«Портрет»

Холст. Милый лик. Глядит. Воображенье — птица,  

То взмоет ввысь, то сверху вниз летит.  

Но ночь придёт — и снова будет сниться  

Тот образ, что сердечко бередит.

Ты знаешь: никогда он не увидит  

Восторгов, что ты прячешь взаперти.  

Портрет тебя душевно не обидит,  

И боль не ощутит, что там, в груди.

Ведь он живёт своей особой жизнью,  

Там нет тебя, там нету места снам.  

И смех его летит, как будто в тризне  

Ушедших чувств, не нужных больше вам.

Ты ждёшь – а вдруг когда-нибудь он глянет,  

Увидит ту, чьё сердце бьётся в такт.  

Но взгляд, как утром звёзды, в бездну канет, 

И ты останешься в объятьях снов. Не так?

И вот опять с рассветом, под лучами,  

Малюешь ты: там нежность, боль и страсть.  

Всё это — лишь мазки, но, (между нами), 

Сейчас особую над ним  имеешь власть.

Сегодня можешь ты его ронять

До самых унизительных низов.  

А можешь ввысь до звезд поднять

Зачислив в ранг святых богов.

Замазать вчернь или раскрасить части,  

Иль превратить мазками в крокодила. 

Ты можешь всё: сейчас в твоей он власти,  

Какая хочешь блажь сегодня в силах.

В мгновенье вознести иль растоптать,  

Поднять до неба… Сбросить без сомненья  

С небес к земле отправив полетать —  

Твоя кисть правит этим превращеньем.

_ _ _

Ты пишешь маслом образ свой любимый:  

Сегодня он опять к себе манит,  

Сейчас как воздух для тебя необходимый,  

Притягивает, словно тот магнит.

В надежде робкой, что когда‑то может

Увидит сходство и его двойник

Услышит боль и сердце потревожит.

_ _ _

А ты опять рисуешь милый лик.

Придёт тот день, придёт, возможно, скоро,  

Когда ты мысль эту перетрёшь,  

И в мире, где ушла причина споров,  

Откроется завеса — ты поймёшь:

Мазки все эти — лишь от вдохновенья,  

Да, были ярки, но прошли, как сон.  

И не замрёт никто от восхищенья,  

Лишь тихо в сердце — сладкий, томный стон.

_ _ _

Когда портрет последний ты напишешь  

И с облегчением выдохнешь в тот миг,  

Мечта исполнится – наверняка услышишь, 

Как боль уйдёт, оставив тихий вскрик.

_ _ _

Ведь был когда‑то пламенем живым  

Портрет, что грел тебя в минуты боли, 

Теперь останется свидетелем немым –

Забытым,  неподвластным твоей воле.