«Ленка»

Пролог

                      Ленка лежала на кровати, уставившись в потолок, по которому то и дело пробегали приглушенные лучи от света фар, проезжающих под окном машин, квартира на первом этаже. Слезы катились по щекам, внутри все замерло от ужаса и ликовало от счастья одновременно. В программе «Время» показывали соединенные штаты Америки – бездомные голодные больные люди в ужасных лохмотьях сидели прямо на тротуарах, а спали в коробках из-под телевизоров. Диктор говорила, что для Америки это обычная история: у них там полнейшая безработица, а медицина и жилье платные и стоят огромных денег.

– Какое счастье, что я родилась в нашей прекрасной стране СССР, – подумала Ленка. – А вот если б так получилось, что и я, и мама, и папа, и баба Нотя сейчас жили б в коробке на улице Манхеттэна или Нью- Йорка. Ни школы тебе, ни хора, ни поликлиники. Мама с бабушкой просили бы милостыню, а папа таскал огромные кирпичи вместе с неграми за жалкий доллар, чтоб купить просто хлеба. Бог миловал, как поговаривала бабушка.

И успокоившись, Ленка заснула чистым светлым сном ребенка, у которого все хорошо: и мамка добрая, отлупит, конечно, иногда, но по делу, за проказы; и баба Нотя, с которой Ленке приходится делить комнату, конечно, надоела своим храпом и кашей или картошкой со шкварками, но как набегаешься во дворе, и она, каша эта, за милую душу; и папка их любит, хоть и попивает, вот получку давичи почти всю спустил с дружками, мамка не успела его с работы подкараулить – вот крику то было. Но мы же живем в прекрасной советской стране, где никому не дадут пропасть даже в такой ситуации, в коробке без куска хлеба не окажемся, а все остальное пустяки. Шел 1970 год. Страна уже давно отошла от страшной войны, народ стал привыкать к хорошей жизни.

Глава 1 Семья

           Тамара, Ленкина мать, приехала в город из деревни, у нее было пятеро сестер и братьев, она старшая. Тома быстро смекнула, что надо отсюда удирать, пока молодая, потому что в эту ораву, как в бездонную бочку. Устроилась на завод, жила в общаге, там и познакомилась с Виктором. Конечно, ей больше нравился Сашка, но Витя пил намного меньше и не дрался, что стало решающим аргументом. Сейчас Тамара работала завхозом в детском саду. Место было завидное, хоть и зарплата копеечная. Во-первых, дочка была под присмотром, пока ходила в сад – а надо сказать, что в школу она пошла только осенью прошлого года и теперь заканчивала первый класс – на работу вместе с дитем, с работы тоже, опять же приглядеть, чтоб не обижал никто, но Ленку еще и не каждый обидеть сможет, боевая, языкатая, худая, гибкая, как кошка, с вечно сбитыми коленями, белобрысая, веснушчатая девчонка, Ленка вечно была в играх, боях с дворовыми пацанами, тащила домой каких-то котят, прятала «секретики» в кустах, в общем, обычный ребенок, росший в заводском поселке в семье, которая его любила и воспитывала, как умела.  Во-вторых, сад был прямо во дворе дома, то есть дойти до работы было ровно 45 шагов – Ленка считала. Мать по нескольку раз приходила домой за день: в бидоне приносила щи, кашу, котлеты, компот.

 – Остатки, – коротко говорила она.

Или тащила сумку с простынями и наволочками.

 – Списанное, – отрезала Тамара.

Ленка только лет в 14 узнала, что постельное бывает не только белым, а штамп в углу простыни совсем не обязательный – это было прямо открытием. В этом то и было третье преимущество – кое-какое питание, поношенная постель, но иногда и новая, ковровые дорожки, краска, в общем все, что в саду – было и у Ленки дома. Никто не осуждал. Все жили так, тащили с работы, что можно, никто, собственно, и не считал это воровством, доброе государство закрывало на это глаза, в магазинах-то шаром покати.

           Отец Ленки, Виктор, работал слесарем на Тракторном заводе, справедливости ради надо сказать, очень хорошим слесарем. Труд его был тяжелым, домой он приходил ближе к шести вечера, усталый, поддатый, через нижние проходные завода, которые были от дома через дорогу. Ленке будет суждено почти всю жизнь прожить в этой квартире окнами на завод и наблюдать всю его историю: сначала гордиться его мощью и величием, еще бы – главный тракторный завод на юге России, в войну на нем выпускали танки Т-34, да и сейчас выпускают на так называемом «южном» производстве, говорят, там неплохо платят; потом, в 90-е, видеть развал и запустение; позже страшные руины с пустыми глазницами окон бывших цехов. Но пока завод процветает, отца уважают, он хорошо зарабатывает. Ему дали квартиру, сначала, конечно, две комнаты в коммуналке – на подселении – так говорили в поселке, но в скором времени странная тихая соседка померла, и им четверым разрешили занять всю квартиру из трех комнат, кухни, раздельного санузла и коридора, что было большой редкостью и удачей в те времена. В войну в Ленкиной квартире был настоящий госпиталь, здесь страдали и умирали раненые, в соседний подъезд попал снаряд. После войны весь поселок отремонтировали и отстроили пленные немцы.

        В выходной отец брал за руку Ленку, наряженную в белое в мелкий розовый клевер короткое ситцевое платье, белые гольфы, парадные сандалики, и они выходили из дома. А мать говорила:

– Идите-идите, я стирку затею, нечего под ногами вертеться.

Как раз купили недавно машинку стиральную «Волжанку», так что стирка теперь одно удовольствие, прокрутила в машине, прополоскала в ванной, отжала руками и во двор на веревку. Это были любимейшие Ленкины дни. Сначала они с папкой шли между домами, потом через парк со скамейками и круглым фонтаном с лягушками, которые выплевывали струи воды, обходили дом культуры тракторозаводцев, огромное, как дворец, здание с колоннами и витражами с пионерами и дедушкой Лениным в огромных окнах. ДК был отдельным миром, Ленка бы ходила во все секции и кружки, если б смогла, бесплатно же и интересно до ужаса. Она и так посещала хор, народный танец и мягкую игрушку. Мечтой было фортепиано, но инструмент точно ей бы не купили, да и ходила она туда тайком на прослушивание – худая, как палка и черная, как галка, учительница что-то простучала по столу, что-то проиграла на пианино и попросила Ленку повторить хлопками и голосом – потом припечатала: слуха нет, чувства ритма нет. Ну и ладно, не больно то и хотелось. Ленка уже два года ходила в хор, где ее всегда хвалили и ставили в первый ряд. Поет она громко и улыбка у нее до ушей. Хором руководили муж и жена, которая впоследствии стала известной на всю страну певицей – народницей и бросила своего мужа, а пока мать называет ее просто Катька. Народный танец Ленка подумывала оставить. Когда она записывалась, представлялось, что ее сразу нарядят в кокошник, расписной сарафан и понесется она под музыку в хороводе. Не тут-то было, уже которое занятие в трусах и в майках, стоя у перекладины, вся группа под баян повторяет однообразные движения то ногой, то рукой, то наклоны. В кружок мягкой игрушки ее манил исключительно чемоданчик преподавательницы. Какие сокровища она извлекала из него: бусины, пуговицы небывалой красоты, атласные ленты, серебряную тесьму, лоскуты бархата и кружева. На полках стояли прекрасные работы ее лично и учеников. Набитые ватой милые зверьки, грибы, мячики. В последний раз шили пингвина, учительница всем выдала по небольшому кусочку блестящей черной кожи, очень мягкой, и белый мех на грудку. Преподавательница всем сама аккуратно вырезала детали по лекалу, а шили уже сами белой ниткой наружным швом. У Ленки хорошо получилось, она гордилась своим пингвином. Ленка с отцом подошли к причалу, справа от которого пляж, по желтому волжскому песку уже разбросаны покрывала, пледы, простыни, полотенца, все ребята, да и многие взрослые поселка сегодня здесь, а к концу лета вся ребятня будет загорелой, как головешки. С конца мая дети с Волги не вылезали, но сегодня у Ленки другие планы, хотя, как охота занырнуть в прохладную водичку от звенящего зноя. К причалу подплывает катерок, Ленка сразу бежит на верхнюю палубу, не сидеть же в духоте внизу, ветер развязал капроновый бантик.  Пароходишко легко бежит через остановки Щучий проран, Хохлы, Бобры и, наконец, причаливает к центральной набережной, это самый центр города. Все здесь вызывает у Ленки восторг, огромные ступеньки вверх с причала, речпорт в виде гигантской стеклянной сферы, «шайба» – называют его все, аттракционы: паровозик, цепочки, чертово колесо. Любимое кафе «Дюймовочка».  Отец говорит, покупая Ленке мороженое в железной вазочке на ножке:

– Запоминай, доча, не будет меня, а ты вспомнишь, как с папкой гуляли.

Лет через тридцать, вспомнив этот момент, в этом же кафе Ленка скажет своей дочке то же самое. Себе он берет пиво в толстостенной кружке. За соседним столиком Ленка замечает семью: женщина возрастом немного постарше матери и двое детей, сын примерно 14 лет и девочка, ленкина ровесница. У женщины волосы красиво уложены, она одета в кримпленовый костюм, о котором грезит мамка и никак его нигде не «выбрасывают». Ленка даже хотела матери сказать, кто ж его выбросит, если он такой хороший, не надейся. Подружка Наташка ее просветила, что «выбросят», это значит неожиданно появится в каком-то магазине. У Наташки отец заведовал какой-то базой, вот у кого уж было все, даже, когда в старших классах пошла мода на джинсы, саббо, люрекс – у Наташки это появлялось раньше всех. А пока женщина в кримплене объясняла своим прилично одетым и воспитанным детишкам, как правильно пользоваться столовыми приборами.

– И вообще, Володя, – сказала дама, – не обязательно доедать все до конца, хорошим тоном считается что-то оставить на тарелочке, ты же не голодаешь.

Ленка засмотрелась, мороженое потекло по подбородку и предательски плюхнулось на платье.

 – Ничего себе, не доедать до конца, – прикинула Ленка, – такую вкусноту в помойку, ну уж нет. Усталые они с отцом брели на остановку, назад они поедут на автобусе. Ленка еще долго будет вспоминать семью с кримпленовой женщиной, у них, наверное, и стенка дома есть, еще одна мамина мечта. Ленка долго не понимала, зачем еще нужна стенка, если в каждой комнате и так по четыре стены. Спасибо Наташке, она объяснила, что эта такая мебель, очень модная, ее надо «доставать», возможно, «дать на лапу». Из всего этого Ленка поняла одно слово – мебель. Ну хоть что-то прояснилось. Долго еще Ленка вспоминала мальчика из кафе, он был совсем не такой, как их дворовые пацаны, очень симпатичный, спокойный, но и с чертиками в глазах. Еще Ленке показалось, что он как-то особенно посмотрел на нее. И она на пять минут как бы влюбилась, многие девчонки во дворе уже влюблялись, особенно из третьего класса, старше десяти лет подруг у нее пока не было. В автобусе Ленка положила голову отцу на плечо и сразу заснула, она не почувствовала, как автобус остановился, как осторожно отец поднял ее на руки и понес домой конопатое сокровище, вспоминая свое детство без отца, потому что родила его мать, та самая баба Нотя, еще до войны от мужа своей старшей сестры, который подло заманил наивную шестнадцатилетнюю девочку в амбар и……….. Она долго ревела, никому не сказала, сама не понимала, что с ней происходит, скрывала ото всех. После признания семья повела себя странно, якобы ей никто не поверил и все отвернулись от нее, обозвав блядиною, а сестра и вовсе прокляла. Досыта хлеба не ели с матерью, неустроенность во всем, подворовывал, но от тюрьмы Господь спас или Тамара, деревенская девушка, приехавшая в город из своей деревни в одном платьице с картонным чемоданишкой, в котором пара чулок и панталоны, и ставшая его женой. Как лопатили они сильно, особо первые годы, об образовании и речи не шло. Всплакнет украдкой, пусть уж у моей Ленки все по-другому будет, а как еще может быть в нашей прекрасной стране. Вырастет, на учительницу выучится, свадьбу сыграем, квартиру получит, а не получит – нехай с нами живет. Они прошли мимо своих окон, распахнутых настежь, мимо простыней, настиранных матерью и висящих на веревке во дворе. Баба Нотя всплеснула руками:

 – Уморил девку, лож-лож ее на кровати,  – и потихоньку стала раздевать спящую Ленку.

Отец еще долго курил в форточку на кухне, думая о начальнике цеха Донченко и том, как договориться с девчатами из цеха народного потребления, чтоб вынесли ему термос. Термоса тоже стали выпускать на тракторном, хорошие термоса, с видами города по кругу на корпусе, а на проходных уж он сам «добазарится». Он думал о том, как хорошо ему живется в своей семье и в нашей прекрасной стране, правда спина уже не разгибается, но это мелочи.

Глава 2 Подруги

Ленка открыла глаза и моментально расплылась в улыбке от предвкушения встречи с любимками–подружками Галкой, Наташкой и Лерой. Сегодня 1 сентября.  1973 год. Они не виделись все лето. Галку с братом мать рОстила без мужа, именно так и говорила Галка с ударением на О. Как мать-одиночка брала на заводе бесплатные путевки в пионерский лагерь сразу на 3 смены и благополучно сбагривала своих отпрысков на все лето, сама же принималась заново строить личную жизнь, причем каждое лето с чистого листа….  Наташка сначала была с родичами месяц на море в санатории в Крыму, а потом они с ее толстой маман пребывали на даче на канале – нечего в городе пылью дышать. Несколько раз Ленка бывала дома у Наташки – версаль! Потому что версаль Ленка так себе и представляла с люстрами висюльками, мягкими стульями и столом на крученых ножках с вазой конфет посредине. Лера с мамой уезжала к бабушке и дедушке в Ленинград. Отец у Леры моряк, ходит в загранку, мама учительница музыки, но не в ДК, а в настоящей музыкальной школе. Обе свободны все лето, а отец в плавании, так что закрыли комнату и уехали. Лера говорит, что бабушка и дедушка чудом пережили блокаду, потому что дедушка ученый, и у них был какой-то там антиквариат, его они и проели, но первый их ребенок пропал в блокаду, просто вышел из комнаты и нет его, только от соседей вареным мясом запахло………лет через 20 Ленка начала что-то понимать про это, а в детстве в ее прекрасной стране такого быть не могло. Мама Леры родилась уже после войны и была просто красавица, прямо как артистка. Тоненькая, всегда с улыбкой, в красивом шелковом платье, на каблучках, с маленькой сумочкой. Ленкина мамка всегда удивлялась – и чего туда может поместиться. А уж как только приезжал муж, вся улица слышала ее заливистый смех и смотрела, как они бежали в кино на последний сеанс. Отец привозил Лере с мамой всяких одежек, жвачек, ластиков, фломастеров и предмет зависти всех девчонок поселка – невиданую куклу Барби. Лера с мамой жили легко, непринужденно, щедро делились своими диковинками с подружками, питались кефиром, печеньем, помидорами, творожком с рынка. Мать практически никогда не готовила, она вообще старалась не выходить на общую кухню из их светлой комнаты, бОльшую часть которой занимал настоящий роль. Любила лерина мать отца безусловно и безумно, поэтому и поехала коренная ленинградка за ним, в то время курсантом нахимовского училища, в родной его город, не задумываясь, и ни разу не пожалела. Лера была копией матери. Такая же добрая, нежная, утонченная до прозрачности и совершенно не приспособленная к жизни. Ленка же почти все лето провела дома, в то лето она открыла для себя библиотеку любимого ДК и с огромным удовольствием погружалась в мир Робинзона Крузо, сказок Шарля Перро и Пушкина, Винни-Пуха, капитана Врунгеля ……Читала много, запоем, могла не есть, отказывалась смотреть телевизор, не шла гулять. Но в августе ее ждало небывалое впечатление. Они с мамой и папой поехали в Москву – одевать Ленку к средней школе. Это было феерично. Во-первых, они летели на самолете. Уставившись в иллюминатор, Ленка вцепилась отцу в руку, и спросила:

-Пап, а мы не упадем?

– Ты что, доча, знаешь как тут все проверяют, – а про себя добавил,-  такого быть не может в нашей прекрасной стране СССР.

Остановились в Москве у дальних родственников или знакомых. И всю неделю носились по магазинам, отстаивали в громадных очередях, похожих на разноцветных змей, которые тянулись с пятого этажа на первый, дальше – на улицу. Зато Ленке купили очень необычную школьную форму с плиссированной юбкой, черные лакированные туфли, резиновые сапожки, куртку с капюшоном, голубой плащик, ботинки на меху с опушкой, мутоновую шубку и шапку, 2 платья в клетку, ленты, майки, трусы, колготки, гольфы, портфель, пенал и много-много всего. Перед отъездом, завершив все важные дела, пошли в цирк на Цветном бульваре. Ленка хохотала над клоунами так, что сидевший впереди японец повернулся и протянул ей фирменную жвачку.

– Надо же, не пожалел, – подумала Ленка, не зная, что японец просто уже оглох и хотел, чтобы она закрыла рот.

Отец перехватил пластинку, сунул кусочек в рот, пожевал и только потом дал Ленке.

          Первой Ленка увидала Галку, которая за лето очень похорошела, вытянулась и как-то подтянулась, загорела, выгоревшие на солнце почти добела волосы Галка собрала в высокий хвост. На Галке была коричневая школьная форма навырост и гипюровый фартук. Тут же подскочила Наташка, ее форма была сшита на заказ портнихой матери, фартук, манжеты и воротник из одинакового кружевного полотна, Наташка была полновата и напоминала куклу из детского мира, круглолицую, кудрявую и на крепких ногах. Лере форму купили в Ленинграде, непышное платье, наплечный большой ажурный воротник связала бабушка, а фартука не было вообще. Сейчас бы сказали – стильно! Она была похожа на свою Барби – тонкая и звонкая с атласной лентой в легких волосах. Начальная школа окончена, впереди четвертый класс, страшновато, конечно. Они теперь будут ходить не в маленькое одноэтажное здание началки, а в четырехэтажную большую школу через дорогу, и кабинетов будет много, а не один, как раньше, и учителя по всем предметам разные. Классная руководительница Мария Сергеевна Румянцева будет вести русский и литературу. Ленка уже знакома с ней, ее вызывали летом в школу и дали стих, чтоб заучила и на линейке рассказала. Мария Сергеевна пожилая, с клубком из волос на затылке, и, кажется, добрая. Мария Сергеевна станет любимым учителем Ленки, она будет зачитывать перед всем классом ее сочинения и однажды скажет, что Ленке обязательно надо поступать на филологический, из нее выйдет отличный учитель литературы или редактор журнала. Линейка прошла как обычно, первоклассница позвонила в колокольчик, проехавшись на плече десятиклассника, Ленка звонко прочитала стих, прошли в классы, игольчатые астры свалили в одно эмалированное ведро. Мария Сергеевна провела Урок мира и Урок знаний, всех распустили по домам. Но не идти же в самом деле по домам в такой день. В парк! Бегом вниз по улице, в киоске купили мороженое, две вафли, а посредине сладкий пломбир, добежали до фонтана с лягушками, со смехом плюхнулись на скамейку и начали лизать мороженое. Галка достала из кармана перочинный ножичек и нацарапала на лавке. ГАЛЯ+ЛЕНА+НАТАША+ЛЕРА=ДРУЖБА НАВЕКИ. Всякий раз потом Ленка невольно смотрела на эту надпись, когда проходила мимо, она проглядывала даже через слои краски, здесь сердце ее болело так, что хотелось выть – через годы с этим местом будет связано самое страшное событие ее жизни….  Навеки, конечно, получилось не со всеми. Но вместе они прошли и радость и горе, и предательство и зависть, бывали и на свадьбах и на похоронах…..

Глава 3 Повзрослели

        1 мая 1979 года, конец восьмого класса. Ленка смотрит на себя в зеркало, и ей очень нравится отражение. Платье сидит, как влитое, облегая, все что надо. Волосы до плеч пепельного отлива с легкой волной, туфельки на каблучке, капрончик тоненький на ножках стройненьких. Глаза озорные, носик вздернут, но аккуратненький. Как-то раз Ленка слышала, что тетка, матери сестра, сказала про нее – крупновата… Ленка еще раз себя оглядела. Нисколько не крупновата – в самый раз! Хотя для чего в самый раз – пока не ясно….. Ленка в этом году заканчивает школу и будет поступать на учителя начальных классов в педагогическое училище в пригороде, но ездить недалеко, да и общага там есть, даже интересней. Отец, конечно, хотел, чтоб Ленка десятилетку кончила, а потом в институт, но прагматичная мать сказала:

– Какая ей десятилетка, математика на тройку, химия с физикой – три пишем два в уме. Только на литературе и выезжает. Пусть кончит училище, профессия будет, а потом захочет – в институт поступит. А то замуж выскочит, и ни училища, ни института.

        У школы толпа с транспорантами, шарами, искуственными цветами. Ленка ищет глазами девчонок. Наташка пробирается к ней как бульдозер. Она стала просто толстой, почти как ее мать. На Наташке джинсовый темно-синий сарафан и саббо. Господи, о таком даже и мечтать Ленке не приходится. Как-то раз Ленка заикнулась про джинсы и отца подговорила. Но мать четко сказала:

-Сто рэ за штаны… Будешь сама зарабатывать – вот и купишь.

          Наташка уже несколько лет не живет на поселке, отцу дали большую квартиру по статусу почти в центре города, но Наташка проявила твердость и ездит каждый день в свою старую школу, хотя мать хочет давно перевести ее рядом с домом, тем более, что все блатные детишки учатся там, могла б уже начинать нужные связи наращивать. Но Наташка – сказала – нет. Будете давить – уйду из дома. Наташка, конечно, пойдет в девятый, она готовится на экономический, ну как готовится, вопрос о ее поступлении давно отцом решен. Галка идет недовольная, поругалась с матерью. Она ей ума все утро вставляла:

– Иди в ПТУ на маляра – всегда при копейке будешь, от зарплаты до зарплаты тянуть не придется. И учиться всего год, что заладила – педагогическое, на черта оно тебе, зарплата-то копеечная у этих учительниц, ну, конечно, уважение и по имени отчеству, но на хлеб-то его не намажешь. И у меня уж сил нет вас тянуть, а тут еще почти 4 года, – мать всплакнула.

Галка вообще к этой педагогике не тянулась, но, во-первых, надоела эта школа, уже взрослая оформившаяся девица, а все с портфелем, во-вторых, хоть куда, только с любимой подружкой Ленкой, хоть в педагогическое, хоть в хореографическое. Лера, как всегда, летящая, прозрачная, невесомая, с вечной полуулыбкой и грустью одновременно в прекрасных глазах, тоже недавно переехала. Отец устал ждать отдельной квартиры и купил кооперативную в соседнем районе. Но Лера тоже не собиралась уходить из родной школы. Она хотела стать учителем музыки, как мама.

          В педучилище Ленка с Галкой поступили легко. Но учиться прилежно не получалось. Закружил вихрь молодой жизни. Тут и развеселая общага, и первые любови, и походы в самый лучший ресторан в городе «Острава», где на рубль можно было съесть салат, выпить коктейль, натанцеваться, нацеловаться, напровожаться. Лето проводили исключительно на Волге. Все парни сворачивали шеи, когда они загорелые, длинноногие, со смехом влетали в прохладную воду или смело били в прыжке по мячу в волейбол.

          Ночью умерла баба Нотя, так же тихо и незаметно, как и жила. Ленке всю жизнь было стыдно, что ей как-то не горевалось тогда и не плакалось по бабушке, которая ее вытаскала с пеленок, как котенка. Больше думалось, что теперь комната в полном ее распоряжении. В коридоре стоит гроб….Как это страшно….

           Ленке 19. На дворе 1982 год. Училище окончено кое-как, Ленка начала работать в школе учителем начальных классов. Работа в целом ей нравится, класс ее слушается, родители обращаются с большим уважением. Появились первые деньги, на них куплен венгерский батник с планочкой на груди.  Звонок в дверь. Мать позвала ее:

– Иди, к тебе тут жених приехал.

Ленка выглядывает из своей комнаты. На пороге стоит Ленька – считалось, что она ждала его из армии. Два года назад они целовались на холодном ветру у военкомата и что-то там обещали друг другу. Ленька писал ей из армии, она ему отвечала, когда не забывала. Мать накрыла стол, поужинали, оставили Леньку ночевать, конечно, в зале. Ленка больше смущена, чем обрадована, да что там, она вообще не обрадована и в объятья к этому почти чужому и уже почти забытому парню бросаться не собиралась, тем более он ниже ее ростом.  Утром Ленька встал, позавтракал, начистил ботиночки и убыл к родителям, видимо, тоже разочарованный Ленкиным холодным приемом.

Глава 4 Ненастье

Галка ворвалась, как вихрь. Сразу потащила Ленку в ее комнату.

– Слыхала про Леньку? Он уже с другой упражняется. Со Светкой, которая младше на два курса училась, с его сестрой вместе. Они все сейчас в общаге, не хочешь поехать разобраться.

 Ленке было по большому счету все равно на Леньку.

– Он всем треплет, что был здесь, переспал с тобой, а теперь ты ему и на фиг не нужна. Тем более, что через тебя вся общага прошла – все это знают.

Ленку зацепило, все это было полной брехней, хотя, конечно, Ленька был у нее не первым, да и когда это было, еще до его армии! Галка продолжала извергать праведный гнев. Тут отец:

– Девчонки, по рюмашке настоечки – 8 марта все-таки.

 Подогреваемая Галкой и вишневой настойкой, Ленка отрезала – едем – ей хотелось плюнуть Леньке в лицо, развернуться и уйти. Всю жизнь она резко реагировала на неправду и страдала повышенным чувством справедливости и классового неравенства. На улице мело, мартовская метель, вроде и не сильно холодно, но пробирает. В общагу добрались к двум часам. Никакого Леньки и никакой Светки там не было, они оказывается посидели немного, и Ленька повел Светку домой на обед, с родителями знакомить, как невесту. Ленка еще выпила, ей стало почему-то обидно, уже 20, а никто невестой не называл, даже для этого хлюпика Леньки она нехороша, а эта Света с глазами недоеной коровы – хороша. Ленке так захотелось домой, в свою комнату, в свою кровать. Она поискала глазами Галку, та зажималась в углу с каким-то парнем.

– Галя, поехали домой, – позвала Ленка.

– Не, Лен, я сегодня тут ночевать останусь.

 – И ты, Лен, оставайся, – заголосили наперебой девчонки, – пурга, темнеет уже.

– Как хочешь, – Ленка вышла из комнаты.

На улице смеркалось, метель чуть стихала. Ленка, размазывая тушь по щекам, пошла на автобус к пригородной остановке, на улице никого, и какой же нормальный человек 8 марта в полпятого вечера, в непогоду будет шляться по улицам. Ленка посмотрела на часы и поняла, автобус не пришел, следующий по расписанию через сорок пять минут, если еще придет, конечно. Вдруг возле нее притормозила машина, новенькие жигули.

– Девушка, садитесь, что стоять на морозе, –  парень вышел и открыл ей дверь.

Ленка замешкалась, но села, они так часто делали с Галкой. Из пригорода было принято подбрасывать попутчиков. Что может плохого случиться в нашей прекрасной стране, тем более, что на машине до города всего двадцать каких-то минут. Ленка села и тут же оказалась в западне на заднем сиденье между двумя парнями.  Машина сразу свернула в степь с трассы. Всего их было трое. Все, включая водителя, были подшофе, наглые, хорошо одетые ребята, даже скорее молодые мужчины, хотя мужчинами их называть нельзя после всего, что они с ней сделали. Ленка не кричала, не сопротивлялась, она просто терпела, когда все закончится. Чувство самосохранения взяло верх: могут убить или бросить замерзать в этой степи. Даже в минуты, когда она теряла сознание от боли, она знала только одно – запомнит номер машины и сдаст их, они сядут. Слава богу, не бросили замерзать. К ночи Ленка была дома, сразу шмыгнула в ванную. Она б до утра простояла под струями воды, да мать уже несколько раз подходила к двери. Тихонько прошла в себе и до утра грызла подушку, обливаясь злыми беззвучными слезами. На следующий день Ленка пошла сначала в травмпункт, потом к гинекологу, который и вызвал милиционера. Мент фактически смеялся ей в лицо, делая все, чтоб не взять заявление, она вытерпела издевательства, заявление приняли. Их нашли быстро по номеру машины. Самым мерзким оказалось то, что они все были с ее поселка, просто лет на 8-10 старше, выросли на соседних улицах, ходили в один сад и в одну школу, их родители были знакомы. Почему Ленка не узнала никого, может, если б она сообразила вовремя, ничего бы не было. Хотя, что могло остановить таких подонков. Они были баракушами, это значит браконьерами. Осетрина, стерлядь тогда еще в Волге водилась. Лихие ребята ловили сетями и незаконно сбывали рыбу и икру по бешеным ценам. У них было все: машины, тряпки, золото, им многие завидовали. Как правило, жили они богато, весело, но недолго. В их жестком мире кто-то спивался, чаще  садился на наркотики, кто тонул, кому помогали утонуть его же дружки, кто разбивался на машинах, от шальных денег сносило крышу – они гоняли пьяными. Ленкины родители ничего не знали, пока не пришел участковый, все прояснилось и моментально разлетелось по поселку. Отец сразу запил и надолго. Ленка просила мать поменять квартиру или ей хотя б временно снять в другом районе комнату. Мать ошарашенно на нее посмотрела:

– Ну да, ты будешь по машинам с мужиками скакать, а я квартиры менять да снимать, сама виновата, чем ты думала.

Однажды вечером в дверь постучали, Ленка, которая не умывалась и не причесывалась уже несколько дней, с еще не зажившей губой, открыла. На пороге стояли три молодых женщины, у одной на руках был грудной ребенок. Ленка вспомнила их лица, они точно местные, понять было легко – это жены этих мразей.

– Лена, – начала та, что была без ребенка, – ты пойми, их посадят, у нас дети, родители больные, мы же не сможем без них. У нее дочке месяц, только родила, у меня двое еще в ясли ходят.

Она вытащила из ушей серьги и попыталась вложить Ленке в руку:

-С брюликами, бери.

Ленка с отвращением отдернула руку.

– Прости их, – завыла и прижала крепче ребенка к груди вторая,- у меня нет ни матери, ни отца, ни профессии, без него мы по миру с дитем пойдем, – и вытащила из сумки туго перетянутую резинкой пачку денег.

Ленка с презрением посмотрела на деньги и сказала:

– Во сколько ж оценили свободу трех ублюдков и мою поломанную жизнь, – к деньгам не притронулась, – потратьте время и средства на адвокатов – они все равно сядут.

 – Лена, они у тебя прощения просят, они жалеют обо всем, эта водка проклятая, давай встретимся в ресторане «Острава», поговорим еще.

Ленка зачем-то согласилась на встречу, может она хотела посмотреть в глаза этим уродам, увидеть, как они унижаются. Пришли двое из троих, у одного умерла мать, он похоронами занимался, женщин не было. Ленку кормили, подливали ей и просили забрать заявление, и так три дня…….Ленка приходила домой поздно и пьяная, мать орала:

– Потаскуха, куда ты катишься!

Однажды возле магазина ее окликнула красивая молодая женщина со стрижкой под Мерей Матье, в модном брючном костюме:

– Не узнаешь. Я – Таня, я к тебе приходила с этими…

Это была третья женщина, которая все время молчала, а сейчас вообще показалась Ленке девчонкой. …….

– Не слушай их, не забирай заявление. Пусть сгниют на нарах, – зло прохрипела она и закурила

 – А зачем же ты тогда ко мне приходила.

 – Он заставил, мразь. А после того я поняла, все равно разведусь с этим моральным уродом.

– Он убьет тебя.

 – Не убьет, мой отец у них главный. А я разведусь и уеду в другой город, фамилию и отчество поменяю – отец такая же скотина, из-за него мать в могиле уж сколько лет. Знаешь, она красивая была, у ней волосы были до пояса, коса в руку толщиной. Он однажды приревновал ее, схватил за волосы и топором их отрубил на табуретке, а ее избил до полусмерти. Она простонала два дня на кровати и умерла, а скорую он не давал вызвать. Мне 12 лет было. И ничего, не сел, откупился. И за этого идиота я выскочила в 17 лет, лишь бы от отца сбежать. Да вот только вышло из огня да в полымя.

 Таня бросила сигарету, развернулась и быстро ушла…

              Ленка пошла забирать заявление. Ее теперь унижал следователь, который уже готовился к поощрению за столь быстро раскрытое дело о групповом изнасиловании. Сначала, он ее уговаривал:

– Тебя запугали, не бойся ничего, их посадят.

Потом начал орать в лицо:

– Так значит все было по обоюдному согласию, как ты тут пишешь, с тремя мужиками, в извращенной форме. Ничего себе – ты горячая штучка. Кем ты у нас работаешь? Учительницей? А если я в школу сообщу о моральном облике педагога начальных классов, чему он там учит мальчиков и девочек.

И, действительно, эта сука ментовская сообщила в школу. Тут же у Ленки за спиной зашептались. Ее вызвала директриса, но Ленка во избежание неприятных разговоров, положила ей на стол заявление и уволилась одним днем. Был май месяц, и Ленка решила на работу пока не устраиваться, конец учебного года, а там каникулы. Осенью приткнется в какую-нибудь школу. Все лето она пролежала на кровати, без желания есть, пить, кого-то видеть, на автомате утром вставала, убирала квартиру, готовила еду, уходила в свою комнату и там лежала и смотрела в потолок. Приходили Галка, Наташка и Лера. Она не открыла. Теперь Ленка знает, что депрессия – это полное отсутствие желаний, ее вылечит только психолог. Но тогда ни психологов, ни самого слова депрессия не было. Но с тех пор поселилось в ней странное ощущение. Она не чувствовала себя грязной или ущербной. Она чувствовала себя недостойной ничего хорошего. Ни мужчины, ни любви, ни одежды, ни украшений, она – второй сорт. И еще ее гнобило, что она осталась не отомщенной, никто не сел в тюрьму, при встрече их женушки не здоровались и брезгливо отворачивались. Хотя, почему не отомщенной….Само провидение стерло это быдло со временем с лица земли. Один утонул при странных обстоятельствах, его мерзкое разложившиеся тело нашли в камышах, опознали только по часам. Второй жрал шашлык на даче, подавился куском мяса и сдох. Третий от передоза отъехал в мир иной. А Галка прямо сказала тогда:

– Ну и дура ты, бриллианты надо было брать, и денег вдвое больше, чем приносили, явно же не последние. А так поступила, как терпила какая-то.

Однажды Ленка слышала обрывок разговора двух баб на остановке:

– Да она сама на них лезла, так уж мужика захотелось, поэтому и не посадили никого, потом призналась.

Хотелось провалиться сквозь землю, почему? Она же ни в чем не виновата…..

Глава 5 Игорь и все,все,все

Следующие три или четыре года Ленка жила, как замороженная. Ей ничего не хотелось, что доставляет радость и удовольствие, как будто она придумала себе аскезу, наказывала себя за что-то недостойное, чувство обиды и вины жило в ней в то время, вины даже больше. Устроилась в школу недалеко от дома. И только рядом с детьми она немного оттаивала. У нее был лучший класс, первый на всех конкурсах и смотрах. В школе ее ценили. Продвигали в профсоюз. Директриса нарадоваться не могла и ставила ее всем в пример. Она заочно наконец поступила в институт на филфак.  На дворе 1986 год. Галка давно забросила преподавание, работала в галантерейном магазине у них же на поселке и жутко этим гордилась. Ленку никогда не забывала. По блату доставала трусы, лифчики, колготки, мыло, клипсы, лак для волос. Наташка и Лера спокойно закончили свои институты и устроились на работу. В их жизни ничего не происходило. Наташку отец определил в контору Горводоканала для начала, как она думала, но просидела здесь всю свою жизнь до пенсии в маленькой каморке кассы, одна, но на двух стульях, причем в прямом смысле, Наташка с трудом проходила в двери. Ленка сочувственно ей говорила:

– Наташа, возьми себя в руки, на тебя ж ни один парень не посмотрит с такой *опой.

Та с вызовом отвечала:

– Кому влюбиться – не будет рыться.

Жила Наташка с родителями, но отец заметно сдал, болел сильно. Когда он вдруг умер, то Наташку сразу с должности бухгалтера – а предполагалось, что через годок-другой она будет главным бухгалтером – сдвинули на место кассира.

-Суки, – зло думала Наташка, – был бы папа жив……Хорошо хоть денег наскирдовал на три поколения вперед, можно вообще уволиться, устроиться уборщицей в ЖЭК для вида и жить на накопленное. И почему-то все сразу перестали мило здороваться, расшаркиваться при встрече и расспрашивать о здоровье мамочки.

Лера же по-прежнему порхала, как птичка, распространяя вокруг себя радость и добро, и совершенно не думала о будущем, восхищенных взглядов мужчин не замечала, от попыток ухаживания шарахалась.

Галка позвала Ленку в кино:

– Ну сколько можно со своими сопляками возиться, пошли развеемся.

Ленка пошла. У кинотеатра «Старт» к ним подошли три парня. Ничего так ребята, ну и ничего особенного, сразу видно работяги. Один сказал, озорно глядя Ленке прямо в глаза:

– Девушка, а можно я к Вам пристану?

 – Ну пристаньте, – неожиданно для себя ответила Ленка, и сама удивилась себе.

Игорь был не очень высокого роста, довольно приятный внешне, он сразу активизировался и в кино сел рядом. Галка сразу как-то переключилась на Генку. А Стас, пижонистый и объективно самый симпатичный из них, остался ни у дел. Ребята были химиками, но не в смысле студентами химико-технологического вуза, а работали на вредном химическом производстве, вернее даже не работали, а отбывали сроки за незначительные преступления, типа мелкой кражи, тогда такое было – они работали на вредном производстве, жили в общаге, не могли выезжать из города, а в остальном полноценные граждане. После кино Стас спросил:

– Девчонки, а у вас подруги нету, а то мне как-то неудобно, есть третий лишний, а я пятый лишний.  Галка вспомнила, что Лера живет в двух шагах, и у нее квартира пустая, мать с отцом уехали под Калининград в отпуск. Лера распахнула дверь с улыбкой феи, тряхнула золотыми волосами, захлопала в ладоши и пригласила всех на чай. Стасик обалдел, так ЧТО бывает, какая красавица, а какой «флэт» упакованный, магнитофон, видеомагнитофон, стенка, мягкий диван с креслами, все импортное, в коридоре на вешалке джинсовая куртка и кожаный пиджак.

– Кучеряво живешь, – присвистнул он.

– Это все папа, он капитан дальнего плавания, из-за границы привозит иногда что-то, – обворожительно улыбнулась Лера.

Стас, привыкший к другим девушкам, воспринял это как заигрывание, он же не знал, что ровно также Лера час назад улыбнулась дворнику, шестидесятилетнему дяде Васе. Лера достала французский коньяк, початую бутылку. Папин любимый. Игорь с энтузиазмом откупорил его, и она опустела за 10 минут. Лера была очень удивлена, папа говорил, что такой хороший коньяк надо смаковать, нежить во рту, слушать букет. Этой бутылке уже год, отец изредка позволял себе такое удовольствие. Честно говоря, Лера тоже хотела угостить по рюмочке гостей хорошим напитком, но никак не ожидала, что дорогой коньяк будет так бездарно проглочен под плавленые сырки. Господи, что же папе сказать.  Девчонки пили вино, купленное по дороге. Вдруг все обнаружили, что Галка с Генкой незаметно уединились в родительской спальне. Лера с ужасом представила, что мать с отцом как-то догадаются, что там было. Игорь потащил Ленку в зал и прикрыл там двери. И Ленка пошла, пошла с желанием, ей вдруг захотелось, чтоб это кружение в голове от вина не заканчивалось, чтоб этот парень раздел ее, долго целовал….как хорошо, что он приезжий и ничего о ней не знает.

 Лера помыла посуду, Стас тихонько бренчал на папиной гитаре.

– Покажи мне свою комнату, – попросил он Леру.

Стас все решил, он не может промахнуться, нужен точный выстрел, она будет его женой, он о таком варианте и мечтать не мог. Хата блеск, на свадьбу папаша тачку подарит, как пить дать, потом собственный кооператив…..сама красавица, при том блаженная какая-то, можно будет подчинить ее себе полностью. А уж нравиться барышням-то он умел. Они долго рассматривали семейные фото, он читал ей Есенина. В открытое окно, в летнюю ночь летела завораживающая музыка Шопена, Лера сидела за роялем с распущенными волосами, а шелковый халатик предательски сполз с девичьего нежного плеча. Стас подошел обнял ее:

– Я искал тебя всю жизнь и не отдам никому.

А Лера уже была влюблена часа три с половиной, это совершенно незнакомое чувство понесло ее по волнам нежности, не оставляя места недоверию, осторожности, страху.   Сдавленный короткий вскрик разорвал ночь и стих.

– Она еще и девственница, ну ващее, – подумал Стас.

– Я делаю тебе предложение, выходи за меня, после этой ночи я не могу поступить иначе, нет не то, я просто люблю тебя и не могу без тебя, – первое, что утром произнес Стас.

 – Да, – прошептала Лера, – но пока не надо никаких решений, дождемся родителей, они будут через два месяца, у них сначала санаторий в Светлогорске, потом месяц у дедушки в Ленинграде, он очень сдал после смерти бабушки.

 – Конечно, но я не могу без тебя ни минуты, – а сам подумал – О, покатило, еще и хата в Ленинграде, можно будет и туда переехать, на фиг эта дыра.

 – Так и живи здесь, дождемся родителей вместе и все им расскажем, они у меня замечательные, они все поймут.

– Замечательные, особенно папик, – подумал Стас.

 Жили прекрасно эти два месяца, кстати на Лерины деньги, которые таяли как снег, потому что теперь вместо мороженого и глазированного сырка она покупала отбивные в кулинарии, колбасу, пельмени, вино. Брать из папиного бара она уже боялась, он и так опустел наполовину. Едва придя с работы, приняв душ в прекрасной ванной комнате, отделанной розовым с переливом кафелем, наспех перекусив, они падали в постель и не разжимали объятий до утра. Через месяц Леру затошнило, как потом выяснилось по срокам, она скорее всего забеременела сразу в их первую ночь. Она осторожно рассказала Стасу. Он закружил ее по комнате, был рад невероятно и думал:

 -Ну все птичка в клетке, и вся семейка в клетке, теперь никуда не денетесь.

И почему-то вдруг вспомнил свою деревню, мать-скотницу, ему хотелось забыть эту жизнь в нищете и в грязи навсегда. Он свалил оттуда и никогда не появлялся сразу после восьмого класса, фарцевал, попался, но вышел почти сухим из воды, пришлось правда все отдать, что успел заработать. Ну ничего, с таким папашей он развернется по-настоящему.  Но случилось непредвиденное. Отец Леры скончался от инфаркта в самолете, когда тот уже заходил на посадку. Мать дремала и ничего не поняла, разбудила ее беготня стюардесс и гомон людей в салоне. Ее муж просто упал в проход. Ему не было и пятидесяти……После похорон Лера окаменела, сидела и смотрела в одну точку, а ее мать, кажется, двинулась умом. Она все время повторяла, что надо одеться и причесаться, потому что сегодня Миша приходит из плаванья и поведет ее в ресторан «Острава». Выяснилось, что накоплений нет, все потрачено на отпуск и на похороны. Как-то ночью на кухне, куря в форточку, Стас прикинул, а что он, собственно, получает после этой «сделки», о свадьбе пока речи не шло по понятным причинам. В обмен на свою вольную жизнь он поимеет двух невменяемых женщин, каждая из которых не может заработать себе даже на трусы, мать, конечно, можно попробовать в дурку упечь, но Лерка может и заартачиться, орущий сверток, обоссанные пеленки, полное отсутствие материальной базы. Хата, конечно, хорошая, но это маловато за такие жертвы. Он и сам, если в фарцу вернется, через 2-3 года себе кооператив купить сможет. А эти потянут его на дно. Он потихоньку встал, открыл дверной замок и бесшумно вышел в ночь, вот так просто, пройдя через Лерину жизнь и оставив в ней навсегда след. Исчезновение Стаса вывело Леру из ступора, подождав дня 3, она пошла к Ленке.

– Лена, ты не знаешь, где Стасик, – заплакала Лера.

– Он уехал, у него срок закончился.

– Он вернется, Лена, он к маме поехал?

– Нет, Лера, не вернется.

 – Как же так, у нас ребенок будет, сын, он знает, – не верила Лера.

 Ленка молчала. Она присутствовала в общаге при сцене сбора вещей и отъезда Стаса. Ленка ему сказала тогда:

– Как ты можешь, она же ангел, беспомощная, беременная, отца только схоронила.

 А он заржал:

– Ангел…..значит Господь не оставит. И вообще она не докажет ничего, может это не мой ребенок. Ленка влепила ему пощечину.

– Лера, сделай аборт, потом успокоишься, и все у тебя еще будет. Куда вам еще ребенок сейчас. Вы сами, как дети. А про этого дебила забудь, хорошо, что его так быстро из твоей жизни вынесло, не успел сильно испортить, – осторожно проговорила Ленка.

– Ты что! Убить сыночка! Стас вернется. Он любит нас, – с этими словами Лера вышла из Ленкиной квартиры.

В положенный срок Лера родила сына, похожего на ее отца, и назвала его Мишей в честь отца. Только рождение внука хоть как-то вернуло ее мать к реальности, но ненадолго. Она начала баюкать малыша, катать на коляске по двору. Но ровно через год тихо умерла в своей постели.

 – Она просто отказалась жить без него, – сказала тогда Лера.

Лера стала водить Мишу в ясли и работать в музыкальной школе, собрала всех маминых учеников и носила в ломбард по одному свои и мамины украшения, сначала, обещая себе выкупить все, а потом уже и без надежды на это. Мужчин в Лериной жизни больше не было. Единственным достойным мужчиной долгое время будет оставаться в ее памяти отец, и никого она не сможет даже сравнить с ним.  Навсегда она сохранит легкость, оптимизм и доброту, хотя ей будет очень нелегко, особенно в 90-е. Ей долго будет снится сон, когда они с сыном покупают картошку не по килограммам, а поштучно. На 3 хватает, а на 4 уже нет. Но после 50 лет жизнь заиграет новыми красками. Она обнаружит рядом с собой сильного мужчину, и тоже Михаила – родного сына. Он годам к тридцати построит довольно крепкий бизнес и прекрасную семью. Лера станет путешествовать с внуками и одна по разным странам и курортам. Снова превратится в элегантную, невероятно красивую, доброжелательную и интеллигентную, но уже не девушку, а даму. Про Стаса больше не упомянет ни разу. Но однажды в Шереметьево она обернется на шум скандала на стойке регистрации, где размалеванная девица верещала, что она сейчас одна в Турцию улетит, раз у тебя, придурок, долгов выше крыши и тебя не выпускают. Придет наряд полиции и уведет дебоширов, так вот – в мужчине она узнает Стаса, он и будет выглядеть, как Стас…….постаревший фарцовщик из 80-х.

        А пока Ленка с Игорем довольно плотно встречались. Она не то, что бы влюбилась в него, привыкла что ли, отогрелась немного. В постели он ее ничем не удивил, но и не разочаровал. Ленка вообще не понимала, почему люди придают такое значение этой части жизни, с бОльшим желанием она б тогда съела шоколадку………… Ленка ничего про это не знала, но это выяснится позже. Как-то раз Игорю дали ключи от чьей-то квартиры на трое суток, они там и зависли. Ленка даже не сообщила родителям. Через два дня на пороге появились встревоженные мать с отцом, в процессе поисков пропавшей дочери, мать сходила к Галке, и та сказала, где есть Ленка. Мать опустилась на табуретку в кухне, горько заплакала и сказала:

– Ну хоть женитесь вы что ли, стыдно ж от людей.

Игорь был не против. Ленка тоже решила, а почему нет, чем он так уж плох. Пошли приготовления к свадьбе. Приехали родители Игоря. Замечательные, простые, деревенские люди. Отцы как родные браться, матери – подруги задушевные. Ленку приняли, как дочку, и она их полюбила. Ну вот еще одно зернышко на меленку счастливой семейной жизни.

 – Мы из одной песочницы, что уже немало, – так думала Ленка, уговаривая себя.

 В 1986 году Ленка вышла замуж. Свадьба была дома, все торжество она не могла дождаться его окончания. Платье ей не нравилось, хотя было из модной ткани с люрексом, пьяный Игорь выглядел глупо, духота стояла жуткая. Она снова услышала это слово – крупновата. Хотя объективно, это жених был слегка мелковат против нее.  На следующий день Игорь собрал все подаренные деньги и купил двух кассетный магнитофон с переплатой. Вещь, конечно, стоящая, дорогая, еще достать надо. Но когда оба голые-босые на зиму – это как-то глупо. Промолчала. А мать – нет. Вот и первый скандал зятя и тещи. Через неделю поехали к Игорю на Родину. В поезде он постоянно пил пиво, вел себя, как скотина, пожилого преподавателя ВУЗа называл на ты. Ленке было стыдно за него. Пошли с его родней в ресторан. Он снова напился. Откровенно приставал к девушке с соседнего стола, пересадил ее за их столик. Ленка не выдержала, вышла на улицу, и через стекло наблюдала за происходящим. Чуда не случилось, зря Ленка поверила, что и ее жизни будет что-то хорошее. Ленка хотела сразу уехать домой одна, что и надо было сделать. Но было так жалко его родителей, они готовились, а тут такой скандал, соседи, разговоры. Дома их ждал сюрприз – повестка в армию Игорю.

– И слава богу, – подумала Ленка – хоть бы я залетела, ребенка бы поднимала, пока он в армии.

Но нет, у Бога свои планы. Отгремели проводы Игоря, перетерпела Ленка пьяные поцелуи и храп супруга. И зажила как в девичестве – школа-дом. Игорь писал нерегулярно, она также. Ленке стало окончательно ясно: ее брак – ошибка, семьи у нее не получилось, Игоря она не любит, не скучает, не уважает.

Глава 6 Володя

Шел 1987 год. Весна была в самом разгаре. Все цвело и пахло. Ленка вышла из автобуса. Настроение отличное, в сумке пачка тетрадей и бутылка кефира, впереди школьные каникулы. И тут она остолбенела. На остановке стоял парень в белых джинсах и голубой тенниске, сейчас такую рубашку называют поло. Она его сразу узнала, как и почему Ленка не смогла бы объяснить, наверное, по чертикам в глазах. Это был тот мальчик из кафе, из детства, который с кримпленовой мамой. Повзрослевший, конечно, но это был точно он.

– Но как хорош… Рост, фигура, стать, манера держаться. Как его к нам вообще занесло из центра города. Вот такой, если полюбит, с ним и в пропасть не страшно, – подумала Ленка.

В это время к остановке подошла молодая женщина, полноватая, неухоженная, с неаккуратно окрашенными волосами в нелепом платье, за руку вела сынишку лет трех. Ленка вспомнила ее, это Маша, она училась на два класса старше, но школу кончить не смогла, бросила. Мужчина поднял мальчишку на руки, и они вошли в автобус. Ленка села на лавку. Что это было… Она что его жена… Где он ее вообще встретил… Как он, интеллигентный мальчик из хорошей семьи, женился на Маше… Ее мать всю жизнь солила капусту, помидоры, огурцы, арбузы в кадках и продавала на рынке. Там в доме не продохнуть. Машка матери с детства помогала, а чуть постарше стала и полностью в семейный «бизнес» влилась, об образовании даже не помышляла.

– Фух. Ничего не понимаю. Есть, наверное, и любовь, и судьба на свете.

Володя смотрел на улицу через стекло автобуса. Жену с ребенком усадил на сиденье, а сам стоял на задней площадке.

– Какая девушка. Волосы – пепел, фигура – гитара, тетрадки из сумочки – учительница. Крупновата……Нет, совсем не крупновата. Просто она не для каждого, – думал Володя, провожая взглядом Ленку.  – Такая меня не полюбит, кто я для нее – бывший зэк. Да и есть у меня жена и сын есть. Но как-то все произошло по-глупому в жизни…….

Володя рос умным, начитанным, мать и отец не чаяли радости. Но он не был унылым ботаником. Это был странный тип ребенка из интеллигентной семьи, способного, умного, развитого и дворового пацана одновременно, которого уважала вся шпана. Во дворе случилась драка, кого, за что, по какой причине били, Володя теперь уж и не помнил, все по глупости, от игры молодой крови. В результате парень из соседнего двора при падении ударился затылком и насмерть. Дальше все сквозь туман. Их задержали. Судили. 8 лет за убийство. Володя только закончил школу. Собирался поступать в институт. Только исполнилось 18. Когда судья объявил приговор, мать упала в обморок прямо в зале суда. Ужасы тюремного срока вспоминать ему не хотелось. Но вышел он оттуда опытным, матерым, со связями в криминальных кругах, с отбитой почкой и десятком шрамов на голове. Сразу домой. Отец умер, пока он был в тюрьме. Мать постарела, приняла холодно.

– Володя, ты должен понять. Ты не можешь тут оставаться. Анечка невеста. Мало ли что вообще. У нее жених – парень из очень хорошей семьи. И я потеряла все здоровье за это время.

 – И куда ж мне теперь?

– Езжай к сестре отца, на Нижний поселок. Мало что ли ей отец помогал при жизни.

Володя приехал к тетке. Приняла хорошо. Пожалела, поплакали. Вечером пришел сосед по коммуналке. Он был баракушей, и они с Володей поняли друг друга без слов, так он и попал с этот жестокий мир, там было все понятно, почти все были судимыми. И деньги лились рекой. Он прибарахлился, слыл в своих кругах модником, всегда был хорошо и чисто одет. Тетке денег отваливал много, она так никогда не жила. Так что стирала и готовила она исправно. А где деньги, там и девки. С Машкой они снюхались по пьяни, гудели на какой-то хате, а она пришла с подружками. Он не помнит, как оказался с ней в одной постели. А потом покатилось-поехало. Любить он ее не любил, но надо ж было с кем-то жить. Ему было вообще все равно. Он все время думал, что проживает не свою жизнь, ни для него написанную. Скоро Машка объявила, что беременная. Делать нечего, женился. Мать с сестрой, конечно, на свадьбу не пошли, да и слава Богу. Обычная поселковая пьяная гульба, только еще на ней девка с тюлем на голове и чувак в костюме. Жить стали у Машкиной матери. Теща и жена с пузом вечно солили что-то в вонючих бочках, он старался дома не появляться. Приходил, кидал пачку денег на стол и падал спать. Машку это полностью устраивало. Родился сын. Денис. Сына любил, баловал, с рук не спускал.

           Про Ленку справки навел быстро. Где живет, где работает, самым неприятным оказалось – что замужем. Хотя муж и в армии. Но такая изменять может и не станет. Решился. Купил букет пионов и к школе пришел, спрятался за кустами. Впервые за много лет он волновался. Он не волновался даже, когда под страхом уголовной статьи вытягивал сетями огромных осетров, когда летел по темной воде на своей казанке от водной милиции или от оголтелых баракуш, когда толкал икру барыгам, когда нес в штанах огромные котлеты денег. Боялся – да, страх был его вечным спутником еще с тех пор, как он молодым мальчишкой попал в зону и его избили так, что думал не выживет и месяц ссал кровью. А вот, чтобы волноваться. Нервничать, да еще из-за чего, из-за бабы …….

Ленка вышла на школьное крыльцо и с удовольствием подставила лицо солнышку. Ура, каникулы. Дети неслись по домам, огибая ее как звонкий ручей. Ото всюду звенело радостное:

– До свиданья, ленвикторовна!

 Выходя со школьного двора, она услышала:

– Лена!

Обернувшись, она почувствовало, что-то кольнуло слева – вот и моя судьба меня нашла, плутала, плутала и нашла. Если б Ленка знала тогда, сколько женского счастья подарит ей этот человек, она бы бросилась ему на шею при всех и больше не разжала рук. Если б знала, сколько горя хлебнет она с ним – бежала бы не оглядываясь. А сейчас она молча взяла его под руку, и они пошли подальше от посторонних глаз. В парк. Володя не верил в реальность происходящего. Все так просто и так сложно. Вот она королева, стоит, говорит с ним, с уголовником, кажется, он ей нравится. Не ломается: «Я не такая, я замужем».

– Мистика, – произнес он неожиданно для себя. Вечером договорились встретиться в «Остраве», добирались, естественно, порознь. Дальше все закружилось, как блестки диско-шара. Медленный танец, вино, тихий смех, лунная дорожка на реке, босоножки в руках, брызги на лице, теплый песок, горячие губы, нежные руки, сильное тело, «хиросима», ядерный взрыв.

– Так вот для чего мужчина и женщина ложатся вместе, – думала Ленка, глядя в звездное небо.

 В эту ночь она рассказала ему то, что хотела забыть раз и навсегда. А он ей про тюрьму и обиду на мать. Они обнялись и заплакали, как самые родные в мире люди, которые не боятся показать друг другу свою слабость.

Они встречались каждый день, почти не ночевали дома, благодатное волжское лето готово было дать им укромное место кругом. Его жене, естественно, сразу все доложили. Однажды Ленку встретили Машкины подружки:

– Сука, оставь его, у них же семья, ребенок. Твоему мужу в армию напишем, придет ноги вырвет.

– Нет у них никакой семьи, одни только огурцы соленые и деньги!

И тут Ленка так громко, так искренне рассмеялась, до слез, не могла остановиться – так было только в детстве. Ошарашенные девицы, смотрели на нее, как на идиотку. Она вообще, совсем, полностью забыла, что у нее есть муж. Ни разу она о нем не вспомнила. Она даже не помнила его лица.

Через время Ленка обнаружила у себя на кухне Машкину мать, та пришла говорить с Тамарой, Ленкиной матерью. Только Ленка открыла дверь, Тамара бросилась на нее с воем:

– Шлюююха, сколько ж можно нам с отцом нервы мотать, позорить нас и Игоря.

 Машкина мать сидела, опустив голову. Ленка сказала тихо и резко:

– Уйдите, пожалуйста, а ты мама, еще раз так со мной заговоришь, уйду из дома. Сама разберусь. И с мужем, и с Володей. У нас любовь, мы будем вместе.

Осенью Ленка забеременела. Ужас, если родит – ребенка запишут на Игоря. Но, думаю, откажется, зачем он ему. Володя тянул, не уходил от Машки. Из-за Дениса…. сына он любил безумно и не понимал, как он будет с такой матерью, даже не в смысле денег, в смысле воспитания. Ленка сказала про ребенка, он не обрадовался, опустил голову, обхватив руками. Ленка сделала аборт.

Новый год собирались встречать вместе, Володе кто-то согласился дать ключи от своей квартиры. А 28 декабря вечером раздался звонок и в дверь валился с мороза Игорь. Только этого не хватало. Он, конечно, все знал, по роже было видно. Мать подала ужин. Они с отцом выпили молча. Ленка сидела в своей комнате, закутавшись в старую шаль бабы Ноти. Пьяный Игорь на нетвердых ногах, зашел в комнату, закрыл дверь. Он хотел повалить Ленку на кровать, но она вырвалась. Он замахнулся, чтоб ударить ее. Но тут уж Ленка не растерялась, она толкнула его со всей силы, и он, как в кино, выбил собой дверь и пролетел через весь коридор на кухню. Там мать с отцом стали поднимать его, а он, как баба разревелся, опрокинув голову на руки, за столом. Он ныл, что все знает, что Ленку трахает этот баракуша, а ему, законному мужу, она не дает, что он простит ее и не вспомнит ни разу, если она пообещает, что больше ни-ни……..Ленка вышла из комнаты, сунула ему в руки шапку, шинель и магнитофон, выпихнула на лестничную клетку.

– Куда же на мороз, – растерялась мать.

Побрел Игорь тогда к Галке, она его приняла, накормила, напоила и спать уложила… с собою. Спустя годы Галка зачем-то сама это рассказала Ленке. Это была загадка на всю жизнь, зачем она это сделала и зачем рассказала.

Ленка приготовила два салата, запекла мясо, положила в сумку бутылку водки и бутылку шампанского, чистое постельное белье и мандарины. Квартира по указанному адресу была просто халупой. Володя пришел поддатый, холодный с мороза. Ленка уже накрыла стол. Он много ел, целовал ее, они смеялись, смотрели черно-белый рябящий телевизор и были полностью счастливы в этом сарае. Первого числа проснулись часов в десять. Володя доел остатки салатов и мясо. Есть стало абсолютно нечего, а они планировали еще одну ночь тут переночевать. Вышли на улицу, чтоб купить хоть чего-то съестного. Валил снег, что не видно друг друга. Закрыто все.  Долго блуждали по пустым улицам, наткнулись на открытый магазинчишко. Купили хлеб, козинаки и пряники – больше ничего подходящего там не было. Эти козинаки и пряники Ленка запомнит навсегда, вкуснее в жизни она ничего не ела и никогда.

Однажды вечером в дверь тихонько постучали. Вошел Игорь. В гражданском. Отслужил, видимо. На нем была роскошная дубленка, норковая шапка, дутые сапоги. Родители приодели его после армии. Он привез огромные сумки с деревенскими гостинцами: мясом, яйцами, соленьями. Он упал Ленке в ноги. У него дрожали губы и руки:

– Прости меня, я не могу без тебя, я люблю тебя, – он хватал ее за полы халата, за колени.

Ленке это было противно и не жаль Игоря:

– Любишь? Приехал нарядный такой в шапке и в шубке, а ты не подумал, в чем я буду зимой ходить. За два года-то тоже пообносилась, на учительскую зарплату не больно, что купишь….. ты обо мне подумал, когда все деньги, моей в основном родней подаренные, на этот приемник истратил, сейчас ты мне хоть что-то привез?

 Мать заголосила:

– Лена, прости его, а мы купим с отцом тебе и шапку и шубу.

 – Не надо мне ничего, пусть только уйдет с глаз моих.

 Игорь уехал, Ленка подала на развод, он еще долго писал письма, то клялся в любви, то крыл последними словами, пока Володя не взял конверт и не отписал ему по первое число.

Ленка снова беременна. Придется, наверное, опять в абортарий устраиваться. Володя ни тпру ни ну, а без него своей жизни представить невозможно. И тут как снег на голову Лерочка, да с Мишей. Такая же красивая, правда платьице поношенное и туфли каши просят. Обнялись, поплакались. Лера сказала коротко, что тяжело материально очень, но она старается, соседи помогают. Все маму вспоминают, какая она оказывается добрая была, бабульке одной через отца все время импортное лекарства доставала, деньги в долг давала, соседскую девочку бесплатно на фортепиано к поступлению готовила. А Мишенька это такая радость, все у них будет хорошо. И Ленка поняла – она родит свое дитя. Володе сказала однозначно:

– Ты как хочешь – я рожаю. Мне почти 28 – куда тянуть.

Ромочка родился весной, в ту пору, когда листочки на деревьях изумрудного цвета и липнут к рукам, ветер носит по воздуху необычайные запахи сирени и цветущего абрикоса. Ленка стояла в казенном халате в цветочек у окна роддома и была абсолютно счастлива:

– И чего я боялась, вот дурочка.

Столько энергии и уверенности в завтрашнем дне у нее не было никогда, хотя никто не прыгал под окном палаты и не просил показать личико младенца, никто не писал на асфальте «спасибо за сыночка». Володю даже представить в такой ситуации невозможно – «я че клоун что ли» – так он обычно комментировал проявление романтики у мужчин. Она даже подумала:

– Ну даже, если и без Володи. Самое главное и в разы бОльшее у меня уже есть. Вот сосет грудь, старается, мое счастье неземное.

 Из роддома Володя ее не встретил. Пришли за ней с ребенком мама с папой, Лера с Мишкой, Галка и Наташка. А Ленке так не хотелось всего этого: щебетания подружек, родительских охов-вздохов «как же жить-то будешь, «а твой-то где?». Миша жутко раздражал своим «теть Лен, ну покажите мне малыша». Принесли сыночка Ромочку домой, посидели-выпили, а Ленка все ждала, когда все уйдут, и она сможет спокойно в своей комнате закрыть дверь и смотреть на свое посапывающее сокровище. Миша все стоял около кроватки, что-то рассказывал на своем детском Ромке, потом вытащил из кармана красненькую машинку и произнес:

– Вот бери, играй, дарю…

У Леры на секунду предательски екнуло сердечко. Она с таким трудом с переплатой доставала Мише эту красную модельку жигулей, точь-в -точь как настоящую, после того, как поймала на детской площадке его восторженный взгляд – у соседского мальчика была такая. Миша словно почувствовал ее состояние и произнес почти по-взрослому:

– Я принял решение, мама, ты же сама говорила, что я буду Ромочке старшим другом, почти братом.

Когда все собрались по домам Ленка потихоньку сунула игрушку Лере:

– Забери, дорогая ведь моделька, мал он еще такие подарки делать.

– Он принял, возможно, первое свое мужское решение. Мой сын растет хорошим человеком. Я не вправе ему мешать….

Машинка еще долго стояла в стенке, Ромка любил играть с ней. А потом…….

 Вечером появился Володя. Ленку, конечно, царапнуло, что не пришел на выписку, побоялся при всех идти с ними по поселку. Но он взял на руки сына и уже никуда не ушел. Жили чудесно. Милый карапуз объединил всех. Мать строчила распашонки, отец улюлюкал, Ленка с Володей расписались. Вот оно счастье. Но денег почти не было. Володина деятельность – беда, сегодня густо – завтра пусто, да и Маша требует все время. Ленке претило его занятие, но…..  Шел 1990 год. Володя вставал утром, куда-то исчезал ненадолго. Приходил веселый на подъеме, всю квартиру уберет, приготовит обед. И ждет Ленку со школы – сразу в спальню, в постели неутомим, Ленка аж пощады просит.

              Однажды она встретила Галку в парке по пути с работы. Сначала не узнала: худая, волосы нечесаные, синяки под глазами, ногти обломаны.

– Галка, что с тобой, – они сели на лавочку, и Ленка непроизвольно погладила рукой надпись Галя+Лена+Наташа+Лера.

– Я в больнице лежала

– О, Господи, заболела, что-то серьезное?

– В наркологии лежала

– Где?!

– Связалась тут с одним, он подсадил меня на наркотики, почти год кололась. Но теперь все, переломалась. Рассказывать не буду, но все, завязано.

– Молодец, Галчонок, но как же с тобой так могло случиться.

– А ты, я так понимаю, хорошо живешь. Муж, ребенок, работа, почет и уважение

– Да Галя, я так их люблю, что мне самой страшно, что это все сон, который кончится, что все это не со мной.

– Вот и выходит, Ленка, что ты одна среди нас счастливая. У остальных все через *опу.

Наташка превратилась в бегемота. Кроме своей кассы никуда не ходит. Как отец помер, все знакомые отвернулись, все завидные партии сгинули. Мать болеет, Наташка за ней ухаживает. С Минькой живет, представляешь, с нашим одноклассником, ну с дебилом этим, который козюли ел.

– Как живет, там же умственные отклонения у парня, – не поверила Ленка.

– Ну как живет, он к ней вечером приходит, жрет, трахает ее, а утром выставляет она его из квартиры, не оставлять же имбицила с матерью. Выходные вместе. Трахаться всем охота, да и физически он ей помогает, хотя с ее деньгами можно и нанять.

– А ты не врешь, Галь…

– Сама видела, я к ней приходила полгода назад, денег просила, ей-то папаша миллионы оставил. Не дала, жирная тварь.

– Правильно сделала, нельзя так, Галка, про подругу.

– Лерка уже почти все из хаты продала, лишь бы своему сопляку лучшие ягодки, витаминчики, игрушечки купить. Носится со своим Мишкой, как с писаной торбой.

– И правильно, она хорошая мать.

– Правильно было аборт сделать пять лет назад. С ее внешностью, да еще с квартирой, так распрекрасно могла пристроиться, но нет, мы о материальном не думали. При папочке можно было не думать, а теперь…. А я, Ленка, с детства всегда не им, а  тебе завидовала. Отец какой у тебя хороший, а я даже не знаю, кто он мой отец. Мамка твоя всегда рядом с ним. А моя, шлюха, всегда одним местом только думала. Это ж я Игорю в армию написала про Вас с Володей, и приняла его потом, когда ты первый раз его шуганула, и еще……специально с тобой тогда из общаги не пошла, но конечно, не знала, что так выйдет……

– Ну и сволочь ты Галка, за что, почему….. – Ленка встала, и быстро пошла прочь.

– А ты очень то не гордись своим счастьем, – Галка крикнула ей вслед. – Твой Володенька распрекрасный из наших, наркоман он, сколько раз его на точке видела. Скоро твое счастье разлетится на куски.

Ленка вернулась.

– Галя, ты что такое говоришь. Не может этого быть.

Но Галка уже уходила в другую сторону.

– Нет, это она совсем сбрендила после препаратов. Быть этого не может, я б заметила.

Володя сразу у дверей заключил ее в объятья, закружил по комнате.

– Ленка, а махнем на море, мой друган Борис собрался с женой, под Сочи квартиру сняли уже 2-х комнатную.

– Ты что, Володька, откуда деньги, да и Ромочку маленького такого куда тащить.

– Деньги будут, мать упроси с Ромой остаться. Ты на море была?

– Нет, не была. Жена Бориса – Машкина лучшая подруга. Я не хочу с ними.

– Лен, перестань, все взрослые, все все понимают.

Мамка быстро согласилась. Ребята прыгнули в поезд. Жена Бориса с любопытством рассматривала Лену. Ленке вдруг захотелось, чтобы та передала Машке, какие они счастливые. Она решила поддерживать имидж идеальной семьи, как сказали бы сегодня. Ленка дремала на нижней полке, Володя сидел у нее в ногах.

Проводник заглянул в купе и подмигнул Володе:

– Охраняешь свою, охраняй-охраняй, такую, как не охранять, особо на море, уведут.

– У меня не уведут, я за нее любого укопаю, – ответил Володя.

Ленка блаженно улыбнулась:

– Дура, все-таки эта Галка……..

Утром Владимир проснулся хмурый, несколько раз бегал нервно курить, не ел, лежал, свернувшись калачиком. Его как будто бил озноб.

– Володя, ты что заболел? – спросила Ленка.

– Отстань, – бросил он.

– Что с ним не понимаю, лоб вроде холодный, – сказала Ленка борькиной жене, как бы оправдываясь.

– Правда не понимаешь? – ответила вопросом та.

– Нет, не понимаю.

– Доза ему нужна. Ну ничего, скоро приедем. Они своих быстро везде находят.

– Доза чего? Кто они? Каких своих? Не говори загадками, похолодев внутри, – сказала Ленка. Предчувствуя самый страшный ответ.

– Кто-кто? Наркоманы. Он же наркоман. Ты что не знала? Он еще при Машке начал……

Ленка не хотела верить услышанному.

Поезд остановился на станции «Якорная щель». Все вышли на перрон, а Володя резко пропал. Ленка растерянно оглядывалась по сторонам, искала его глазами в пестрой вокзальной толпе, а Борис сказал: «Пошлите, он сразу на квартиру придет».

Володя пришел часа через два. В нормальном состоянии, в приподнятом настроении. Борька с женой уже ушли на море. Ленка решительно встала и резко сказала:

– Поговорим!

Дальше оглушительный удар по голове. Она отлетела на метра два. А он орал, как идиот:

– Не трогай меня, не касайся этой темы, я сам разберусь.

Надо ли говорить, что отпуск стал пыткой. Ленка не хотела ни моря, ни солнца, ни прогулок. Она хотела только домой. И не понимала, что дальше делать. Выгнать его, развестись, бороться. Конечно, она включилась в борьбу, поначалу искала врачей, плакала, умоляла, угрожала разводом. Тщетно. Володя никогда не появлялся дома во невменяемом состоянии, но его почти не было никогда. К вечеру приползал домой, опустошенный, выжатый и падал на кровать. Он плакал, просил прощения, тут же агрессировал, бил ее, а она терпела молча, боясь напугать Ромочку. Денег он вообще перестал приносить в дом, а из дома стали пропадать вещи. Однажды, возвращаясь с работы, она увидела на продавщице пивнушки свои сережки-малинки, те самые, что отец с матерью подарили на выпускной в школе.

– Мой продал тебе, за сколько? Давай я выкуплю.

– Иди на хуй, – диалог с продавщицей.

Ленка пришла домой. Он лежал на кровати. Все ему высказала, что работает она одна, выкручивается как может, за 6 лет совместной жизни он ей не подарил, ни колечка, ни цепочки, а теперь и на святое лапы поднял. Он лежал молча.

Глава 7   Как это страшно

А 90-е набирали обороты. Ничего понять невозможно. Зарплаты не платятся, цены улетают в космос. Кто-то в одночасье стал миллионером, кого-то швырнуло за черту бедности. Ленка все время думала, что вот-вот наверху кто-то проснется и прекратит все это. Не может быть такого в нашей прекрасной стране. Ленка бросила любимую школу, когда однажды получив зарплату, поняла, что может купить на нее только одну курицу и все…… Спасибо Галке, она пристроила ее на оптовую базу в холодный цех, морозильник, как его называли, там были, в основном куриные окорочка. Ножки Буша. Ленка числилась кладовщиком, но по факту была и грузчиком, и диспетчером, и бухгалтером. Но вроде платили хоть что-то ощутимое. Под конец смены руки и ноги были окоченевшие, спина ныла безбожно. Ленку быстро заметили, она была непьющей, в отличие от многих, хорошим организатором, все у нее было четко, быстро, структурированно – сказался опыт работы в школе, организовать тридцать галдящих младшеклассников гораздо труднее, чем такое же количество грузчиков и водителей. Она стала начальником склада. Платить стали побольше. Заболел отец. Онкология. Говорили, что последствия работы на вредном производстве. А Ленка думала, что это последствия развала этого самого производства. Отец просто не мог видеть, как его цех и завод разваливался на глазах, а какие- то нувориши, тянули, пилили, воровали и гробили. Папка сгорел за два месяца. В коридоре снова стоял гроб. Как это страшно.

После похорон она сидела в комнате, плакала. Подошел Володя, обнял ее, как раньше, она разревелась в голос.

– Я беременна, Володя, надо идти аборт делать

– Оставь, Лена, может девочка будет, Дашенька.

– Куда рожать, я одна работаю, ты…….

– Я пойду на работу, Лена. Я брошу колоться…..Оставь дите.

– Правда? Бросишь? – Ленка поверила, что все может измениться.

Родилась Даша, как и хотели. Характер показала сразу. Она орала днем и ночью, совсем не то, что тихий ласковый Ромочка. На работу Ленка вышла очень быстро, через 6 месяцев. Мать занималась Дашей. Ромочку водили в садик через дорогу. Володя пытался работать. Вроде немножко стало все как-то налаживаться.  Володя очень хотел машину. И Ленка решилась. Несколько лет назад расчетливая и умная Тамара, мать Ленки, прописала ее в комнате у своей пожилой одинокой подруги, которая скончалась в скором времени. Семья оплатила похороны, и Ленка вступила в наследство. Комната была очень хорошая, большая, средний этаж, с балконом. Ленка сдавала ее недорого, но все-таки, хоть какие-то деньги. Может машина и второй ребенок отвернут его от этого зелья. Ленка продала комнату, деньги вручила Володе на машину. Когда он пригнал битую совершенно не новую шестерку жигули, Ленка была расстроена, неужели за двадцать миллионов можно было купить только это. Только через много лет до нее дошло, что у него были огромные долги за наркоту. Комната ушла на погашение, а на остаток он купил этот рыдван.  Ленка устроила Володю на склад, но произошел дикий скандал, он наворовал на большую сумму, сорвался, снова кололся. Ленка вложила деньги. Ей было стыдно. Его уволили и не завели дело только ради нее, на ней держался весь склад. Ленка решила хватит – пора разводиться.

В тот день была суббота. Мать уехала на дачу, громко сказано на дачу, сараюшка и несколько грядок. Ромочка был в школе, он заканчивал первый класс. Учился хорошо, поведение отличное, учительница говорила:

– Он мой первый помощник в классе.

 Ленка стирала белье и развешивала на веревке во дворе, присматривала за копошащейся в манеже 1,5 годовалой Дашей. Володя, как всегда, где-то…. Соседский мальчишка подбежал к открытому окну и крикнул.

– Теть Лен, там Ваш Ромка упал, разбился.

– Господи, вот еще, этого не хватало. Поди и брюки новые порвал. Где он? Пусть идет домой, скажи.

– В парке……он не может домой, он лежит……- мальчишка заревел,  – мы прыгали в овраг за парком в старую листву, а дворник вчера туда осколки кирпичей свалил, а мы не знали и не видели.

– Ленка бросила белье, пихнула маленькую Дашу соседке и рванула в парк.

Возле фонтана собралась толпа. Кто-то уже вызвал скорую, Ленка видела, пока бежала по аллее, как Рому вносили в машину с красным крестом. Она не успела, машина отъехала. Ленка без сил опустилась на скамейку Галя+Лена+Наташа+Лера………Толпа постепенно разошлась. Неожиданно появился Володя в неадекватном состоянии.

– Помрет Ромка, как пить дать, помрет…., – сказал заплетающимся языком Володя.

– Заткнись, скотина, – прошипела Ленка.

Они рванули на своем рыдване за скорой. Ленке было пофиг, что Володя под кайфом, лишь бы добраться, лишь бы успеть. В больнице Володя вел себя омерзительно. Он орал, что если его сына не спасут, он всех тут порвет и так далее…..Ленка вытолкала его за дверь. И стала ждать окончания операции. Хирург вышел через 5 часов. Он сказал, что кости черепа вдавились в мозг от удара, помимо этого, внутрь попал песок. Кости он все убрал, но от инфекции никто не застрахован, и вообще все на воле Господа, как организм будет бороться никто не знает. Что будет потом с двигательными функциями, с сохранением интеллекта вообще сейчас не тема….

Ленка в оцепенении ждала дома, что будет, звонила от соседей. Три дня ей говорили – состояние стабильно тяжелое. На четвертый день поднялась температура., началось заражение крови. На шестой день Ромочки не стало. В коридоре стоял гроб с ее сыном. Страшнее этого ничего быть не может. Приходили прощаться люди, почти все приносили деньги, Ленка автоматически благодарила и бросала в вазочку в серванте в спальне. Кто-то обнял ее и сказал:

– Хорошо, что еще у тебя Даша есть, есть для кого жить, без нее ты бы совсем с ума сошла.

 Ленка с удивлением посмотрела на красивую кудрявую девочку с яблоком на руках у Галки, которая взяла на себя заботу о Даше в последние дни, и почувствовала только раздражение. Она еще долго испытывала только отторжение от дочери, когда ей хотелось просто упасть вниз лицом и никого не видеть и не слышать, а Даша лезла к ней с играми, с книжками. Надо было готовить помин, 40 дней, как нет Ромочки. Ленка подошла к серванту.

– Володя, здесь деньги были.

– Не знаю, не видел

– Слушай, сука, уйди отсюда навсегда, это же люди твоему сыну покойному принесли, а ты на наркоту….., – Ленка горько заплакала, ей было обидно не за себя, а почему-то за Ромку, хотя как раз ему было уже все равно

– Уйду, завтра, после поминок….

Завтра он не ушел. Ему вызвали скорую. Прободная язва. Ленка решила, что в больницу ходить не будет и на порог его больше не пустит.

Он пришел через месяц. Худой. Но трезвый и чисто выбритый. Очень подавленный.

– Лена, можно, я с вами немного побуду, посмотрю на Дашу и уйду.

– Смотри, – сердце Ленки сжалось от жалости.

Он просидел до вечера, молча поужинали, смотрели телевизор. Мама забрала укладывать спать Дашу. Володя подошел к окну, долго смотрел, а потом сказал:

– Окошки загораются, а за каждым из них люди живут. Разговаривают, жалеют друг дружку, на работу собираются, с детишками играют. Почему мы так не смогли….

У Ленки сдавило горло:

-Все еще можно исправить, Володя. Только надо постараться. Я помогу.

– Нет, Лена, ничего не получится уже, поздно….

Он обнял ее крепко.

– Я сейчас, – вышел за дверь.

– Все, как всегда, – с разочарованием подумала Ленка.

Вернулся он очень быстро, они упали в объятья друг другу, любили друг друга неистово, нежно, Ленка верила, что они смогут, они начнут с чистого листа, их такая сильная, огромная любовь победит все. Они отдали такую большую жертву, ну хватит уже, Господи, помоги. Они воспитают Дашу, состарятся и умрут в один день.

Он спросил потихоньку:

– Хорошо тебе было, Леночка? – и поцеловал ее.

– Очень, – ответила она шепотом.

– Пойду покурю на кухню, в форточку.

Ленка задремала. Проснулась как будто от резкого толчка. Она села на кровати, часы показывали ровно полночь. Она вышла на кухню, там никого не было, стоял легкий запах сигаретного дыма. Ленка вышла в коридор, под дверью в туалет была видна полоска света.

– Володя, – тихонько постучала она.

Тишина. Ленка разбежалась и плечом выбила дверь.

– Крупновата…, – почему- то пронеслось в голове.

Он полусидел на полу. Рядом валялся шприц.

– Володя, – прошептала она и зажала рот руками. Она кинулась в соседке, у которой был телефон. Соседка сама была медсестрой, приказала мужу вызвать скорую, и побежала за Ленкой. Пощупав пульс, она сказала Ленке:

– Все……..он умер!

Ленка выла и орала:

– Уберите Дашу!

Врач скорой констатировал смерть в 23-55. Он еще сказал:

– Передоз. Вообще странно. Наркоман со стажем. Должен знать. Зачем же он себе тройную дозу вкатил….

Ленка подумала:

– Это он сам, намеренно. Чтоб нас не мучить. Но господи, зачем, я б его вытащила, если б он хоть немного постарался.

В коридоре опять стоял гроб. Как же это страшно. На похороны пришла Володина сестра Анечка, которую Ленка никогда не видела. Такая вся ровненькая, красивенькая, благополучная.

– Что же Вы, Лена, его не лечили…..- с долей высокомерия проговорила она.

На это Ленка сказала:

– Познакомьтесь, это Даша, Ваша племянница. А где же Ваша мама, она могла бы тоже с сыном проститься и познакомиться с внучкой

– Мама очень больна, она не смогла прийти.

Позже Ленка узнала, что Володину мать уже давно его сестра сдала в дом инвалидов, где она тихо и угасла позже, забытая всеми.  У нее очень рано началась деменция, и любимая дочка, для безопасности которой когда-то выставили Володю из дома, без сожаления отправила мамулю с глаз долой. Ленка подумала, а если б мать тогда не оттолкнула Володю, может быть этот ящик Пандоры не открылся бы: Маша была б сейчас замужем и счастлива, Володя был бы жив, сама Ленка знать бы его не знала и жила б спокойно…..

Прошло полгода. Ленке позвонили на работу из кожвендиспансера:

– Вам нужно прийти и сдать анализы.

– Приду, – равнодушно сказала Ленка. Она вообще была равнодушна ко всему.

Ленка не удивилась, потому что в их прекрасной стране, которую она все никак не хотела отпускать, все время делали какие-то прививки, проводили медосмотры, диспансеризации, по дворам ездила машина и проверяла легкие всем подряд. К тому же она работала с продуктами. Что тут удивительного. Планово, наверное. Ленка пришла, ее проводили в какое-то отдельное помещение, взяли кровь. Медсестра сказала:

– Через неделю будет готов результат, заходите или позвоните.

– Да мне не нужен результат, – ответила Ленка.

– То есть как это не нужен, – расширила глаза медсестра.

– Что от этого изменится, – усмехнулась Ленка.

– Что? Да все! Вы вообще в курсе, что у вашего мужа был ВИЧ, нам из стационара сообщили, но его уже тогда в живых не было. А Вы в контакте с ним были.

Ленка впервые в жизни упала в обморок….

– Господи, да что же такое. Ненавижу тебя, Вова, в какой же страшный час я тебя встретила. Перевернись же ты в гробу. Она шла домой по поселку, и увидела похоронную процессию – ужас, хоронили Машу, через полгода после смерти Вовы, оказывается, у нее была онкология. Господи, Денису ведь лет 13-14, и ни отца, ни матери. Только бабка одна жива.

– Кого любил, того и забрал, – перешептывались ее постаревшие подруги.

– Неужели он и меня заберет, – подумала Ленка. Нет, я не дамся, у меня Дашка маленькая. Неожиданно она вспомнила, что он перед последним их разом куда-то быстро сбегал. А потом пользовался презервативом, хотя раньше их презирал, видать бегал в киоск покупать. Точно он знал, поэтому и ее оберегал и тянуть этот бесцельный остаток жизни не стал. Он нас просто освободил. Благородно, Володя, ничего не скажешь… Ленка свернула к Володиной тетке, у которой он жил вначале, старуха была еще жива.

– К тебе Володя приходил перед смертью, после больницы сразу, – с порога спросила Ленка.

– Приходил, жил у меня с недельку.

– Он говорил, что у него спид?

– Сказал, сердешная, сказал…..

– Да что ж ты, старая карга, не приползла, не предупредила, знала ж, что ко мне рано или поздно явится………

Неделю Ленка была где-то между небом и землей. Наконец дрожащей рукой она открыла дверь диспансера. Кровь бухала молотом в висках, пока сестра искала результат.

– Отрицательный. Через полгода снова сдайте, инкубационный период может быть длительным, а так, считайте, второй раз родились, – строго сказала молоденькая медсестра.

Еще дважды Ленка сдавала здесь анализы через каждые шесть месяцев. Пронесло….

Глава 8 Дашка

2008 год Ленке 46, выглядит неплохо, дают 43-45 – не больше. Крупновата, теперь уж без сомнения. Больше десяти лет прошло после смерти Володи и Ромочки. Мужчин в ее жизни не было. Ни одного, даже случайного. Причин масса: никто не нравился, не было места для встреч, не до того было – надо было как-то выживать с дочерью и матерью на руках. А главная – любовь с Володей была настолько сильной и обжигающей, что испепелила все в Ленкиной душе на долгие годы, она просто ничего не хотела. Не проходило и дня, чтоб она не думала о своем светлом мальчике, о Роме, она ненавидела весну, когда набухала сирень, все вокруг расцветало, пело и рвалось, только не ее дите… О каких любовях тут говорить…..Была очень невнятная влюбленность в директора хлебозавода, где она работала начальником снабжения, который был младше лет на восемь, имел красавицу жену и дочку, но все ушло в песок……Ленка работала на среднеруководящих должностях, но денег все равно не хватало, выкручивались как-то. Дашей целиком и полностью занималась бабушка. Тамара, еще довольно крепкая женщина, готовила завтраки, обеды, ужины, водила внучку в школу и встречала, кормила, стирала, гладила, загоняла домой с улицы. Уроки не проверяла:

– Че я в этом понимаю, – махала сухой ладонью она.

Дочку Ленка тоже любила, но почему-то без нежности, с которой она вспоминала Ромочку. С Дашкой она исполняла роль строгой матери. Никогда не разрешала ложится спать с собой, отправляла в свою комнату, не обращая внимание на всхлипывания:

– Я темноты боюсь…..

Часто ругала ее за все подряд,  поднимала руку, но так, не серьезно…. По заднице прыгалкой или полотенцем, ей казалось это нормальным, так воспитывали и ее саму, и вообще всех детей на поселке.  За что? Да мало ли за что: за порванные колготки, за двойки, за вранье. А врала Дашка потрясающе и вдохновенно.  Придумывала себе воображаемых парней, которые готовы были из-за нее совершать немыслимые поступки. Да еще какие истории правдоподобные плела, рассказывала матери. Ленка сначала даже верила……Дашка была очень похожа на отца, красивая, только полноватая, те же чертики в глазах, но «неуноровная», как называла ее Тамара. Если во дворе шум, гвалт, драка. Можно не сомневаться – затеяла свару Дашка. Была отчаянной, поссорившись с подружкой, она могла вернуться от нее домой ночью через безлюдный овраг, чтоб срезать дорогу. Учиться Дашку отдали ни в школу на поселке, а в английскую гимназию, надо было ездить на тролейбусе остановок шесть – семь. Только толку- то – ноль. Учиться Дашка не хотела, хотя была очень умной, соображалка работала великолепно, но лень-матушка раньше нее родилась, да и некому было проконтролировать-приструнить, с бабки какой спрос – цела, сыта и ладно. Кое-как дотянула до конца девятого класса, и директриса поставила Ленке ультиматум – или Вы ее забираете в другую школу по-хорошему, или мы ее в десятый класс не возьмем. Пришлось переводить в другую школу, но и там толку не было. Школу кончила плохо, в институт пошла на платное на туризм и гостиничное дело. Ленке тогда это казалось перспективным. В институте случилась умопомрачительная история – олигарх, конечно, в Ленкином представлении, взрослый мужчина, чеченец по национальности, влюбился в Дашку просто на разрыв аорты, приехал в город из Грозного по бизнесу, увидел ее сочную, красивую, длинноволосую, большеглазую на автобусной остановке, остановил джип. Дерзкая красотка, ничуть не смутившись, влезла на заднее сиденье и начала с ним беседу, как со старым знакомым – а он «пропал». Готов был квартиру подарить, машину, содержание до конца жизни – только роди сына, будь моей. Конечно, женится не мог, во-первых, он уже женат, а во-вторых, как с православной связать открыто жизнь…он собирался идти в политику.

– Тебе только, дочка, это решать, – говорила Ленка, гладя Дашку по густым тяжелым волосам.

А сама рассуждала, как любой бедняк:

– А может и лучше, хоть она поживет по-человечески.

И тут же пугалась своих мыслей:

– А если согласится Даша….. он ведь всемогущий. Если что не по нраву – и ребенка будущего может увезти в свою Чечню, и она молодая будет сидеть и ждать его, семьи нормальной не создаст…….Будем все у него под пятой ходить и от страха трястись.

Олигарха никто не видел. Оно и понятно, олигархи вообще просто так никому на глаза не показываются.  Ленка очень тогда переживала. Галке как-то рассказывала потихоньку про свои сомнения и страхи. Галка покрутила у виска:

 – Сериалов твоя Дашка пересмотрела. А вообще – пусть соглашается, – Галка грубо заржала, – Первые красавицы о таком мечтают, не чета твоей Дашке.

Ленка обиделась и занесла Галку в черный список в телефоне. Она и сама как-то не доверяла до конца Дашкиным словам, слишком уж все похоже на дамский роман. Восточный принц, богатый, влюбленный, романтичный, благородный, которому обстоятельства не позволяют быть с любимой. Но подарки-то у Дашки появлялись иногда, не бриллианты, конечно, но косметика, белье, тряпки…… Против этого не попрешь. Откуда б это все взялось. И цветы курьер периодически домой приносил.

– Лучше б за институт заплатил, что ж она не догадается ему намекнуть, для него ж это копейки, а я не знаю, где занять, – думала Ленка, но вслух, конечно, этого не говорила. Она сама свою дочь выучит. Это ее долг.

 Однажды Ленке позвонили из деканата, попросили забрать документы, оказалось Даша проходила в институт 2 месяца и благополучно была отчислена после первой сессии, на которую не явилась.

– А на что же я деньги давала три семестра, – самопроизвольно проговорила Ленка.

– Это у дочки спросите, – равнодушно хмыкнула трубка….

В тот день Ленка отлупила Дашку, как следует…

– Врунья, как ты могла, где деньги, куда ты деньги дела, я из последних сил выбиваюсь. Вся в отца. Это все равно, что украсть. Хотела из тебя человека сделать, чтоб жила ты нормально – орала Ленка на закрывающуюся руками Дашку.

–  Нормально! Это как? Как ты…..нищенкой? Посмотри вокруг себя, живем в этой халупе без ремонта сто лет, пригласить кого в гости стыдно, сморим в окна на эти руины, я одета хуже всех. Ты сама в кредитах. Нахера только ты их набрала, теперь работаешь, как проклятая, на этих банкиров. Ненавижу тебя и этот Нижний поселок. Дубасила меня с детства за всякую мелочь. Попробуй еще ударь – в обратную получишь. Мне стыдно, что у меня такая мать!

Ленка плакала и не понимала, когда она успустила дочку, ведь старалась дать ей лучшее, любила так, как умела. Ведь вся ее жизнь, вся ее любовь, все надежды были только в Даше. А она…….Неблагодарная. Неужели не видит, как тяжело матери………Теперь понятно было на какие деньги все эти подарки и цветы…… тема чеченца больше не поднималась.

– Отказалась, наверное, – про себя ухмыльнулась Ленка.

С этого дня Дашка закрылась от матери, даже с бабушкой была более близка. Ленке так хотелось прижать свою непутевую, но такую любимую доченьку к себе и сказать:

– Мы справимся со всем. Я люблю тебя больше всей жизни. Все будет хорошо – поверь мне.

 Дашка устроилась официанткой в ночной клуб. Стали появляться вещи, деньги, дорогие сигареты, такси.

– Может хоть на свои нужды заработает. Не всем же образованным быть. Надо кому-то и подносы таскать – ну хоть живые деньги каждый день, – с горечью думала Ленка.

– Здравствуйте, тетя Лена, – ее догнал высокий молодой человек, даже скорее мужчина.

Ленка пригляделась, не узнала…

– Я – Денис….

Господи, перед ней стоял старший Володин сын. Открыто улыбался.

– Давайте, сумку помогу донести.

Денису было около тридцати, он был не очень похож на Володю лицом, больше на мать, покойницу Машу. А вот телосложение – копия Володи. Рост, широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги

– Вы не против, что мы с Дашей общаемся?

– А я и не знала, что вы общаетесь, но я не против, даже очень за, такого старшего брата иметь – это здорово, – на душе у Ленки стало тепло.

– Вот как значит получается, новое поколение давно простило, а может даже и не знало всей боли, которую причинили друг другу родители. Наверное, это очень правильно начинать жизнь с чистого листа и не тащить за собой грязный хвост обид и ненависти, – думала Ленка.

– Как ты живешь, чем занимаешься, Денис?

– Живу здесь, на поселке, в той же квартире. Бабушка умерла пять лет назад. Занимаюсь бизнесом.

– А жена, детишки?

– Нет пока, – улыбнулся Денис, – вот не была б Даша сестрой, на ней бы женился, – шутка конечно. Как она? Учится?

Ленка промолчала, сделав вид, что не расслышала вопрос, – не очень хотелось признаваться такому хорошему парню, что не все у них гладко.

– Вы не переживайте, я ей институт на год вперед оплатил, на карточку перевел. Она жаловалась, что у вас с деньгами сейчас не очень. И не вздумайте возвращать – это сестре подарок на 20 – летие.

Ленка стояла с вытаращенными глазами:

– Денис. Ты денег Даше больше не давай, мы сами как-нибудь справимся. Я же работаю….

Ленка открыла дверь своим ключом:

– Я Дениса встретила, много интересного узнала…

– Из дома уйду, если хоть слово мне скажешь, – Дашка хлопнула дверью в свою комнату и не выходила весь вечер.

– В кого ж она такая, как она может так себя вести, – слезы в подушку стали ежевечерним Ленкиным ритуалом, – что, что я могу сделать, как мне все исправить.

Дашка работала всю ночь, утром приходила, когда Ленка уже уезжала на работу, и ложилась спать. К моменту Ленкиного возвращения Даша уже просыпалась, приводила себя в порядок, красилась и уходила в клуб, старалась не пересекаться с матерью и не ела дома. Иногда только приносила роллы или гамбургеры – но ела одна у себя в комнате. Однажды Ленка попросила у нее кусочек пиццы, на что Дашка раздраженно ответила матери:

– Ну бери ….. нельзя дать мне спокойно пожрать. Я к тебе не лезу в тарелку и отбросы твои не ем.

Ленка стала бояться услышать от дочери грубые слова, ловила ее взгляд, заискивала.

– У тебя синдром жертвы, так нельзя, – сказала Наташка, когда однажды Ленка зашла к ней занять денег, отчаянно не хватало на погашение кредитов. Ленка брала их кругом, потому что спонтанные покупки сумок, перчаток, сапог, украшений – это единственное, что ее успокаивало.

– Да……а как ты можно! – агрессивно выпалила Ленка, – ни детей, ни плетей, живешь с имбицилом. Еще советы дает, корова. Это моя дочь, и я сама разберусь……

– Не обо мне речь, уходи, не хочу тебя видеть….

– Денег дашь?

– Нет….

Ну вот еще одна подруга минус. Галя+Лена+Наташа+Лера………..не получилось……Ленка тогда недавидела весь мир, ей казалось никто ее не понимает.

Глава 9. Беда не приходит одна

Тамара не спала всю ночь, болела поясница и поднялась температура. Вызвали скорую. Ленка поехала с мамой, слава Богу был выходной. После УЗИ врач сказал:

– В почках по мешку камней, в обеих. Оставляйте ее, будем оперировать. Завтра.

Тамара в своей жизни лежала в больнице только раз, больше пятидесяти лет назад, когда рожала Ленку. У нее даже карточки в поликлинике не было. Лечилась она всегда анальгином, даже в суставы его втирала, измельчая таблетки и настаивая на одеколоне. Она побледнела и сказала:

– Я отсюда уже не выйду, они меня зарежут.

– Делать больше нам нечего, как Вас резать. Сейчас эта операция проходит эндоскопически без разрезов и наркоз спинальный, только до пояса, в сознании будете, но ничего не почувствуете. На следующий день уже домой отправитесь, – сказала молодая врач, дотронувшись до руки своей ладошкой.

Тамара почему-то сразу поверила этой милой, молодой, серьезной девушке – Дашиной ровеснице.

На следующий день Тамара была необычайно горда собой, что в своем восьмидесятилетнем возрасте она выдержала такую операцию и уже полусидит у себя на кровати в окружении дочери и внучки.

Впервые за долгие годы Ленка и Даша шли домой вместе и спокойно разговаривали. Здоровье бабушки сейчас было важнее их бесконечных распрей.

– Я завтра ее заберу на такси после выписки, у меня выходной, – сказала Даша.

– Хорошо, я тоже домой пораньше постараюсь приехать.

Утром все пошло не по плану. В палату пришла другая врач, была серьезна и сдержана:

– Все не очень хорошо. Контрольное УЗИ показало, что все камни вытащили, а один остался. Такое бывает, ничего страшного, столько вытерпели, еще немного потерпеть придется. Сейчас за Вами медсестра придет, готовьтесь.

– А делать Наталья Михайловна будет, как в прошлый раз? – спросила Тамара.

– Нет, она в отпуске.

– Ой, Дашенька, давай прощаться, еще раз я такое не выдержу, обнимемся на прощание, – пролепетала Тамара и смахнула слезу.

– Господи, чего прощаться-то, через полчаса будете снова в палате, – пробурчала медсестра.

Дашка ждала уже час, бабушку пока не привозили.

– Девушка не ждите, пациентка в реанимации, приходите завтра.

– Почему, что-то случилось?

– Ничего, все нормально, после наркоза отойдет и в палату поднимут.

– А что был общий наркоз, у нее же сердце, ей же нельзя общий…….

Дашка позвонила Ленке:

– Мама, я не знаю зачем общий дали, я даже и подумать не могла.

– Ну ничего, врачи лучше знают. Вечером позвоним, узнаем, как она, иди домой.

Ленка шла домой без малейшего предчувствия, зашла в несколько магазинов, купила продуктов, теперь маме нужна диета.

Ее встретила Дашка с перевернутым лицом:

– Бабушка умерла, не вышла из наркоза.

В коридоре снова стоял гроб, как же это страшно……

С уходом матери из дома пропали уют и чистота. Пропала готовая еда из холодильника. Что там готовая – пропала любая. Ленка вдруг задумалась:

–  А кто всю жизнь покупал картошку, соль, муку, например…….

Ленка поняла, что, по сути, хозяйством она в жизни никогда не занималась. Она зарабатывала, а уборка, стирка, готовка, глажка, беготня по магазинам, оплата квитанций, вынос мусора – все это было на матери до последнего дня ее дома, несмотря на возраст. А Ленка еще бурчала, что дома недостаточно чисто или невкусно приготовлено. Квартира медленно, но верно погружалась в разруху, перешли на полуфабрикаты. Ленка элементарно не успевала, с работы приходила поздно. Дашка забила на все, как говорит молодежь. Ела пиццу в кровати, коробка лежала потом неделями там же. В квартиру Дашка обычно вваливалась со словами:

– Опять бардак. И опять пустой холодильник. Куда б мне отсюда съехать.

То, что она полноценная боевая единица, такая же, как мать, в свои 25 ей в голову не приходило.

– Что это, инфантильность, эгоизм, издевательство, – Ленка понять не могла, но и старалась в слух ничего не говорить.

Ленка сильно тосковала по матери, хотя всю жизнь ей казалось, что они не очень близки и откровенны были друг с другом. Ленка думала, что мать никогда не любила ее нежно и трепетно, редко обнимала и целовала.  Сейчас же она отчетливо понимала, сколько эта скромная, незаметная женщина сделала для нее. Вырастила одна полностью ей двоих детей, везла на себе весь дом. Пахала на даче одна, потом еще кое-что и продавала на стихийном базарчике возле остановки на жаре. Терпела недовольства и грубость дочери и внучки. Деньжат подкидывала с пенсии. На похороны себе отложила, не обременив Ленку даже этим. Ни разу не пожаловалась, ни попросилась отдохнуть куда-нибудь или новое платье, или сережки….

– Эгоисты, какие ж мы эгоисты, – поздно раскаивалась Ленка.

Однажды вечером Дашка ввалилась домой веселая, засыпанная снегом, румяная, обняла, поцеловала Ленку:

– Мама, теперь у нас все будет по-другому, я поняла, что тебе нужно. Тебе нужны положительные эмоции!!! Вот, – из-за пазухи она достала маленького бело-рыжего щенка, – это Бакс.

Ленка вяло сопротивлялась:

– Даша, ну куда нам собака, мы же работаем, а ему нужен уход, мы работаем, это же такая ответственность.

Но увидев, как Даша, поджала губы, поспешила ответить:

– Может ты и права, этот песик такой милый.

– К тому же я буду тебе помогать иногда, – смеялась Дашка, кружась по комнате с теплым комочком на руках, – он всего двадцать пять тысяч стоит, он у нас породистый, бигль. Отдать надо в течение двух месяцев, мам.

Дашку, конечно, хватило ненадолго, наигралась она быстро. Сделала фотосессию и побегала с ним по снежку, отсняв ми-ми-мишные видео. Все свалилось на Ленку: прогулки в пять утра, варка каши, поиск мясных обрезков. Но главное этот троглодит уничтожал остатки уюта дома. Срывал обои, грыз провода, обувь, табуретки, вываливал мусорное ведро, гадил кругом. ООО, Боже. Но Ленка к нему привязалась и сносила все тяготы стоически….

После работы утром Дашка не пришла домой. Телефон не в сети.

– Молодая. Мало чего не бывает. Пошла куда-то с подружками. Или с молодым человеком. Сама что ли не такая была, – успокаивала себя Ленка.

Подружек она ее не знала, коллег тоже, позвонить было некому.

– Денис…., – осенило Ленку, – они ж общаются, может общие приятели есть.

– Нет ничего не знаю. Созванивались последний раз недели три назад. Хорошо, попробую что-то выяснить, позвоню в ближайшее время, – коротко отвечал Денис.

Денис пришел вечером, Ленка удивилась, как он плохо выглядел. Худой, кожа изжелта-серая:

– Теть Лен, Вы сядьте, плохо дело…..

– Она жива???!!!!, – заорала Ленка.

– Типун Вам на язык, жива, конечно, но задержана.

– Кем задержана, почему, где она?

– Полицией, конечно, сейчас в следственном изоляторе центрального района. Бармен в ночном клубе наркотой приторговывал, и она замазана.

– Что значит замазана?

–  Тоже участвовала, насколько….. пока непонятно.

– Что ж теперь будет…

– Сядет лет на десять. Но это если ничего не делать, пока можно что-то сделать, попробовать провести ее, как свидетеля. Но деньги нужны, много….

– У меня нет, но я найду, Наташе позвоню.

– Не надо, я дам, потом разберемся….

– Денис, спасибо тебе, – Ленка сползла медленно по стене.

Закрутилась карусель: адвокаты, передачи, допросы, показания, протоколы……Вышла Дашка через месяц, совсем другая, худая, подавленная. Оправдали, по версии следствия, она была свидетелем. Хотя Ленка знала, что это было не так, но и неважно. Главное здесь, дома, на свободе, надо немедленно отмыть, переодеть, накормить и забыть.

Вечером Ленка пошла к Денису. Квартира у него была шикарная: все белое – стены, шкаф-горка, кухонный гарнитур, диван, кресла, ковры. Чистота кругом хирургическая.

– Денис, как же ты со всем этим справляешься при такой белизне. Хозяйки же ты, говоришь, нет, а чистота….

– Домработница приходит три раза в неделю. А была б жена, я все равно бы на нее это не взвалил, как говорится, есть специально обученные люди…..Знаете, нажился с матерью и с бабушкой среди плесени и бочек с огурцами, поэтому при первой возможности ремонт замутил.

– Счастлива будет женщина, Денис, которую ты полюбишь и сделаешь женой.

– Вряд ли… – он грустно ухмыльнулся.

– Спасибо тебе за Дашу, давай решать, как я деньги отдавать буду. Может отработаю часть вместо твоей домработницы……

– Никак… к тому времени, когда Вы мне их отдадите, они мне уже не нужны будут…

– Почему?

– У меня цироз печени, последняя стадия.

– Господи Денис, как же такое случится могло, почему?

– Сам виноват…..образ жизнь. Деньги, девки, пьянство, наркотиками баловался, но не много…..гепатит С подхватил….., – он отвернулся и посмотрел в окно – обидно, тетя Лена, смотрю по вечерам на улицу и не понимаю, как это все будут жить, а меня не будет. Ни этого неба, ни нашего поселка, ни реки…- ничего этого я больше не увижу, а мне ведь только за сорок перевалило…

– Как Володя тогда, в свой последний день, – подумала Ленка, но в слух произнесла:

– Да как же так. Ты, серьезный бизнесмен, и наркотики, да пьянство – что-то не верится….

– Какой там бизнес, ни образования, ни связей, я такой же как отец, баракуша, бандит и рекетир. Пацанам нашего поселка два пути – или на реку, или на завод, хотя и тот сейчас сдох.

– Да никогда не поверю, ты совсем на такого не похож.

– А отец разве был похож…

– Нет….

Дениса похоронили через полгода. Ленка и Дашка стояли на улице у его гроба. Как же это страшно….

Однажды вечером в дверь постучали. На пороге стояла совершенно незнакомая девушка с мальчиком лет трех.

– Можно пройти, мне очень надо с Вами поговорить, – она подтолкнула мальчика в квартиру.

Ленка инстинктивно отступила:

– Одеты бедно, и она и ребенок, но на нищенку не похожа, – подумала Ленка.

– Это Денис, сын Дениса……

– Проходите…

Может Ленке показалось, но мальчонка был так похож на Ромочку в детстве, что она замотала головой, как бы сбрасывая морок. Хрустя яблоком, из комнаты вышла Дашка. Ленка разлила чай, ребенок сразу бросился к собаке, а Баксу только того и надо, чтоб с ним кто-нибудь поиграл.

– Я – Катя, у нас с Денисом были отношения… Ну….он приезжал иногда. Никогда не предупреждал. Я сама из области, комнату здесь снимала. Я влюбилась в него сразу, а он…… Думаю, что у него были женщины и покрасивей и понарядней, чем я. Он говорил, что женился бы, но жизнь мне ломать не хочет, с такими, как он, семью строить нельзя…., а со мной ему хорошо. Мне ведь от него ничего не надо было, только он, его запах, его руки, как он ест любила смотреть…

– Не дурак он был, Денис, правильно говорил, с такими, как он, семьи не получится, на опыте проверено, – подумала Ленка, но промолчала.

Катя продолжила:

– Когда забеременела, сразу решила рожать, но ему ничего не сказала. Зачем? Раз он сам не хотел семьи. В деревню назад уехала, в магазине торгую. Но там тоже не сахар совсем, мать моя попивает, а деваться нам с Дэндэнычем некуда, – Катя грустно улыбнулась.

– А от нас-то ты чего хочешь? – первой очнулась Дашка.

– Вы единственная его ближайшая официальная кровная родственница – родная сестра по отцу. Дайте разрешение на эксгумацию тела, я проведу ДНК с сыном, и, возможно, тогда Дениска унаследует квартиру, если завещания нет, конечно.

Ленка и Дашкой перегянулись.

– Нам надо подумать, оставьте телефон, я Вам перезвоню, – ответила Дашка и как можно быстрее выставила незваную гостью за дверь.

Как только захлопнулась дверь, Дашка закружилась по комнате:

– Как же я сама не додумалась, вступлю в наследство, еще не поздно, и квартира моя, там такие хоромы…….

Ленка долго сидела молча, опустив голову, а потом выдавила из себя:

– Даша, я, если честно, всю жизнь себя корила, что тогда у Маши мужа отбила. Может и все несчастья-то тогда и начались… А ты теперь хочешь заехать в Машину квартиру, при том, что есть кровный внук, чем это аукнется….принесет тебе это счастье или новых бед.

– Я ее продать могу.

– Какая разница…

– И неизвестно внук он или не внук….

– Невооруженным глазом видно, – Ленка ушла к себе.

Дашка дала разрешение со словами:

– Так будет честно.

Конечно, Катя доказала родство и получила жилье. Принесла огромный торт, благодарила от души. Володин внук носился по квартире, визжал от восторга, а Бакс – за ним. Ленка смотрела на них с умилением, она впервые за долгое время была счастлива. Она чувствовала, что этой квартирой она откупилась за спасение Даши. И еще…Буквально через год им объявили, что старые дома на поселке будут сносить и строить элитный жилой комплекс у реки,  в нем, конечно, квартиры никому из старых жителей не дадут, слишком дорогое жилье будет, но новые квартиры в социальных новостройках в других местах получить вполне реально, давать будут такой же метраж. Сначала Ленка завелась и закипела вместе со всем поселком:

– Хер им, буржуям. Ишь захотели наш поселок, нашу реку, нашу землю. Не уедем, пусть нам тоже в этом комплексе хаты дают, –  галдели на поселке люди.

Но постепенно все как-то улеглось, всем уже так хотелось уехать из своих хибар в новые метры, что многие уже готовы были и уехать в другой район, в том числе и Ленка:

– А что меня, собственно, тут держит. Какие такие бесценные воспоминания, горе одно и боль. Может, на новом месте все и пойдет по-новому. Для себя Ленка уже ничего не хотела, Дашке бы немного счастья да радости.

Но пока никого никуда не переселяли. Ожидание затянулось.

 А Дашка бредила Питером:

– Это мой город энергетически. Я чувствую у меня там все получиться.

Ленка решила отпустить. Как знать, может быть это ее шанс. Что тут ловить. Заняли денег, купили билеты. Поехала вместе с подружкой. В Питере устроилась в ресторан, конечно, официанткой, кем же еще. Снимали пополам с подругой квартирку на окраине. Ленка рассчитывала, что все-таки в северной столице заработки пожирнее, она хоть вздохнет финансово. Но пока регулярно отсылала Дашке деньги. То хозяйка цену на квартиру подняла, то с подружкой поругалась – буду снимать одна, а это дороже, то из ресторана пришлось уволится – с хозяйкой не сработалась, на поиск другой работы время уйдет.

– Господи, дай же ей, счастья и покоя, мужа любящего, детишек, ну я уже выпила обе горькие чаши за себя и за нее, пусть у Даши все будет хорошо, – Ленка не знала молитв, но просила у Бога за дочку все время

Истерика. Слезы. Крик из телефонной трубки:

– Мама, у меня онкология. Рак желудка.

Пол медленно поплыл куда-то вправо. Очнулась Ленка полулежа в прихожей, Бакс лизал ее лицо и отчаянно скулил. Дрожащими руками набрала номер дочери:

– Расскажи подробно, постарайся спокойно.

– Проходила медосмотр от работы, с продуктами ж работаем. Делала фгдс, врач что-то заподозрил. Сделали биопсию – вчера получила результат. Плоскоклеточный рак желудка. Если идти традиционным путем – удаление двух третей желудка, потом химиотерапия. Но есть альтернатива – операция на слизистой, в моем случае это еще возможно, с последующей криозаморозкой поврежденного участка, химия не нужна, потому что все микрометастазы погибают в момент заморозки. Очень эффективный и нетравматичный метод. Но это платно, естественно. Решение надо принять быстро.

– Второй вариант, конечно, – почти беззвучно прошептала Ленка

– А деньги, – завыла Дашка.

– Найдем, конечно.

Из-за плохой кредитной истории Ленке банки отказывали в займах. По знакомым, по родственникам позвонила – ни у кого нету, что ни удивительно в наше то время. Пришлось звонить Наташке, у нее то деньги всегда есть, наступать на гордость, но ради дочери…..Наташка выслушала:

– Лен, ну как-то странно, у нас онкология лечится по госпрограмме, бесплатно. Если это неопробированный метод, то стоит ли ему доверять. Она вообще на учет должна встать в онкодиспансер по месту жительства. Тут и направление на бесплатное лечение дадут…..

– Наташ, мне сейчас, деньги нужны, а не советы, – резко оборвала ее Ленка, – откуда тебе знать все ньюансы.

– Я знаю, Лен, я это пережила……..

– Господи, Наташа, а я ни сном, ни духом, извини….

– А ты вообще мало моей жизнью интересуешься, вспоминаешь только когда деньги нужны…..Приезжай. На такое грех не дать, но под расписку, сумма большая. Я сама инвалид, мне расчитывать не на кого, в случае чего, только на накопления…..

– Господи, сын, муж, отец, мать потеряла, теперь еще и с дочкой такое. Господи, за что ж меня жизнь так хлещет, неужели за то, что Володю увела из семьи, – думала Ленка, утирая слезы.

Даша удачно прооперировалась, прогнозы, по ее словам, были отличные.

– Доча, возвращайся домой, – не время сейчас тебе по съемным углам мыкаться, а потом посмотрим.

– Хорошо, – согласилась с матерью Дашка.

Дашка устроилась в салон красоты администратором. Платили копейки, но не с подносами ж бегать с такой болячкой, поберечься надо. Жили очень тяжело. Пенсия Ленки шла на погашение долга Наташке, и то задерживала ей иногда выплату. Еще и постоянно нужны были деньги на обследования и анализы Дашки. Каждый раз замирало сердце, но тьфу-тьфу пока все было хорошо. Дашка познакомилась с Димой. Как-то расцвела, повеселела, стала мягче. Дима был из очень обеспеченной семьи, единственный сынок, но оболтус, толком нигде не работал, любил выпить.  Ленка, конечно, видела, что вариант для жизни так себе, но Дашке уже 28, Дима на год старше, обоим пора определяться по жизни.

– Женится – переменится, – уговаривала себя Ленка, – может хоть ребеночка родит, а если не сживутся, то богатые родители не должны хотя б бросить ее с дитем, квартиру -то купят…

Но пока от Димы и его обеспеченной родни ни цветочка, ни конфетки. Дима нигде не работал, а родители ему денег не давали, чтоб не пропил – в барах не прогулял. Одевали, обували, кормили, но денег нет. Все удовольствия молодости за Дашкин счет, а какие у нее счета. Ленка подкидывала понемножку, все понимала, хочется и кафешке посидеть и в кино……И еще очень хотелось Ленке, чтоб Дима сделал Даше предложение красиво, опустившись на одно колено, чтоб выложить в «Одноклассники» и получать милые комментарии. Глупо, конечно, но Ленка очень хотела, чтоб у Дашки было то, что она не получила когда-то…..

– Алина из твоего класса замуж вышла, соседкиной внучке жених предложение сделал, Ивановы из второго подъезда готовятся к свадьбе дочери, а она на 3 года тебя моложе, – задалбливала она Дашку, понимала, что так нельзя, а сдержаться не могла.

– Мне что предложение он сделал, а я отказываюсь! – кипятилась Дашка.

– Ну намекни ему, пора уже, полтора года встречаетесь, поставь ультиматум.

Перед новым годом Дашка сказала:

– Мама, мне Дима будет на новый год предложение делать, мы часов в девять придем, посидим с тобой, проводим старый год, а потом к его родителям…

Ленка накрыла стол: приготовила любимый салат с гранатом, запекла мясо и семгу, фрукты в вазе, конфеты, шампанское. Все как в старые добрые времена. Сама принарядилась, духи на запястья.

Дима с Дашей зашли красивые, румяные прямо с мороза. У Димы в руках не было ни цветов, ни конфет – Ленку это неприятно укололо. Ленка отметила, что Даша начала поправляться. Крупновата…..Сели за стол, Дима открыл шампанское.

– Дим, ну говори, что ты молчишь, – толкнула локтем Дашка Диму, который молчал, опустив голову.

– Мам, ну в общем мы с Димой решили пожениться в следующем году, – наигранно радостно почти выкрикнула Дашка, – да, Дим?

– А почему Дима это сам не сказал, принято руки дочери у матери просить, – разочарованно произнесла Лена.

– Мам, ну какая разница, кто сказал, вечно ты со своими старорежимными представлениями.

– Ну что ж, поздравляю вас, дети. Пусть ваша семья будет дружной, любящей, детишек вам.

Ребята через час собрались уезжать, надо было успеть до полуночи за город в коттедж Диминых родителей, там собиралась их родня.

– Почему бы меня было не пригласить, я все-таки мать невесты, вот при всех бы там и сделал торжественно предложение, познакомились бы, – мысленно рассуждала Ленка.

Под бой курантов Ленка выпила сладкого шампанского, подошла к стенке, когда-то маминой мечте, которую она все-таки осуществила, взяла в руки фото Ромочки и Володи. Она помнила этот день, они собирались в фотоателье вчетвером. Но годовалая Даша неожиданно затемпературила с утра. А Ромочка очень хотел фотографироваться, что решили Дашу отставить с бабушкой, а втроем быстро сбегать в фотоателье, но Дашка так разоралась и вцепилась Ленке в волосы, когда увидела, что все одеваются в коридоре, а ее не берут, что Ленка плюнула и сказала, чтоб все раздевались – сходят в следующий раз. Но тут Рома расстроился, его бровки так смешно взлетели, а губки задрожали, что Ленка отослала Володю с Ромой вдвоем. Вот такая история этого фото. Теперь у нее было совместное фото ушедших любимых мужчин. Ленка помнила, как купила в командировке в Москве Володе этот польский батник, а Ромочке в Детском мире в центре города голубой костюмчик с паровозиками, шорты и рубашечку, в которых они остались навеки запечатлены. Глаза Ленки наполнились слезами, она упала на свою кровать, ее душили слезы……Ленка провалилась в сон, утром ее разбудил своим поскуливанием Бакс. Ему было абсолютно безразличен Новый год – он хотел идти гулять на улицу. Ленка шла абсолютно одна, первого января никого не было на улице, снег переливался как огромная сахарная голова. Ленка шла и вспоминала тот далекий новый год, одинокую улицу, пряники и козинаки. Неужели это было в ее жизни….

Дашка приехала после обеда. Хотя Ленка думала, что она застрянет у новой родни дня на три. Там же прелесть: баня, елки, замерзшая река, шашлыки на улице. Ленка предвкушала, как Дашка покажет ей изящное помолвочное колечко на аккуратненьком пальчике. Но Дашка зашла какая-то смурная, прошла к себе в комнату и закрыла дверь. Ленка несколько раз подходила тихонько к двери и прислушивалась….было тихо. Ближе к вечеру Ленка тихонько заглянула к дочери:

– Даша, пойдем покушаем, салатик, рыбка остались почти целые.

– Не хочу.

– Даша, что-то случилось, с Димой поссорились, родня новая плохо приняла?

– Да какая родня, – Дашка села на кровати, – представляешь, он никакого предложения мне не сделал, вообще ни одного слова про это не сказал. Они все, похоже, вообще об этом ни сном, ни духом……..

– Ничего себе, а ты-то его спросила, в чем дело

– А что спрашивать, и так понято, хватит уж с меня унижений. Мне ноут нужен, я попросила его в кредит на себя оформить, у меня ж кредитная история плохая, а я б платила – он мне так пренебрежительно …. наша семья сроду никаких кредитов не брала…. Мам, ну почему так, чем я хуже других? Другим и подарки и свадьбу, а мне ничего……

Ленка присела рядом с Дашкой, обняла ее, и сердце сжалось от жалости:

– Доча, перестань ты, все у тебя еще будет, такую как ты еще поискать надо, какие глазки, какие губки, – успокаивала Ленка дочь. И жопа уже в юбку не влезает, – произнесла про себя Ленка.

Дима приезжал нечасто. Они сидели с Дашкой каждый в своем телефоне. Ленка рассуждала мысленно о том, есть ли у них какая-то интимная жизнь, с одной стороны, не может не быть – молодые оба, с другой стороны – когда и где они это делают непонятно. Дашка сидит дома вечерами одна, а когда он приходит – смотрят телек…….ненормально это? Ленка вспоминала себя, как загоралась от одного только прикосновения Володи по молодости.

– Я может на вахту весной уеду, – как-то невзначай сказал Дима, разглядывая свои ботинки словно видел их впервые.

– Ты вроде на мне весной жениться собирался……..

– Даша, ну о какой женитьбе говорить сейчас, денег ни копейки, или ты считаешь все мои родители должны оплачивать……у твоей-то матери тоже ни копейки за душой, одни долги…

– Не трогай мою мать, – зашипела Дашка.

– Никого я не трогаю, но и ты что-то варежку широко разинула, как я погляжу, на деньги моих предков. Уже все решила: свадьба на островах, квартиру подарят, машинку преподнесут…….

– Зачем же ты предложение делал, – слезы катились по щекам.

– Да ничего я не делал, ты на меня давила, сама придумала, сама сказала, – он хлопнул входной дверью.

– Слабак, – крикнула ему вдогонку Даша.

Дашка, закутавшись в старую бабкину кофту лежала в позе эмбриона, тихо скулила. Сама себя спрашивала:

– Я что так сильно люблю его?

– Нет не люблю, я с ним, потому что никого больше нет, он мой шанс выбраться из этой нищеты.

– Тогда почему я плачу?

– Мне обидно, что он поступает со мной так, словно я с помойки. Подарков нет, предложения толком не было, теперь и вообще как бы не бросил.

Вдруг звонок. На экране высветилось «Дима».

– Ну вот не долго выдержал. Надо его помариновать.

С пятого сигнала Дашка взяла и так вальяжно-спокойно:

– Привет….

– Добрый день, Даша. Это София Андреевна, мама Димы. У меня с сыном был серьезный разговор. Он Вас не любит. И в какие Вы его аферы вовлекаете с кредитами. Лучше будет для всех, если Вы расстанетесь спокойно. Вы слишком разные.

– А Вы-то причем. Он, наверное, сам мне это должен сказать….

– Он Вам Н И Ч Е Г О не должен, – произнесла маман с расстановкой,  и послышались гудки.

– Прямо Москва слезам не верит, – пронеслось в голове, – трус, к тому же, – мысли путались и лезли друг на друга со скрежетом, как льдины в ледоход, крошились, ломались, тонули…….

Сначала Дашка, жутко разозлилась, хотела позвонить ему и наорать, наговорить всяких гадостей про него и его мамашу долбаную, которая явно ее невзлюбила с того нового года. Хотя Дашка на последние свои деньжата купила тогда дорогущую, по ее меркам, радиоуправляемую машину Димкиному младшему брату и мамаше умопомрачительные духи, о которых мечтала сама.

Через полгода Дашка узнала, что Дима женился на дочке друзей родителей. Бледная моль, по сравнению с Дашкой, спирохетина худосочная, да еще и с ребенком от первого брака. Но зато одного круга. Тут уж София Михайловна расстаралась, и квартиру прикупили, и машину поменяли. И по слухам – новоиспеченная супруга уже беременна. Год ушел у Дашки, чтобы стать прежней……

            Ленка шла тяжелой походкой с остановки домой. 59…..Болят коленные суставы, врач сказал надо делать операцию по замене, хотя бы правого. Легконогая Лера буквально налетела на нее….

– Леночка, привет, а я забегала к маминой давнишней подруге, еще по старой квартире, жива еще, ей 86, полы помыла, продуктов принесла, как я рада тебя видеть…пойдем в парке посидим – поболтаем.

Вот и скамейка «Лена+Галя+Наташа+Лера». Ленку словно прорвало, она долго монологом рассказывала Лере про все свои беды, плакала. Лере можно рассказать. Она не противная Наташка и не завистливая Галка. Лера внимательно слушала, не перебивая. И вдруг, неожиданно твердым голосом, сказала:

– Я знаю, что надо делать. Надо Дашке хорошую работу найти. С сыном поговорю, у него много связей в бизнесе и во власти. Появятся деньги, интересные коллеги, общение, глядишь и личная жизнь наладится.

– У нее высшего образования нет, – вздохнула Ленка.

– Ничего, поступит заочно.

Лера позвонила через три дня.

– Дашу готовы взять «Волгателком», сотовую компанию, в договорный отдел. Зарплата пока не ахти какая, но побольше, чем в ее парикмахерской, но есть перспектива…..И главное условие – поступить на высшее, на заочку.

– Спасибо, Лерочка!

Дашка летала на крыльях. Ей все нравилось на новой работе. Светлый офис оупен-спейс с панорамными окнами, запах кофе в приемной, коллеги в строгих костюмах, переговорная, тонкий рабочий ноут-бук……а главное – начальник. В Федора она влюбилась сразу и с головой. Он был разведен и старше на 17 лет, но это не имело никакого значения, особенно по сравнению с тем, какой у него был горьковатый головокружительный парфюм, клетчатый песочного цвета пиджак, бархатный голос и ироничный взгляд. На корпоративах он был центром внимания, любимчиком барышень и душой компании, но Дашка видела его особенный взгляд прямо в ее глаза, замечала прикосновения к руке невзначай, притяжение в танце чуть больше дозволенного коллеге. Она просто таяла и истекала соком, глядя на него.

– Поехали прокатимся после работы, – сказал Федор, как будто невзначай, медленно поднимая голову от отчета, – посидим где-нибудь.

Это было идеальное свидание. Он уверенно вел свой новый автомобиль, город благоухал майской сиренью, ветер развевал ее платье и волосы, он легонько касался ее руки, тихая музыка настраивала на романтический лад, приглушенный свет будил воображение, вино разливалось по фужерам, а потом по Дашкиным жилам…….В мыслях Дашка в его рубашке уже готовила ему омлет завтра утром, тем более, что впереди суббота. Усадив чуть охмелевшую Дашу в машину, он спросил:

– Ну что, куда едем, моя красавица…

–  Куда угодно, только вместе…..

– Не сегодня….Хорошо, малыш? Где ты живешь, хочу передать тебя маме с рук на руки……

Дашка была расстроена и счастлива одновременно. Лежа дома в кровати, она размышляла:

«Он же не мальчик, чтоб тащить в койку с первого свидания. Наоборот, очень благородно. Он человек другого поколения и другого воспитания. Сама дура, сразу дала понять, что готова на все…..Идиотка!». Понедельника еле дождалась.

Грациозно вошла в офис, схватила со стола какую-то пачку бумаг и прямиком в его кабинет. И так игриво:

– Федор Николаевич, Вы не могли бы мне пояснить данную диаграмму роста продаж, – томно посмотрела прямо в его глаза.

– Некогда, готовлюсь к совещанию с генеральным.

Весь день томилась, то и дело смотрела с кем он говорит, кто к нему зашел. Бегала к кулеру и принтеру, когда он туда подходил. И ничего…..Никакого намека на их пятничную встречу.

– Ну, наверное, он правильно себя ведет, дает понять, что о офисе никто не должен знать об их отношениях.

Прошло три месяца, было еще 2 таких же похода в ресторан со взглядами, вздохами, прикосновениями и все. Дашка истомилась, изревновалась, но ровным счетом ничего не понимала.

Однажды в курилке, она будто бы невзначай спросила у давно работающей в компании коллеги:

– А что этот Федор Николаевич…….женат, разведен, есть у него кто-то?

– Разведен вроде, но с женой в хороших отношениях, она в Самаре с детьми, часто мотается к ним. А так непонятно, строит из себя героя-любовника, имидж себе такой зачем-то создает. То одну пригласит на свидание, то другую….. Наташка из отдела планирования, между нами, в него влюблена, рубашки ему каждый понедельник наглаженные стопками таскает, и так уже два года, а он ни тпру ни ну, извел девку. А ты че, запала, что ли на него? Бесполезно все это. Он либо не по этому делу, либо просто никто ему не нужен…..пустозвон, поиграть только.

«Посмотрим еще, я вам не моль бледная, как Наташка из отдела планирования», – подумала Дашка.

Время шло, ничего не менялось. Редкие свидания, поцелуи на прощание, многозначительные взгляды, намеки. Сил Дашкиных больше не было. Однажды она увидела через стеклянную стену оупэн спэйса, как Федор берет у Наташи пакет, вероятно, со стопкой чистых рубашек и едва заметно прижимается к ее бедру. И это после того, как он вчера так недвусмысленно смотрел на Дашу возле кофе-машины….. Какая-то неведомая сила сорвала Дашку с рабочего места, она фурией ворвалась в его кабинет….Она бушевала, как тайфун, слово «пиздабол» было самым невинным в ее мессендже. Она крушила все, что попадалось на ее пути, бумаги летали по помещению, словно в нем началась буря. Наташка выскочила, как ошпаренная, Федор пытался остановить Дашку и хватал ее за руки, сотрудники повставали со своих мест и замерли, наблюдая. Дашка ничего этого не видела, она вытряхнула на пол содержимое из пакета, который принесла Наташа, из него вывалились стопки документов, вероятно, Наталья их подготовила для выездной встречи……….Дашка застыла на месте и уставилась на бумаги. Никакие не рубашки……….Федор сориентировался, подскочил, схватил ее в охапку и завизжал, как свинья: «Скорую вызывайте, быстрее!!!». Этот визг выдернул Дашку из ступора. Она стряхнула с себя Федора и выбежала из кабинета, неслась через офисное пространство, на лестницу. Каблук подвернулся, и она полетела вниз, цепляясь за перила. Очнулась Даша, стоя на коленях, блузка вылезла из-под юбки, рукав оторвался, а из отражения стеклянной двери на нее смотрело лицо, измазанное помадой и тушью, она переползла и села на ступеньку, чулки были вклочья, по коленям сочилась кровь. Боль, обида, унижение, стыд, слезы – все душило ее, и хотелось сбежать отсюда и больше никогда здесь не появляться.

Как назло, снизу поднимался парень, черт его принес: «Ого, не повезло…..Давай помогу….»

– Отстань, я сама…

– Пойдем ко мне в машину, у меня там аптечка, перекись, влажные салфетки. Приведем тебя в порядок. Не плачь. Больно? Ничего, заживет.

Хорошо, что Дашка не видела, когда она выходила из конторы, опираясь на руку своего неожиданного спасителя, что весь коллектив, как в фильме «Титаник», хлынул на один борт этого стеклянного офисного лайнера и прилип к огромным окнам. Молодого человека звали Никита. Он бережно начал обрабатывать ссадины на коленях. Дашка завыла в голос.

– Ты чего….Ну не так уж и больно…Потерпи немного…..

– Я не от боли реву, от обиды, – Дашка сама не поняла, как вывалила на Никиту все, что было на ее сердце в последние месяцы: про мужчин, которые недостойно обходились с ней, про отношения с матерью, про безденежье, про то, как хочется ей быть любимой, иметь семью, детей, мужа……

– Сиди здесь, никуда не уходи, я сейчас вернусь, – он исчез в ее офисе, вернулся примерно через полчаса…..

– Я знаю, куда нам надо сейчас…

Дашка краем глаза рассматривала его. Ничего особенного. Белобрысый, светлые глаза, немного за тридцать, одет неброско, но аккуратно, вещи не заношенные. Он привез ее в новый жилищный комплекс в советский район города.

– Я к тебе не пойду, – заупрямилась Дашка, а сама подумала: «Не хватало, чтоб этот прекрасный день еще и закончился сексом по принуждению……..»

– Не бойся, все плохое с тобой уже сегодня произошло…….

Никита привел ее в небольшую студию на пятом этаже: «Маленькая, но зато своя и не в ипотеку, накопил за несколько лет…..Иди в душ, а я пока чай заварю, можешь мой халат синий надеть, он чистый, я его вчера стирал».

Дашка, предусмотрительно заперевшись, стала осматриваться. Светлая ванная с душевой кабиной и свежим ремонтом, новые полотенца, халат, гель для душа, женских аксессуаров нет. Она испытала блаженство, когда встала под горячий душ.

Они долго пили чай, она встряхивала копной мокрых волос, как девушка серфера, смеялись – им было вместе хорошо и уютно. Никита приехал из области, отучился на инженера-строителя, теперь у него небольшая фирма, он будет делать какой-то проект для «Волгателкома» –  собственно, по-этому они встретились на лестнице……..

Эпилог

Ленка стояла посреди большой совершенно пустой комнаты. Господи, так мечтала об этом переезде в новую квартиру, думала никогда этого не произойдет, а случилось все моментально почти. Однажды ночью раздался ужасный грохот. Оказалось, что у соседей рухнуло перекрытие, хорошо, что хоть не прибило никого…..Администрация города, во избежание скандала быстренько всех переселила из «ветхого фонда» в новостройку, далековато конечно от родных мест, даже перевезли всех за государственный счет, а метраж даже больше на полметра. За что хвататься непонятно и на какие деньги: ремонт, мебель, техника……Ленка пошла и поставила чайник на одиноко стоявшую плиту от застройщика, скоро Дарья с Никитой приедут посмотреть на новую квартиру. Дашка зашла переваливаясь, как утка, отекшая, милая девочка, все-таки восьмой месяц уже……..Никита осматривал все профессиональным взглядом

– Я вот, что думаю, – осторожно начала Ленка, – вы берите себе эту квартиру, зачем мне хоромы трехкомнатные одной, я и ремонт сама не осилю. А я в вашу студию поеду доживать.

– Не надо, Елена Викторовна, квартиру мы и сами себе большую купим, а ремонт я Вам сделаю. Не доживать надо, а жить и радоваться. Вам много места теперь надо, мы внуков к Вам приводить будем.

– Мам, у нас девочка будет………..Тамара……, – улыбнулась Даша.