Я сижу на краю крыши, где кончается бетон и начинается небо, чёрное, как дно разбитого экрана. Ветер рвёт куртку, будто пытается содрать с меня всё, что я натянул поверх боли — куртку, маску, привычку молчать. В ушах — не музыка. В ушах — я. Мой пульс, мой хрип, мой крик, запечатлённый в битах, как пуля в стене.
Мы — не поколение. Мы — последствие. Последствие того, как вас тошнило от нас в школе, как вы смеялись, когда мы говорили о мечтах, как вы называли нас странными, потому что мы не умели притворяться.
Мы не кайфуем от смерти. Мы кайфуем от того, что живы. Несмотря на всё. Несмотря на то, как нас ломали. Несмотря на то, что нас выбрасывали с арены литературы, как мусор, потому что мы не вписались в вашу чистую, гладкую, безопасную реальность.
Мы — мусор, который заговорил.
Каждый из нас — это кто-то, кого чуть не убила одиночка в подъезде. Кто-то, чьи слёзы вытирали кулаками. Кто-то, кого называли уродом, потому что он чувствовал слишком сильно. Кто-то, кого бросили, потому что он был слишком.
Слишком громкий.
Слишком честный.
Слишком настоящий.
И мы собрались здесь — не потому что хотим быть вместе. Мы собрались, потому что некуда идти. Нам не нужны ваши клубы, ваши вечеринки, ваши фальшивые улыбки. Нам нужно выжить.
И мы выживаем — через рифмы, через крик, через бас, который рвёт грудную клетку. Мы выживаем, потому что, если перестанем — тишина сожрёт нас целиком.
Вы говорите — мы похожи на наркоманов. Да. Потому что мы живём на грани. Потому что мы не боимся падать. Мы прыгаем.
Мы не убиваем. Мы воскрешаем. Воскрешаем тех, кого вы похоронили — тех, кого назвали неудачниками, слабаками, безнадёжными. Мы говорим: вы ошибались.
Мы — не мода. Мы — реакция. Реакция на вашу ложь, на вашу трусость, на ваше «живи, как все».
Мы не как все.
Мы — другие.
И когда вы слышите, как из информационного поля рвётся что-то дикое, хриплое, безумное — знайте: это не шум. Это — мы.
Мы не просим прощения.
Мы не ищем одобрения.
Мы просто здесь.
И мы будем кричать, пока вы не услышите.
Будем бить, пока вы не почувствуете.
Будем жить — пока вы не поймёте:
нормальность — это смерть.
а мы — всё ещё дышим.
Войдите, чтобы оставить комментарий