«Тайна доктора Карвера»

Глава 1. Районная поликлиника N1, 14:15

В коридоре районной поликлиники N1 остро пахло хлоркой, дешевым линолеумом и подгоревшей выпечкой из буфета на первом этаже. Под потолком мерно гудели люминесцентные лампы дневного света, заливая коридор тем неприятным зеленовато-белым сиянием, которое делает на вид больными даже абсолютно здоровых людей. Из динамиков над регистратурой хрипело радио, прерываемое объявлениями: «Хоклин, триста двенадцатый, в смотровой!»

Детектив Эйвери Мур сидел на шатком пластиковом стуле у кабинета 404 и в двадцатый раз перечитывал досье, чувствуя, как спина затекает от неудобной позы, а галстук душит его все сильнее. Он не любил больницы, но эту поликлинику ненавидел особенно. Слишком много времени он провел здесь в детстве, глядя на аквариум с ленивыми гуппи в холле. Рыбок давно не было, а запах остался.

— Вы к доктору Карверу? — проскрипела проходящая мимо санитарка с ведром, неодобрительно глядя на полицейского. — Он принимает. Только вы постучитесь. Он не любит, когда без стука.

Мур кивнул, вздохнул, поднялся и толкнул дверь.

Кабинет 404 оказался на удивление аккуратным. Обычная комната терапевта: стеклянный шкаф с лекарствами, тонометр на столике, кушетка, застеленная белой простыней. На подоконнике пылился горшок с чахлым жалким цветочком. Единственное окно выходило на парковку супермаркета подле поликлиники.

Ройс Карвер стоял к детективу спиной, заполняя какую-то форму на планшете. Белый халат на нем был слегка помят, на шее висел фонендоскоп, в кармане торчали три шариковые ручки и упаковка одноразовых шпателей.

— Мистер Мур, — произнес доктор, не оборачиваясь. — У вас небольшая аритмия, как мне кажется, видимо, из-за стресса. И давление, скорее всего, повышенное. Я слышал, как ваше неровное дыхание приближалось к кабинету ещё у регистратуры. Присядьте пока, успокойтесь.

Детектив замер на пороге. Во-первых, Карвер не мог его видеть и тем более слышать пульс за толстыми больничными стенами. Во-вторых… голос. Спокойный, обволакивающий, он совершенно не вязался с обшарпанными стенами районной поликлиники. Таким голосом дикторы читают новости или психиатры беседуют с безнадежными пациентами.

Когда доктор наконец развернулся, Мур непроизвольно сделал полшага назад.

На вид Карверу было лет двадцать пять или двадцать шесть. Худое, бледное лицо с резко очерченными скулами, русые, почти каштановые волосы зачесаны назад. Ничего необычного, если не считать кожи — она была неестественно белой, как у человека, который годами не выходил на солнце. А глаза… Когда доктор поднял взгляд от планшета, Мур готов был поклясться, что зрачки у него на мгновение сузились в вертикальную щель. “Рефлекс на свет от лампы” – , убеждал себя Мур.

— Проходите, детектив, не бойтесь, я не кусаюсь, — Карвер указал на стул для посетителей. — У меня между пациентами пятнадцать минут, так что давайте уложимся. Кофе? Чай? Правда, у меня только растворимый и вода из кулера.

— Нет, спасибо, — Мур сел, положив папку на колени.

И тут он заметил татуировку. На левом запястье, над манжетой халата, тянулась надпись на латыни. Строчка кривовато синела на белой коже, выдавая самодельное происхождение. «Non refert quantum sanguinem effuderis, quamdiu hominem sanasti». В институте Мур учил латынь. Детектив с интересом и непониманием взглянул на терапевта. 

— Неважно, сколько крови ты пролил, если вылечил человека, — перевёл врач, словно думал, что его гость не знает латыни, — Это старая история, — спокойно сказал Карвер, заметив его взгляд, и поправил манжету, пряча надпись. — Студенческие годы, глупости. Итак, по какому вопросу вы пришли? Уголовный розыск редко заглядывает в обычную поликлинику просто так. Если вы хотите сделать прививку от столбняка, то вам в 312-й.

Мур вытащил из папки фотографию.

— Два дня назад в квартире на Седьмой улице был найден труп.

Доктор взял снимок. На нем был мужчина лет сорока, лежащий на полу собственной кухни. Никакой крови. Никаких явных ран. Только мертвец с выражением нечеловеческого ужаса, застывшим на лице.

— От чего он умер? — спросил Карвер, изучая фото с интересом профессионала.

— В том-то и дело, — Мур подался вперед. — Патологоанатом в центральном морге сказал, что у жертвы полностью отсутствует кровь. Не потеряна, не свернулась, не вытекла. Просто отсутствует. При этом никаких ран на теле нет. Вообще. Даже следов от уколов. Он сказал, что за тридцать лет работы такого не видел. А потом упомянул ваше имя, доктор.

В кабинете повисла тишина. В педиатрии плакал ребенок, в коридоре хрипело радио, но здесь, в четырех стенах терапевтического кабинета, воздух вдруг стал неожиданно таким пустым и холодным.

Карвер медленно отложил фотографию. Его ноздри чуть расширились, будто он принюхивался.

— Патологоанатом ошибся, — сказал он наконец. — Кровь никуда не исчезла. Ее просто… выпили.

— Что? — Мур моргнул.

— Образное выражение, детектив. Не зацикливайтесь, это у врачей свои профессионализмы. — Карвер встал, подошел к шкафу и начал перебирать ампулы с лекарствами, стоя к гостю спиной. — Дело в том, что этот человек — не первый. За последние две недели в нашу поликлинику поступило три пациента с острой анемией. У одного уровень гемоглобина упал до тридцати. Это несовместимо с жизнью. И тем не менее, все трое выжили. Правда, один теперь не помнит собственного имени, а второй разговаривает исключительно стихами. Но живы.

Он обернулся. В руках держал маленькую стеклянную пробирку с темной, почти черной жидкостью.

— Я терапевт, мистер Мур. Моя работа — лечить кашель, выписывать больничные и измерять давление. Но в последнее время в мой кабинет приходят люди, которых вылечить невозможно. И знаете, что их объединяет?

— Что?

— Все они заходили в аптеку на углу Седьмой и Лоуэр-стрит за три дня до инцидента. — Карвер поставил пробирку на стол перед Муром. — Я знаю эту территорию. И знаю, кто там работает. Если хотите найти убийцу вашего “бескровного” покойника, детектив, вам понадобится проводник в мир, где немного иначе обращаются с… жидкостями организма.

— Почему вы вообще мне это рассказываете? — Мур прищурился. — В вашем досье указано, что вы четырежды вдовец. И что в 2019 году над вами висело обвинение в экспериментах с кровью.

Карвер грустно улыбнулся, словно вспоминая прошлое. Улыбка получилась вежливой, почти сочувствующей — как у врача, который объясняет пациенту смертельный диагноз.

— Потому что я врач, детектив, — он постучал пальцем по бейджику на кармане халата: «Карвер, Р. Э., врач-терапевт». — Врачи исцеляют. Иногда для этого приходится немного нарушать правила. А иногда — работать с полицией. Вы ведь не откажетесь от моей экспертизы только потому, что я четыре раза неудачно женился?

Эйвери Мур взял пробирку. Жидкость внутри была вязкой и неестественно темной.

— Хорошо, — сказал он. — Но если вы что-то скрываете…

— Все мы что-то скрываем, — перебил Карвер, и его зрачки снова дернулись, сужаясь. — Например, вы скрываете, что у вас язва желудка и что вы не спите больше трех часов в сутки последние полгода. Зайдите ко мне на прием в пятницу, я выпишу лечение. А пока — идем. Аптека на углу Седьмой закрывается в шесть, а мне еще нужно заполнить три больничных листа и убедить бабушку из кабинета напротив, что ей не нужно делать МРТ.

Он выключил свет в кабинете.

— Лили, пригласите следующего пациента из очереди. А я пока отлучусь по вызову.

И шагнул в коридор, оставив детектива в одиночестве перед пробиркой с чем-то, что очень напоминало кровь, но вело себя совершенно иначе.

Глава 1. Часть 2. Аптека «Три источника», 17:48

Аптека на углу Седьмой и Лоуэр-стрит называлась «Три источника». Вывеска когда-то была золотой, но теперь облупилась до ржавого коричневого. Витрина пыльная, внутри — тусклый свет и ряды дешевых витаминов в потрескавшихся упаковках. Рядом с дверью висела табличка: «С РЕЦЕПТАМИ ПРИНИМАЕМ ВО ВТ». И чуть ниже, от руки: «Свечи от геморроя — спросите у Павла».

— Выглядит как место, где продают фальшивые справки, — сказал Мур, припарковав служебный «Стилуэт» через дорогу.

— Выглядит как место, где сдают кровь, — поправил Карвер, не глядя на детектива. — И я не про благотворительность.

Они вышли из машины. На улице было сыро, хотя дождя не было. Воздух пах озоном и чем-то сладковатым, как перезревшие груши. Карвер потянул носом, и его лицо на секунду стало напряженным — как у охотничьей собаки, взявшей след.

— Вы чувствуете? — спросил он.

— Чувствую, что здесь воняет канализацией, — Мур застегнул пиджак. — Давайте быстрее. У меня через час допрос свидетеля.

Они вошли. Внутри аптеки было душно, но не жарко — скорее, тяжело, как в подвале. За прилавком, перебирая какие-то ампулы, стояла женщина лет пятидесяти в белом халате с чужой фамилией на бейджике. Короткие седые волосы, мясистое лицо, глаза — быстрые, цепкие, как у бухгалтера, который ищет ошибку в чужой декларации.

— Вечер добрый, — сказала она без улыбки. — Рецепт есть? Если нет — аспирин, бинты, йод в пятом отделе.

— Мы не за аспирином, — Карвер подошел к стойке и положил перед ней свою визитку. Врачебную. — Меня зовут Ройс Карвер. Это детектив Мур. У нас к вам несколько вопросов о ваших клиентах.

Женщина взяла визитку, повертела. Потом перевела взгляд на Мура.

— А он при исполнении? — спросила она. Голос спокойный, почти скучающий.

— При, — Мур показал удостоверение. — И у меня есть право изъять вашу кассовую книгу и журнал отпуска препаратов.

— Изымайте, — женщина пожала плечами и бросила визитку на стойку. — Только кассовая книга у бухгалтера в спальном районе, а рецепты мы храним в электронном виде на сервере, который лежит в бункере. Шучу. Я не знаю, где сервер. Я здесь просто продавец.

— Как вас зовут? — спросил Карвер тихо.

Женщина помолчала. Секунду. Две. Потом её губы чуть растянулись — не улыбка, а скорее жест узнавания.

— Ирма, — сказала она наконец. — Ирма Холт. И я знаю, кто вы, доктор Карвер. В районе о вас ходят слухи. Говорят, вы лечите то, что другие даже не видят. И что ваши пациенты потом долго не живут. 

Карвер не изменил лица. Только уголок рта чуть дернулся.

— Мои пациенты умирают от старости, рака и собственной глупости, — сказал он. — Как и везде. А вот один из ваших клиентов, Ирма, умер два дня назад. От полного отсутствия крови в организме. Вы помните мужчину лет сорока, с родимым пятном на шее, высокого?

— У меня много клиентов, — Ирма скрестила руки на груди. — Все с родимыми пятнами. Или шрамами. Или без. Я не веду досье на лица.

— А на шеи? — спросил Мур.

Он вытащил фотографию трупа. Положил перед Ирмой на стеклянную витрину, поверх упаковок с витаминами.

Ирма посмотрела на снимок. Долго. Потом подняла глаза — и в них мелькнуло что-то, чего Мур не смог прочитать. Страх? Усталость? Жалость?

— Джейк, — сказала она тихо. — Джейкоб Мори. Приходил за… за добавкой. Сказал, что чувствует слабость. Я предложила ему обычное железо в таблетках. Он сказал: «Нет, Ирма, дай мне то, от чего я снова буду человеком». И я дала. А что мне оставалось? Он бы умер без этого, не прожив и двух дней.

— Что дали? — Карвер подался вперед, и в его голосе впервые за весь день прорезалась не академическая ровность, а что-то живое. Жадное. — Что именно вы ему продали?

— Третью пробу, — Ирма понизила голос до шепота, хотя в аптеке никого не было. — Есть три источника. Первый — дешевый, для тех, кто хочет забыться. Второй — дорогой, для тех, кто хочет забыть всё навсегда. А третий… третий для тех, кто хочет вспомнить, кем они были, пока не стали людьми. Наркотик своего рода. 

За окном аптеки кто-то прошел. Тень мелькнула за матовым стеклом, и Карвер резко обернулся, на секунду обнажив зубы. Это был человек, но врач не успел разглядеть лицо. Человек сел за руль припаркованного рядом с аптекой “Торнтона”. Мур заметил клыки. Обычные человеческие клыки. Ну, почти обычные — на полмиллиметра длиннее, чем у него. У всех клыки разные. 

— Кто поставляет вам этот «третий источник»? — спросил детектив, сделав пометку в блокноте.

Ирма покачала головой.

— Вы не поняли, детектив. Я не резиновый шарик, чтобы меня сжимать. Я просто точка выдачи. Те, что поставляют мне этот товар, узнают, если я заговорю. И они не придут с обыском. Они придут со смертью. Только не для меня. Для моей кошки. Для моей племянницы. Для того парня, который поливает цветы в твоей приемной, доктор.

Она посмотрела на Карвера с внезапной усталостью — как старый фельдшер на молодого интерна, который ещё не знает, как много крови может быть в человеке.

— Вы же умный человек, — сказала она. — Вы уже поняли. Это вам не таблетки от давления. Наркотик. 

Это слово аптекарша употребила уже дважды. Карвер молчал. Потом медленно кивнул.

— Передайте своим поставщикам, — сказал он так спокойно, что Муру стало не по себе, — что в районе появился труп без капли крови. Без единой. Это привлекает внимание. А внимание — это полиция. А полиция — это свет, Ирма. Свет, который видят даже те, кто привык к темноте.

Он развернулся и вышел на улицу, не дожидаясь ответа.

Мур догнал его уже у машины.

— Что за чушь вы ей сказали? — спросил детектив, хлопнув дверцей. — «Третья проба», «пока не стали людьми»? Она психопатка или просто прикрывает черный рынок лекарств?

Карвер сел на пассажирское сиденье, долго смотрел на свои руки — белые, длиннопалые, с той татуировкой, которую он прятал под манжетой.

— И то, и другое, — сказал он наконец. — И ничего из этого. Ирма не продает лекарства, детектив. Она продает воспоминания. Чужие. Слитые из людей, которые больше в них не нуждаются. А тот, кто умеет вынимать память, умеет вынимать и кровь. Запросто. Не оставляя следов. Это зависимость. Одна проба, и человека не остановить. Он сделает все, чтобы получить ещё. 

Он повернулся к Муру, и в глазах его на этот раз точно что-то мелькнуло — желтое, как пламя свечи за мутным стеклом.

— Едем в морг, — сказал Карвер. — Мне нужно еще раз взглянуть на вашего покойника. Внутри него наверняка осталось что-то, чего не заметил патологоанатом. Обычный человек — он смотрит, но не видит. А я — вижу.

— Почему? — Мур завел двигатель.

Карвер застегнул ремень. Спокойно. Аккуратно.

— Потому что, детектив, я тот, кто знает цену крови. Буквально. Свернувшуюся — дешевле. Жидкую — дороже. А человеческую с примесью страха — бесценно.

Он улыбнулся. В который раз за день — вежливо, по-врачебному.

— Шучу, — добавил он. — Поехали.

Машина выехала с парковки аптеки, а в зеркале заднего вида Мур видел, как Ирма стоит в дверях, смотрит им вслед и медленно крестит пустоту тремя пальцами. Криво. Неправильно. Как будто забыла, какой рукой это делать.

Глава 1. Часть 3. Центральный морг, 19:30

Морг располагался в подвальном этаже городской больницы N3. Стены из желтого кафеля, пол с выбоинами, запах формальдегида — такой плотный, что его можно было резать ножом.

Карвер шёл по коридору уверенно, без той скованности, которую Мур замечал у большинства посетителей подобных мест.

— Вы часто бываете в моргах? — спросил детектив, стараясь дышать ртом.

— Патологоанатомы — мои лучшие друзья, — Карвер остановился у матовой двери с табличкой «Секционная №2». — У живых слишком много вопросов. Мертвые молчат. Но если уметь слушать — они рассказывают всё.

Он толкнул дверь.

Внутри их ждал мужчина в мятом халате поверх клетчатой рубашки. Лет пятидесяти, с седыми бакенбардами и руками по локоть в синих перчатках. Патологоанатом Гарольд Флеминг — тот самый, который за тридцать лет работы не видел ничего подобного.

— Ах, терапевт собственной персоной, — Флеминг даже не поднял головы от рабочего стола. — И с полицией. Есть новости? 

— Здравствуйте, Гарольд, — Карвер надел перчатки из коробки у входа. — Мы пришли за новостями.

Флеминг откинул простыню.

Тело Джейкоба Мори было неестественно белым. Не бледным — белым, как воск. Как будто из него выкачали всё до последней капли.

— Смотрите, — Флеминг указал скальпелем на шею. — Ни проколов, ни порезов. Капилляры пустые. Вены слипшиеся. Такое впечатление, что кровь просто… испарилась. Исчезла. 

Карвер склонился над телом. Внимательно, не отвлекаясь.

— Она не испарилась, — сказал он тихо. — и не исчезла. Гарольд, вы проводили анализ крови? Что внутри сосудов?

Флеминг усмехнулся.

— А вот это интересно. — Он отошёл к столу с пробирками, взял одну, поднёс к свету. Жидкость внутри была совершенно прозрачной, чуть маслянистой. — В сосудах — не кровь. Точнее, уже не кровь. Бесцветная, вязкая субстанция. Не сворачивается. По составу близка к настоящей крови, но с добавкой, которая растворила все необходимые элементы для жизни. Я таких добавок не знаю. Вроде кровь, но в то же время… Не кровь. 

Мур подошёл ближе, заглянул через плечо Флеминга.

— То есть кто-то выкачал кровь и залил вместо неё… эту дрянь?

— Именно так, детектив, — Флеминг покачал пробирку. — Вопрос — как? Без единого разреза, без следа от укола. Даже комар так аккуратно не ввсасывает. А тут — весь объём. И замена произошла прямо в теле. Потому что если бы кровь сперва выкачали, а потом залили — сосуды бы схлопнулись. А они целы. Просто наполнены этой субстанцией.

Карвер провёл пальцами по руке мертвеца, от запястья до локтя, надавливая на вены.

— Лимфоузлы проверили? — спросил он.

— Воспалены. И пропитаны тем же веществом. Будто лимфатическая система работала как магистраль для замены.

— Или как магистраль для вывода настоящей крови, — Карвер выпрямился. — А потом в те же каналы закачали заменитель.

Флеминг потер лоб.

— Ройс, это за гранью моей компетенции. Если ты говоришь, что лимфосистема за несколько минут перекачала шесть литров крови и заменила их подделкой — я не знаю, что это. Не медицина.

— Или технология, к которой у нас нет доступа.

Мур, стоявший всё это время молча, переводил взгляд с Карвера на Флеминга.

— Доктор Карвер, — сказал он наконец. — Вы говорите так, будто уже видели подобное.

Повисла пауза.

— Видел, — ответил Карвер, не оборачиваясь. — В 2019 году. Тогда меня и обвинили в экспериментах с кровью.

— Чем закончилось?

— Ничем. Обвинения сняли. Дело закрыли. Свидетели исчезли.

— Куда исчезли?

Карвер наконец повернулся. В его глазах не было ничего необычного — только усталость человека, который слишком долго носит в себе свои и чужие секреты.

— В землю, детектив. Все трое. Анемия. Острая. Как у вашего друга здесь. Только они после замены прожили ещё около суток. А этот нет. Видимо, раствор был бракованный.

Флеминг присвистнул.

— И вы молчали? — Мур шагнул вперёд.

— А кому я должен был рассказать? — Карвер стянул перчатки, бросил их в медицинский контейнер. — Участковому? Он бы решил, что я сумасшедший. Прессе? Они бы сделали из меня монстра. Гарольд, вы бы поверили мне на слово год назад?

Флеминг открыл рот, но не нашёл оправданий.

— Нет, — признал он честно. — Но сейчас, увидев эту пробирку…

— Вот именно. — Карвер повернулся к двери. — Я могу идти?

— Я не держу, — буркнул патологоанатом. — Но если найдёте, откуда эта дрянь взялась — скажите. Мне тридцать лет работы не для того, чтобы под конец карьеры гадать, чем заправлен труп вместо крови.

Карвер кивнул и вышел в коридор.

Мур последовал за ним, но на пороге задержался.

— Гарольд, — тихо спросил детектив. — Вы верите, что это вообще возможно?

Флеминг накрыл тело простыней, помедлил с ответом.

— Я верю своим анализам, — сказал он наконец. — А анализы говорят: кровь исчезла, в сосудах — неизвестная субстанция. И Карвер — единственный человек в этом городе, который не делает вид, что всё в порядке. Так что, детектив… может, он и сумасшедший. Но сумасшедшие иногда видят то, что нормальные предпочитают не замечать.

В машине Мур долго не заводил двигатель. Смотрел на здание больницы, на жёлтые окна морга, на эмблему марки на руле.

— Вы знали, что там будет? — спросил он.

— Догадывался, — Карвер сидел с закрытыми глазами. — Тело вашего покойника — это не просто жертва. Это улика. И тот, кто это сделал, знает, что мы идём по следу.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что Ирма — только вершина. «Три источника» — это система. И если один из клиентов умер от замены крови… — Карвер открыл глаза. — Они уже знают. И они уже принимают меры.

В зеркале заднего вида отразились фары чужой машины. Темный силуэт, двигатель заглушен, внутри — ни огня.

— За нами хвост? — спросил Мур.

— С самого входа в аптеку, — спокойно ответил Карвер. — Чёрный «Торнтон», без номеров. Ещё у парковки стоял.

— И вы молчали?!

— А что бы вы сделали? Устроили погоню в час пик? — Карвер покачал головой. — Нет. Пусть следят. Значит, мы идём правильным путём.

Мур выругался сквозь зубы, завёл мотор и резко выехал. «Торнтон» остался стоять на месте.

— Странно, — сказал Карвер, обернувшись. — Должен был поехать.

— Может, спугнули?

— Может.

Но голос у доктора был такой, что Мур не поверил ни единому слову.

Глава 1. Часть 4. Финальная. Квартира Карвера, 22:00

Они приехали в элитный жилой комплекс на набережной. Высотное здание из стекла и бетона, консьерж, подземный паркинг с лифтом прямо в квартиру. Мур ожидал увидеть скромную однушку — но реальность оказалась иной.

— Вы говорили, что у вас зарплата как у учителя музыки, — заметил детектив, следуя за Карвером в лифт.

— Учителя музыки в частной школе, — уточнил Карвер, нажимая кнопку верхнего этажа. — Который ещё и подрабатывает репетиторством. И не платит за ипотеку, потому что квартиру оставили родители.

Двери открылись в просторную прихожую с мраморным полом и дизайнерским освещением.

— Проходите, детектив. Только обувь, пожалуйста, снимите. Паркет очень капризный.

Квартира оказалась просторной — гостиная с панорамными окнами, вид на городские огни и реку. Мебель дорогая, но не кричащая: кожаный диван, стеклянный журнальный столик, кресло-качалка у камина. На стенах — настоящие картины: акварельные пейзажи, пара портретов в старинных рамках. Ни одной репродукции. 

— Чай? — Карвер прошёл на открытую кухню. — Или что-то покрепче? У меня есть хороший виски.

— Не пью на дежурстве, — Мур осматривался, не скрывая любопытства. — А где дипломы? Обычно врачи вешают на стену.

Карвер достал две кружки тонкого фарфора.

— В кабинете, — махнул рукой в сторону закрытой двери. — Надоело смотреть на них каждый день.

Мур прошёлся по гостиной, разглядывая детали. На каминной полке — несколько фотографий в серебряных рамках: молодой Карвер в мантии на выпускном, пожилая женщина с улыбкой, очень похожая на него, и ещё одна — девушка в свадебном платье. Беременна. Красивая, темеоволосая, с грустными глазами, в то же время полными нежной любви.

— Беременна… Вторая жена? — спросил детектив.

— Вторая, — Карвер поставил чай на столик. Он незаметно махнул слезу скорби о жене и младенце. — Но давайте не будем. Личное — личным. Рабочее — рабочим.

Мур кивнул, сел в кресло, принял чашку.

— Расскажите мне ещё раз про «три источника». Медленно.

Карвер опустился на диван.

— Первый источник — дешёвый. Вызывает просоночное состояние. Человек забывает, что делал пять минут назад. Второй — сильнее. Стирает целые пласты памяти. Недели, месяцы. А третий… третий не стирает. Он пробуждает новые области мозга, которых не было раньше. Люди верят, что так и было когда-то, хотя это просто галлюцинации. И «третий источник» их включает.

— И этот источник может так влиять на кровь?

— Судя по тому, что мы видели в морге — да. Точнее, имеет способность заменять её на что-то другое.

В прихожей зазвонил телефон. Стационарный. Мур и не заметил его раньше — стильный ретро-аппарат. 

Карвер вышел из гостиной и снял трубку.

— Слушаю.

Мур слышал только обрывки — голос в трубке был женский, взволнованный, знакомый.

— …сегодня вечером… они знают, что вы были… осторожнее…

— Спасибо, Ирма, — сказал Карвер и повесил трубку.

— Она вам позвонила? — Мур поднялся.

— Да. Сказала, что через час после нашего визита в аптеку заходили люди. Искали информацию о нас обоих. — Карвер посмотрел на входную дверь. — Вам лучше уехать. Они знают, где я живу.

— А вы?

— А я — врач, детектив. Я привык к ночным вызовам. И охрана в доме хорошая. Не волнуйтесь.

Мур хотел возразить, но передумал. Достал визитку, положил на консоль рядом с телефоном.

— Если что-то случится — звоните. В любое время.

— Обязательно, — Карвер открыл дверь. — И, детектив… зайдите в пятницу. На приём. Язву полечить. И давление.

— У меня нет язвы, — возразил Мур.

— Есть. Вы просто не знаете. — Карвер усмехнулся. — И не берите в голову весь этот сегодняшний бред, что я нес. Может, я просто перечитал медицинской фантастики.

— А может, и нет, — Мур шагнул в коридор.

Лифт уже ждал. Когда двери закрылись, детектив выдохнул и достал рацию.

— Диспетчер, вызывает Седьмой. Пробить автомобиль «Торнтон», чёрный, без номеров. И проверьте лицензию аптеки «Три источника» на углу Седьмой и Лоуэр-стрит.

В ответ — только шипение помех.

Мур нажал кнопку вызова ещё раз. Тишина. Он достал мобильный. Набрал номер дежурного.

— Это Мур. У меня проблемы со связью. Вас слышно?

— Да, детектив, отлично слышно. Что у вас?

— Пробить… — он запнулся.

Связь с работала. Но рация на той же волне молчала. Будто кто-то нажал кнопку «глушение» только для полицейского диапазона.

Мур вышел из подъезда элитного дома, огляделся.

«Торнтона» не было.

Вместо него у тротуара стоял серый «Форс» с тонированными стёклами. Двигатель работал. Из приоткрытого окна тянуло дешёвыми ментоловыми сигаретами.

Мур запомнил номер. Сел в свой «Стилуэт», завёл двигатель.

И только отъехав на два квартала, понял: он не заметил, когда именно в квартире Карвера перестали гореть часы на каминной полке. А они точно горели. Он их видел. Светились в темноте маленькими зелёными точками.

А потом погасли. Прямо перед тем, как Карвер пошёл к телефону.

Мур выругался и нажал на газ. Не к себе домой. Обратно — к элитной высотке на набережной.

Но когда он вернулся, в окнах квартиры Карвера на верхнем этаже горел свет. Абсолютно нормальный, ровный, жёлтый.

Детектив точно помнил: уходя, доктор выключил везде свет. Кроме прихожей.

Значит, кто-то зажёг снова.

Или сам Карвер.

Или в квартире был не он…