На самом деле я реалист. На своем жизненном пути я реалист. Я вижу мир таким, какой он есть, как он проявляет себя мне и как проявляюсь я. Будучи уверовавшим, я реалист. Я все такой же реалист. Я не могу слепо следовать, не могу слепо верить. Все же, где-то в глубине души верю и всегда верил, не придавая этому никакого значения до этих самых пор. Меня все чаще и чаще одолевают сомнения. Раньше я и предположить не мог, что результативность моих достижений — это всего лишь трата моих собственных стараний и сил. Так я думаю: положиться и довериться кому-нибудь для меня становится чем-то невероятно невозможным. Если я каким-либо образом увижу что-нибудь необъяснимое, я сразу же впадаю в догадки, что это могло бы быть и значить. Однако я также могу списать это всего лишь на “показалось”. Когда-нибудь моим сомнениям придет конец, и в этом я уверен. Я взвешивал на весах все свои ошибки и успехи: что совершил, а что нет. Чаша с неискупившими ошибками перевешивала ту чашу с успехами, как ни странно. Как бы я ни пытался усвоить ошибки, как усвоивший урок, все это превращалось в огромное количество неправильности. Допустить ошибку ради ошибки — что-то в духе глупости. Впрочем, как может быть человек глуп, если он осознает, но при этом все еще совершает? Ошибаешься — учишься. Так ведь нас учили? Осознание приходит всегда последним. Это давно было понятным. Вроде как усвоил все свое совершившее (неважно, плохое или хорошее), но и в то же время будто не хочу усваивать. Впоследствии — продолжение. Не искушение ли это? Можно ли вообще отказывать себе в удовольствии чего-то? Допускать ошибки, если они так комфортны. Да, именно комфортны. Они не доставляют дискомфорта. Мне как будто бы даже приятно совершать их. И как прийти в искупление и в смирение через искушение? Честно, мне не известно! Я не знаю до сих пор, как! Может быть, через жизненные испытания? Или дело в обстоятельствах? А может быть, это все уже давным-давно въелось в привычки? Во вредные привычки. В зависимость, из которой так трудно выйти. Можно ли вообще считать ошибку за какую-нибудь вредную привычку или за зависимость? Не сомневаюсь. Но в этом нет никакой пользы. Может, это только все в голове, в мозгу. “Стоит обратиться к мозгоправу”, — подумал я с реалистичным выражением манеры. Или… Я пошел в церковь. Приблизило ли меня это к чему-то большему и лучшему? Да! Однозначно приблизило. Но допускаемые мной вещи никуда не делись. И я про все те же самые ошибки. “Покой. Нужен лишь покой”, — неравнодушно успокаивал себя. Терпение и сила воли — вот что нужно. Скорее всего, я тревожник. Так мне сказали, по крайней мере, после того, как я делился своими мыслями. И вынужден согласиться. Я пытался найти поводы для утешения. В каком-то роде это даже помогало, но ненадолго. Просыпаясь со свежими и теми же мыслями, никуда не девшими, каждое утро, как будто бы только что явился в свет. Мне предстоит еще много раз ошибиться и научиться. Старался ли я прийти к идеалу? Вероятно. Тщеславный ли я? Вполне вероятно. Раньше я хотел казаться в глазах окружающих лучше, старался выделиться чем-то, показаться чем-то более похожим на других. Впрочем, когда-нибудь я пойму, что эти самые ошибки — опыт. Что главный противник — я. Что это всё — часть меня. Однако, само понимание и понимание прекрасного куда-то делось. Я будто разучился жить ради самой жизни. И учился, чтобы разучиться.
Войдите, чтобы оставить комментарий