«Будущее – здесь и сейчас»

Будущее – здесь и сейчас

Вы слышали когда-нибудь так называемый “гул земли”? Это похоже на то, как что-то тяжелое и металлическое тащат по металлическому же полу в огромном пустом ангаре. Оглушительный и жуткий звук который раздаётся не понятно откуда и в то же время отовсюду. Именно от него проснулся Эрвин, почувствовав, что замёрз. До него не сразу дошло, что он лежит на лавочке под открытым небом в неизвестном месте.
– Что за хрень? – сказал он вслух, с трудом принимая сидячее положение.

Тело затекло, голова ужасно гудела. Была ночь. Он находился на одной из лавочек в темной еловой аллее, огороженной живой изгородью. Эрвин попытался собраться с мыслями, дабы понять, как он здесь очутился. Постепенно в его памяти стали прояснятся некоторые моменты – он познакомился с милой девушкой на остановке и она обещала показать ему необычное место. Помнится, она куда-то повела его. Кажется, её звали Настя. Они не пили – подмешать она ему ничего не могла. Тогда какого чёрта? Где он и как он здесь очутился?

Эрвин пошарил по карманам. Телефон сдан в ремонт – это он помнил, а всё остальное вроде бы на месте. Достал сигарету и закурил осматриваясь. Левый конец аллеи упирался в закрытые высокие ворота, а справа, кажется, виднелись какие-то сооружения. Подняв ворот куртки и спрятав руки в карманы, он направился туда где сквозь темноту проступали некие очертания. Приблизившись, он смог разглядеть карусель. Примерно такую, как показывали в заставке «Союзмультфильма» – крутящуюся с лошадками. Пройдя ещё немного он понял, что аллея выводит на площадь, где были и другие карусели. Не горел ни один фонарь, но при свете луны было видно, как над всем этим возвышается тёмная громада колеса обозрения. Это был парк аттракционов.

Вновь раздался тот самый протяжный, ужасающий гул. Эрвин поёжился. Откуда, чёрт возьми, этот звук? Он приблизился к одной из каруселей . Даже в темноте можно было разглядеть её плачевное состояние. Вся конструкция покрылась ржавчиной, краска давно облупилась и выцвела. Этими аттракционами не пользовались уже не один десяток лет! Что всё это могло значить?

Внезапно Эрвин ощутил на себе чей-то взгляд. Он словно бы почувствовал его кожей. В темноте невозможно было понять откуда и кто на него смотрит. Быть может из-за елей или кто-то прячется за одной из каруселей.
«Главное не паниковать» – дал себе установку Эрвин. Он присел на очередную лавочку, так чтобы вся площадь, освещаемая луной, была у него на виду, а он как бы находился в тени. Нервно курил в кулак. Ощущение взгляда не пропало. Он и сам старался рассмотреть что-либо средь нагромождений аттракционов, вагончиков, клумб и лавочек. На одном из вагончиков он смог прочитать надпись, коряво выведенную краской: «Будущее – здесь и сейчас». И вдруг где-то там, на дальнем конце площади, метрах в ста от него, показалась чёрная фигура. Он увидел её краем глаза. Она тут же скрылась за очередным сооружением.

Детские забавы

Эрвин стал тушить окурок об урну. Руки дрожали. Толи от холода, толи от нервов, а может от всего сразу. Хотелось свалить отсюда поскорее, но любопытство пересилило – он решил узнать, видел ли он кого-то на самом деле, или ему показалось. Да и нужно было, чёрт возьми, разобраться, где он и что происходит. Кричать, звать кого-либо не стал, а медленно двинулся, огибая освещенный луной центр к противоположному краю площади. Он шёл по уже увядшей траве газона, за которым давным-давно никто не следил. Да и сквозь асфальт дорожек и самой площади, уже росли кусты.
«Интересно, это место она хотела мне показать?» – пытаясь вспомнить диалог с Настей, рассуждал про себя Эрвин – «Где же она сама тогда? И как я тут очутился один, среди ночи?»

Он прошёл мимо карусели под названием «Вихрь», подошёл к «Русским горкам». Все эти ржавые механизмы, когда-то работали и приносили радость детям. Теперь же они были погружены в угнетающее безмолвие.
«Какая ужасная безысходность» – с иронией подумал Эрвин.
Он пытался подбодрить себя, прогнать напряжение, но чувство, что за ним кто-то наблюдает не довало расслабиться.

У вагончика с выцветшей надписью «Тир», Эрвин замер и прислушался. Ему показалось, что впереди, за билетным киоском, кто-то шаркнул ногой об асфальт, буд-то совершая резкое движение. Он простоял с минуту, всматриваясь в темноту, но ничего не происходило. До киоска было рукой подать, но нужно было пересечь освещенную луной аллею. Ему казалось, что кто-то также стоит в укрытии, наблюдает и ждет – что же он предпримет дальше. В его случае, ждать неизвестно чего глупо; и Эрвин, стараясь не шуметь, на носочках, перебежал аллею, оказавшись за киоском. И обмер. Сердце его “упало”, по спине пробежал холодок. Нет, там никто не прятался, просто на грязном, потрескавшимся от времени асфальте, белым свежим мелом была нарисована стрелка. Получается здесь всё же кто-то был! Но тогда куда он делся? Мозг пытался найти рациональное объяснение, но мысль оборвал протяжный гул, вновь раздавшийся отовсюду одновременно. Казалось сам парк издаёт его своим ржавым металлическим телом, утробно вздыхая.
– Да что ж за хрень твориться? – прошептал Эрвин, потирая лицо холодной ладонью. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, он всё же собрал волю в кулак.

Стрелка указывала в сторону видневшегося в темноте ангара-аттракциона «Сталкивающиеся автомобили». Его любимая забава детства. Только не в этом парке, разумеется.
– Ладно, поиграем в ваши игры. – Сказал Эрвин и медленно направился по указателю. Он шёл по краю аллеи, периодически оглядываясь. Взгляд скользнул по одной из лавочек и он вновь обмер. На ней сидела кукла – детская игрушка, совершенно не вписывающаяся в царившую здесь атмосферу забвения, как и стрелка. Она была совсем как новая, в белом кружевном платье, но с пустыми глазами. Кукла не выглядела случайно забытой здесь. Сердце отдавало в виски. Эрвин ещё раз осмотрелся вокруг.
«Где же ты прячешься, режиссёр этого спектакля?» Он продолжил двигаться в том же направлении и подойдя к ангару, на асфальте увидел ещё одну стрелку, указывающую в помещение. Эрвин попытался вглядеться сквозь сетчатую стену внутрь, но свет луны туда не проникал. И в этот момент он отчетливо услышал детский смешок, доносящийся оттуда – из темноты.

Ожившие воспоминания

Нужно было решиться! Даже если он сошел с ума, или это просто страшный сон; если в мире что-то изменилось, или он умер и попал в ад – пора было это выяснить! Постояв ещё немного на месте, Эрвин справился с оцепенением и, преодолев страх, двинулся к ангару. Сквозь мрак стали проявляться силуэты машинок, тех самых – на которых он любил кататься в детстве. В их городе этот аттракцион выглядел поскромнее, поменьше, но помниться… Ему тогда было лет шесть или около того, когда они приезжали в этот город. И они с мамой гуляли здесь по парку, и ели сладкую вату… и было хорошо и весело… и были… АТТРАКЦИОНЫ! Он уже бывал здесь – тогда, в далеком детстве. Это был конец тёплого лета, парк был “живой”, было много людей, играла музыка, всё крутилось и вертелось…

Как на снимке «Полароида», стали проявляться картины из прошлого. Вот он маленький входит в этот ангар, радостный запрыгивает в одну из машинок. Времени дается мало, так что нужно успеть “забортовать” как можно больше детишек. Это напоминало игру в башики. В одной из машинок за рулём сидела девочка. Лица он толком не помнил, только две дурацких косички. Она неумело крутилась на месте, пытаясь разобраться с управлением. Так они и познакомились. Он тогда против правил, перелез к ней в машинку и стал показывать как ей управлять. Кажется, девочку звали Настя… Она весело смеялась, а когда время аттракциона закончилось они вместе пошли гулять по парку. Его мама, её мама, он, Настя и Белла – её любимая кукла в белом кружевном платьице. Они пошли тогда по этой самой аллее в сторону парковой площади к колесу обозрения. Только тогда здесь было много людей, светило солнце, всё вокруг было живым и радостным. Это она рисовала стрелки на асфальте белым мелом.
– Это чтобы не заблудиться и вернуться в прошлое, если мы захотим – сказала она тогда, наивную, но философскую не по годам мысль.
А ещё она сказала что хочет покататься на “Чёртовом колесе”. Эрвин очень боялся высоты, но ради неё пересилил свой страх. И они были там – наверху, видели весь цветущий парк и крыши домов, и всё внизу казалось таким далёким и маленьким. И Настя, переполненная радостью, отстегнув ремень безопасности прильнула к борту кабинки, не обращая внимание на замечание матери. И тогда это произошло! Родители сидели напротив, они не смогли бы успеть удержать её. Эрвин мог успеть. Но он испугался. Он боялся высоты и сидел вжавшись в пластмассовое кресло. А она не боялась.
– Смотриии! – прокричала она показывая куда-то в даль и вновь прильнула к бортику всем телом.
Он видел как отрываются от пола её ноги в красных сандаликах, он мог успеть схватить её… Но он боялся пошевелиться. Он трясся от страха и смотрел как её тело перевешивается и выпадает за борт… И ничего не сделал…

До этого момента, его мозг блокировал память о тех событиях – словно этого не было. Это была некая защитная реакция организма от последствий детской психологической травмы. Всё хранилось где-то глубоко в подсознание и сейчас всплыло. Эрвин огляделся. Морок отступил, он стоял на парковой площади под колесом обозрения. Он вспомнил…
– Давай, когда мы вырастим – встретимся здесь снова. Будет ночь, мы будем гулять под луной… Давай? Ровно через двадцать лет. Обещаешь? – спросила она у него, перед тем как колесо стало поднимать их наверх.
– Обещаю, – ответил тогда он ей.
Будущее – здесь и сейчас. Всё срослось…

Вновь раздался ужасающий, сводящий с ума гул, Эрвин задрал голову, заткнув уши. Это гудело колесо, еле заметно поворачиваясь при порыве ветра наверху.

Философия мироздания

Резко накатила апатия. Ужас прошлого ворвался в его настоящее абсолютно нежданно – он не был готов к такому. Воспоминания нахлынули лавиной. Ещё несколько минут назад он жил другой жизнью, будто тех событий, что всплыли в его памяти, никогда не было. И вообще, казалось, он был другим человеком. А теперь… Но разве так бывает? Что вообще с ним твориться?
«Эй, режиссер! Тайный наблюдатель, ты ещё здесь? Может объяснишь, что всё это значит!?»
– Охотно, – вдруг ответил мягкий женский голос. Он прозвучал в его голове, но Эрвин понял – он реальный.
– Кто ты? – Эрвин спросил вслух, хоть и негромко. Он по-прежнему искал глазами того, кто наблюдал за ним всё это время.
– Не ищи меня – я везде. Я твой создатель.
– Интересно… И что всё это значит? – недоумевал Эрвин.
– Что в данный момент я создаю тебя и всё что с тобой происходит, – пояснил голос. – Давай присядем.
И Эрвин вдруг сам не осознавая, что он делает, направился к ближайшей лавочке, присел, достал сигарету и закурил.
– Так-то лучше, верно? – усмехаясь спросил создатель.
– Похоже, что тебе виднее… – неопределённо ответил Эрвин. Он окончательно запутался в ситуации.
– Конечно. Ты – мой герой, я создаю тебя. Всё очень просто…
– Нихрена себе просто! – затягиваясь сигаретой, произнёс герой. – Куда уж проще…
– Не усложняй, – весело произнёс создатель. – Я создаю тебя, некий Кирилл Староверов создаёт меня по средствам клавиатуры. Кто-то создаёт его… Впрочем, тебе не нужно вникать столь глубоко.
– Это что, розыгрыш?
– Скорее фокус. Иллюзия. Всё создает себя.
– Что же тогда создаёт это самое ВСЁ? – секунду подумав, спросил Эрвин.
– Логичный вопрос! – одобрил создатель. – ВСЁ и создаёт всё. Больше ничего и не существует. А что бы ВСЁ могло осознать СЕБЯ, ОНО создаёт всё остальное, чтобы остальное могло осознать ЕГО, но по сути всё остальное и есть это ВСЁ.
– Издеваешься… – Эрвин тяжело вздохнул.
– Зайдём с другой стороны. ВСЁ – можно сравнить с водой, так будет понятнее. Любая капля в океане – есть океан, ведь так? Но океан – не есть капля. Капля может испариться, превратиться в облако, пролиться дождём или выпасть снегом, застыть и стать льдом, но по сути – она всё равно является каплей и частью океана. Улавливаешь?
– Кажется начинаю…
– СОЗДАТЕЛЬ – не только океан, он есть всё сущее, больше ничего нет. Это некая энергия, или так называемый ЭФИР. Представь, насколько позволяет твой разум, микромир. Молекулы, атомы… Атом состоит из ядра, ядро из протонов, нейтронов, они в свою очередь из того, что человек не способен увидеть и вообще осознать. ЭФИР – это и есть то, из чего всё состоит. Низкие вибрации ЭФИРА сгущают микрочастицы и создаётся материя. Так СОЗДАТЕЛЬ творит мир, реальность и играет сам в себя. Ипостасей бесконечное множество, но суть одна. Есть только иллюзия, что вокруг много всего и всё разное, но мы все – это капли единого океана.
– С ума можно сойти! А что за голос у тебя?
– Могу таким вот говорить, – хриплым басом прозвучало в голове.
– Нет, лучше женским – так приятнее. То есть, если всё создаёт само себя – получается я и есть создатель?
– Именно! Ты и Создатель, и Творение одновременно. Можешь поставить знак равно.
– Почему я оказался в этом парке, почему вспомнил прошлое?
– Потому что СОЗДАТЕЛЬ – частью которого ты являешься, по средствам тебя, а соответственно и меня, и некого Кирилла Староверова, и ещё бесконечное множество кого, так захотел. Это замкнутая сама в себе система. Фрактал. По итогу, проще сказать – ты этого захотел.
– Дааа… – задумчиво протянул Эрвин. – Разве человеческий мозг способен всё это осознать?
– Далеко не каждый и не до конца. Способности человеческого мозга хоть и велики, но ограничены. Именно поэтому существует эта иллюзия, в которой ты прибываешь в данный момент. Условно говоря, капля превращаясь в снежинку, думает, что она снежинка и забывает, что она капля, а что она часть океана, она даже и представить не может. Так и человек ассоциирует себя с телом и не помнит кто он есть на самом деле. Это защитная реакция организма, чтобы мозг не сошёл с ума.
– Теперь вроде кажется, что всё понятно, но как только начинаешь представлять себе… Действительно можно тронуться. Но как это всё проверить? Может я уже тронулся и говорю сейчас сам с собой? – докуривая сигарету, рассуждал Эрвин.
– Так и есть – ты говоришь сам с собой. Может и тронулся, а может чуточку просветлел. А может быть это одно и тоже.
– Подожди! Ну а как же тогда религии, Бог? У тебя всё как-то просто…
– А зачем усложнять? Что есть Бог? Слово из трёх букв? Что есть религия и как вообще она связана с Богом? Религий много, у каждой свой Бог. А если Бог един, тогда зачем столько религий? Я могу ответить на этот вопрос, но не думаю, что это уместно здесь… Ладно, попробую кратко и завуалированно. Религия нужна, как сдерживающий фактор и инструмент управления. Все священные писания не раз переписывались и корректировались в угоду времени. Религия основана на слепой вере и страхе перед Всевышним. Она отделяет человека от Создателя, делает его рабом. Понимаешь о чём я?
– Понимаю. Многие бы прокляли тебя за такие слова…
– Возможно. И мы опять возвращаемся к тому, что по сути, проклиная меня – они проклинают и себя. Это конечно капля в океане, но чем больше таких капель – тем больше страдает весь океан.
– Хитро! – ухмыльнулся Эрвин. – Получается мы сами себя создаём, сами придумываем свою реальность и ничего об этом не знаем?
– Покуда ты – Эрвин, ты не помнишь кем ты являешься на самом деле. Я же говорила про защитную реакцию организма. Снежинка не знает, что она вода. Это иллюзия, в которою ты сам себя поместил, чтобы пережить определённый опыт. Он нужен, чтобы Создатель – то есть ты, мог познать себя в этом качестве. Когда опыт будет получен, Эрвина не станет и появиться кто-нибудь ещё, через кого Создатель будет получать другой опыт. И так до бесконечности. Создатель играет сам в себя, тем самым узнавая кто он есть.
– Ты сумасшедшая! – качая головой, улыбнулся Эрвин.
– Спасибо, я знаю.

Роковое совпадение

– Всё это интересно, но мне нужно выбираться отсюда – сказал Эрвин, ещё раз осматриваясь.
Ответа не было, как бы он ни пытался докричаться. Создатель покинул его. А он остался. Остался один в этом мертвом парке-призраке – его кошмаре из прошлого. Скверно было на душе. И от нахлынувших воспоминаний, и от разговора, что так неожиданно закончился, так и оставив его без главного ответа. Что теперь делать?
От парковой площади в разные стороны вели три аллеи. Одна из них, очевидно, была главной. Эрвин пошёл по ней мимо потрёпанных временем лотков, где когда-то торговали сладкой ватой, мороженным и напитками. В начале он подумал, что ему показалось, но остановившись и прислушавшись, он понял, что откуда-то справа, из-за кустов доносится мелодичное женское пение. Это было неожиданно, и он направился на звук, свернув с аллеи в лесопарковую зону. В темноте пробираться по заросшей, неухоженной территории было не просто, он создавал довольно много шума. Тем не менее, вскоре стали разборчиво слышны слова: «От большого ума – лишь тюрьма да сума. От лихой головы – лишь канавы и рвы. От красивой души – только струпья и вши. От вселенской любви – только морды в крови…» Девушка пела протяжно, тонким, но поставленным и трагичным голосом. Продравшись сквозь дебри, Эрвин вышел на берег пруда, в глади которого отражалась луна. Это было укромное, романтичное место – самое то для свиданий и совсем необычно для этого мрачного, застывшего в забвении мирка.

Она сидела на прибрежном камне, спиной к нему. Он медленно подошёл и присел чуть в сторонке, так что б она смогла увидеть его боковым зрением. Глянув на него, она приветливо улыбнулась и взглядом пригласила на соседний камень. Симпатичная, русоволосая, с миловидным личиком девушка в красной курточке.
– Красиво поёшь, – сказал он, присаживаясь рядом.
– Песня детства, – чуть улыбнувшись, ответила она.
– Грустная…
– Грустная, а воспоминания хорошие.
– Почему ты тут одна, ночью? – разглядывая её, спросил Эрвин.
– Меня отпустили погулять и встретить старого знакомого. А у тебя как дела? – она посмотрела ему в глаза.
– Да как сказать… Я пока не понял…
– Ты ещё не понял… – повторила она, опустив глаза.
– Да. И ты знаешь, я думал, что я здесь вообще один. Ведь это мои воспоминания…
– Вообще-то, не только твои, – улыбнулась она. – Красиво здесь, правда? Так же, как в детстве.
– В детстве я этого места не видел. Только аттракционы… – тяжело вздохнул он.
– Плохие воспоминания, да?
– Понимаешь, до сегодняшнего дня, если можно так выразиться, я вообще не помнил ничего про этот парк. Словно этот кусок жизни был вырезан из моей памяти. Я живу в другом городе, а сюда приехал сегодня днём. А потом… Постой, а не с тобой ли я познакомился на остановке? – Вдруг осенило его. – Ведь это ты мне обещала показать необычное место?
– То есть, ты не помнишь, что произошло на остановке… – серьёзно произнесла она, – Что было дальше?
– Дальше… – Помедлил Эрвин – Дальше я очнулся в парке на лавочке. Скажи, это ты следила за мной?
– Да. Мне было интересно, вспомнишь ты или нет. – Она вновь посмотрела ему в глаза.
– Я вспомнил. – Кивнул Эрвин – Ту трагедию с маленькой девочкой…
Эрвин напрягся. Чувство страха обуяло его.
– Это ты? Настя?
Она молча кивнула, потупив взгляд и произнесла:
– Тебе уже нечего бояться, расслабься.
– Да, действительно. – Выдохнул Эрвин. – Я сегодня уже всякого навидался и наслушался. Даже с Создателем поговорил.
– И что говорит создатель?
– Говорит, что я сам и творец, и творение. Говорит, что всё сущее – есть некий «эфир», из которого всё состоит и больше ничего как бы и нет.
Настя усмехнулась:
– Не совсем так. Ещё есть воспоминания… Правда у нас это называют опытом.
– Да, – грустно согласился Эрвин. – Так что же всё-таки со мной происходит?
– Ты вспомнил, что ты мне пообещал тогда, двадцать лет назад? – Она вновь посмотрела ему в глаза.
– Что мы встретимся здесь и будем гулять под луной. – Он почувствовал, как ком встал у него в горле и кинуло в холодный пот.
– Вот мы и встретились, – констатировала она.
– И… и что же это значит? – заикаясь выдавил он.
– Ирония судьбы… – пожала она плечами. – Ты умер Эрвин.
– Как? – с ужасом понимая, что его самые жуткие предположения подтвердились, спросил он.
– Там на остановке, тебя сбила машина. Водитель не справился с управлением. И именно сегодня, ровно двадцать лет твоему обещанию. Роковое совпадение, не правда ли?
– Да уж… – хватаясь за голову, процедил он.
В это невозможно было поверить! Он ещё так молод, у него столько планов, не реализованных мечт, желаний… И всему этому не бывать? Вот так просто и неожиданно! И что там плёл ему Создатель о том, что он сам себе творец? Разве так он хотел закончить свою жизнь? Это не справедливо, чёрт возьми! Так быть не должно! Ему вдруг захотелось убежать отсюда, прочь из этого проклятого парка, увидеть кого-нибудь близкого, или хотя бы кого-нибудь живого рядом. Захотелось обнять мать, родных, друзей; поговорить с ними, напиться в хлам, забыться, уснуть и проснуться у себя дома. Выйти на балкон, зажмурившись посмотреть на восходящее солнце, крикнуть как прекрасен мир… Но вокруг лишь мертвый парк, холодная луна, зеркало воды и девушка – призрак.
Эрвин достал сигарету и прикурил трясущимися руками.
– Смотри! – Сказала она ему, почти как тогда, перед смертью.
На горизонте проступало зарево. Небо начало приобретать светлые тона.
– Очень скоро мы уйдем отсюда. Нас уже ждут. Не бойся, всё будет хорошо. Боль пройдёт, страдания отпустят тебя.
– А что будет там? – спросил он, глядя на то как небо озаряется светом. Он разливался во все стороны, поглощая тьму.
Она поднялась и протянула ему руку. Он тоже встал и протянул ей свою. Их силуэты отражались в воде, они стояли, взявшись за руки и смотрели на солнце.
– Там – новая жизнь, – сказала она улыбнувшись.