«Безымянной проститутке»

Вот они — повсюду. В каждом городе, на каждой площади, в каждом парке — возвышаются, гордые и незыблемые, памятники безымянному солдату. Гранитные, бронзовые, чугунные исполины, увенчанные лаврами славы. К ним несут гвоздики и тюльпаны, перед ними замирают в скорбном молчании, их имена — пусть даже вымышленные, пусть обобщённые — звучат в речах президентов и мэров. Их подвиг воспевают, их жертвенность превозносят, их память берегут как святыню.

Но где… где же хоть один — хоть единственный! — памятник ей? Той, что никогда не получит ордена, не услышит благодарственных речей, не увидит слёз уважения. Той, чьё имя не впишут в летописи, чьё лицо не запечатлеют на медалях. Безымянной проститутке.

А вам… вам вообще интересна эта тема? Проституция. Не как повод для пошлых шуток, не как объект осуждения, а как феномен человеческой цивилизации. Как зеркало, в котором отражаются все наши страхи, желания, пороки и — да, и это тоже! — проблески сострадания.

Мне — интересна. До боли, до дрожи, до кома в горле. Потому что это, черт возьми, древнейшая профессия на земле. Она старше пирамид, древнее первых храмов, изначальнее первых законов. Она — как река, которая течёт сквозь века, меняя русло, но не теряя сути.

И знаете, в чём её страшная прелесть? В том, что она — как политика, как журналистика, как актёрское мастерство — даёт простор для всего. Здесь можно быть гением — или бездарным подражателем. Можно скатиться в грязь, в пошлость, в разврат — или возвыситься до искусства, до служения, до почти священного ритуала.

Так легко — ох, как легко! — осудить их. Назвать их слабыми, глупыми, продажными, безнравственными. Выплюнуть эти слова, как ядовитые осколки, и почувствовать себя чище, выше, праведнее. Но остановитесь.

Они ведь не всегда просто «удовлетворяют спрос». Они — как невидимые нити, удерживающие хрупкий баланс этого безумного мира. Без них — без этих презираемых, отверженных, но таких нужных — многие мужчины просто сошли бы с ума. От одиночества. От страха. От невозможности быть принятыми такими, какие они есть. От неумения любить и быть любимыми.

И ещё… ещё я хочу сказать то, от чего у многих заскрежещет в зубах. Многие из этих женщин — честнее, порядочнее, человечнее своих клиентов. Они не притворяются. Не играют в любовь. Не обещают невозможного. Они просто делают свою работу. Тяжёлую. Грязную. Опасную. Но — честную.

Я понимаю мужчин, которые выбирают секс с проституткой. Для них это — чистый, прозрачный акт. Не то что «бесплатные» отношения, пропитанные цинизмом, манипуляциями, садистскими играми. Здесь всё просто: деньги — услуга. Никаких иллюзий. Никаких обещаний. Никакой лжи.

Что нового можно сказать о проституции? Наверное, ничего. Всё уже сказано. Всё пережёвано. Всё обсосано до костей. Но каждый раз, видя подростков — тринадцати‑, четырнадцатилетних! — садящихся в чужие машины, я чувствую, как внутри меня что‑то рвётся. Обалдеваю. Нет, не так. Обалдеваю до дрожи, до крика, до желания разорвать этот мир на части.

А теперь представьте… Представьте памятник. Не солдату. Не поэту. Не герою. А ей. Безымянной проститутке.

Почему бы и нет? Почему бессмысленным войнам посвящены целые парки, а этой невидимой бойне нет даже скромного обелиска? Разве это не поле боя? Разве здесь не гибнут души? Не ломаются судьбы? Не рушатся мечты?

И неужели так наивно думать, что мечта о прекрасном принце когда‑нибудь исчезнет у молодых девушек? Что они перестанут верить в чудо? В спасение? В «и жили они долго и счастливо»?

Пусть у всех ревнителей нравственности, у всех блюстителей морали, у всех самопровозглашённых судей зубы сотрутся в порошок от бессильной ярости. Пусть они брызжут ядом, пусть швыряют проклятия, пусть топают ногами в праведном гневе. Но я верю: однажды бронзовая статуя девочки встанет на улице.

В вызывающе коротком платье. В дождь. В снег. Под ледяным ветром.

Под равнодушным взглядом прохожих. Под насмешливыми улыбками. Под осуждающими взглядами.
Она будет стоять — вечно. Неподвижная. Молчаливая. Но говорящая громче любых слов.

И каждый, проезжая мимо, будет замирать на мгновение.

Будет смотреть на неё — и видеть своё. Своё прошлое. Своё будущее. Свои страхи. Свои желания. Свои грехи.

— Что это за памятник?
— Безымянной проститутке.
— А за что?
— За что? Да ни за что. Так… За разбитые мечты. За невыплаканные слёзы. За проданные надежды. За украденные годы. За то, что была. За то, что есть. За то, что будет. За то, что мы — все мы — сделали с ней. И с собой.
— Но… почему памятник?
— Потому что она — часть нас. Часть этого города. Часть этой страны. Часть человечества. И пока мы её не признаем, пока не посмотрим в это зеркало, пока не увидим в ней себя — ничего не изменится.

Пусть стоит. В дождь и снег. В жару и мороз. Вечно. Напоминание. Обвинение. Исповедь.