
В промерзшем блиндаже, где пахло бедой,
Сказал капитан, командир их седой:
«Послушай-ка, Маркус, мораль тут проста:
В пустом человеке живет пустота.
Нет правды, нет чести, есть только патрон,
И тот, кто не выстрелил – будет казнён.
Жизнь стоит дешевле, чем капля вина,
Здесь каждого съест и забудет война.
Убей, чтобы выжить. Не думай. Не плачь.
Здесь каждый – жертва, и каждый – палач».
Он видел, как рушится Вечный собор,
Как брат на брата наводит затвор.
Он выжил, но выгорел пепел в глазах.
Мир стал как огромный, бессмысленный прах.
Но в Риме, на площади старой, пустой,
Он встретил её – с головой золотой.
«Я Клара», – она протянула ладонь,
И в нем шевельнулся забытый огонь.
«Зачем тебе этот израненный свет? –
Спросил он. – В нем смысла и радости нет.
Я видел, как люди гниют за металл,
Я веру в добро навсегда потерял».
Но Клара в глаза посмотрела в упор:
«Твой страх – это старый, гнилой забор.
Жизнь слишком короткая, чтоб помнить лишь боль.
Пойдем, я сыграю другую нам роль!
Мир ждёт за порогом. Венеция, Крит,
Смотри – горизонт изумрудом горит!»
И Маркус проснулся. Он бросил мундир.
Они вдвоем покоряли весь мир.
На рынках Танжера, в тумане холмов,
Среди разноцветных и чуждых псалмов.
В Нью-Йорке они танцевали всю ночь,
Гоня их печали и ужасы прочь.
«Смотри, – он шептал, – Клара, небо в огне!
Как жаль тех годов, что я отдал войне.
Миг жизни – комета! Короткий прыжок!
И каждый рассвет – это счастья ожог!».
Они доплыли до южных широт,
Где море о камни лениво поет.
На вилле, увитой густым плющом,
Они вспоминали о пройденном всём.
Маркус сидел, глядя в солнечный диск,
Он понял – вся жизнь это радостный риск.
«Я счастлив, – сказал он. – Мой маршрут завершен.
Я был и солдатом, и в жизнь был влюблен.
Война – лишь мгновенье, любовь – это век.
Теперь я спокойный и цельный человек».
Он тихо уснул, не проснувшись с утра,
Под теплым дыханием морского ветра.
Не в луже крови, не в яме лесной –
В своей колыбели, объятый весной.
Клара присела к нему на кровать:
«Нам выпало счастье – мир повидать».
На старой открытке, что рядом легла,
Рука ее твердо чиркнуть смогла:
«Жизнь коротка. Но пока ты в пути –
Нет места прекрасней, чем то, где идти».
Войдите, чтобы оставить комментарий