«Бенефис»

Дарьюшка и Рахиль познакомились благодаря провинциальному театру. Дарьюшка – актриса, Рахиль – завлитчастью. Рахиль появилась здесь, когда ей исполнилось двадцать семь лет, Дарьюшке в это время сравнялось двадцать пять. Никто не мог устоять перед обаянием весёлой Дарьюшки, в том числе и задумчивая, робкая Рахиль. Их дружба, иногда трансформируясь, длилась до бенефиса Дарьюшки.

Организаторы успели поскандалить друг с другом, забывали то открытки с поздравительным текстом, то цветы. Дарьюшка вышла, точнее, выползла на сцену грацизной змеёй, в узком чёрном платье. Стройная фигура была её преимуществом, отвлекала внимание от кокетливо-хищного взгляда.

– Я хотела выйти позже, но всё пошло наперекосяк, – объяснила Дарьюшка. – То есть, интерпретация.

Собравшиеся отозвались нестройным хором:

– Госпожа Дарьюшка!

– Госпожа Дарька!

– Госпожа Дарья!

На Дарьюшку с восхищением смотрели муж, две дочки, клоны Дарьюшки, каждая с маленьким внуком Дарьюшки на руках, рядом с девушками стояли их мужья, смотрела Рахиль. Дарьюшка пела «Вьюн над водой». Она почему-то любила народные песни, живущие в её крови неизвестно с каких времён. Умела и сплясать по-народному-хороводному.

– Когда я уже перейду из сольного состояния в бессольное, – наигранно вздохнула Дарьюшка.

– В малосольное!

– Никогда! – уточнили голоса из публики.

После первого отделения Дарьюшка сменила комплект украшений. Её подруги помогали ей выскользнуть из бус, серёжек, колец и нырнуть в следующие.

– Ограбили, переодели, – долетело под углом, в который не могла повернуться выпрямившаяся Дарьюшка.

– Сбросила старую кожу, – уточнила она.

Рахиль аккуратно собирала её украшения. Прозрачная, худенькая, с неожиданно выпуклыми глазами, как капли воды, она редко разговаривала. Но Дарьюшка тайно наблюдала за реакцией Рахили. Если изящная интеллигентка Рахиль слабо улыбается, склонившись к плечу – значит, всё правильно.

Дарьюшка часто общалась с молодёжными компаниями – друзьями и подругами дочерей, но чаще с теми, с кем работала, потому что они воспринимали её как собеседника, а не как чью-то маму. Дарьюшка мечтала сохранить молодость, энергию, эксцентрику. Она черпала энергию от младшего поколения. Такой подпитки требовалось больше и больше. Дарьюшка, не задумываясь, присоединялась к любому занятию подростков, девушек и парней. Её быстро переставали стесняться. Но это не приносило настоящей молодости. Взгляд Дарьюшки оставался по-взрослому порочным. Мальчики и девочки воспринимали её как клёвую женщину, с которой можно говорить о чём хочешь, но не более. Дарьюшке не хватало нежности, восхищения миром, веры в мечту. Глядя на неё, младшее поколение помнило, сколько ей лет.

После бенефиса Дарьюшка вошла в гримёрку. Рахиль стояла спиной к ней и смотрела в зеркало.

– Дарьюшка, расчеши мне волосы, – попросила она.

Дарьюшка стала расчёсывать бесцветные локоны Рахили.

– Расскажи мне сказку, – попросила Рахиль.

– По широкой реке плыла белая лебёдушка, – начала Дарьюшка. – Знала она, что в её снежной белизне скрывается женское сердце, женская судьба, любовный жар. Ждала белая лебёдушка, кто же её разбудит, расколдует, вернёт к земной жизни. Поймал добрый молодец лебёдушку за правое крылышко…

– Нет, перестань, пожалуйста, – разочарованно вздохнула Рахиль.

Дарьюшка оборвала повествование и продолжила причёсывать подругу.