Я смутно помню то, что было до того, как в мои глаза врезался яркий свет люминесцентных ламп. Но когда это произошло, рядом со мной не было никого: ни папы, ни мамы. Я не знал, где я и для чего.
Я попытался встать со скрипучей кровати, на которой лежал. Но тут же, встав на ноги, в моих глазах помутнело, а голова начала кружиться и болеть. И только пару секунд с трудом простояв, но не сделав ни шага, я упал на плиточный пол. Я смутно слышал то, как где-то далеко раздавались чьи-то голоса, но разобрать слова не мог, словно мне в уши вату забили.
И вот я снова был на кровати. На той же самой. В этот раз рядом со мной уже был врач. За его медицинской маской было неясно, что он сейчас испытывает, но глаза говорили, что это далеко не радость.
– Как спалось?
Спросил мужчина, глядя то на меня, то на странный экран, что издавал раздражающий писк. На мой вопрос о том, где я нахожусь, он лишь ответил:
– В больнице. Твоим родителям уже сообщили, что ты очнулся, они скоро приедут.
В этот момент я был на седьмом небе от счастья. Папа! Мама! Наконец-то они придут и заберут меня отсюда! Конечно, я не знал, сколько здесь нахожусь, но это было и неважно, я уже скучал по дому. Интересно… А мама приготовит свои фирменные блины, когда мы приедем домой?
Я не знал, как сократить время, поэтому просто глядел на дверь и ждал того, как войдут мои родители. Я ждал их очень долго! Хоть ближайшие настенные часы были сломаны, я точно могу сказать, что мужественно держался как минимум час! И это того стоило! Радости моей не передать, как я был рад видеть папу и маму! Хоть они и были очень растрёпанными и по своей спешности приехали в больницу в пижамах, это не меняло моей радости! Они тоже выглядели такими счастливыми, когда меня увидели, мать аж подбежала к моей койке и, сев на колени, обняла меня.
– Господи, милый… Как же я за тебя переживала!
Вырвалось из уст мамы, пока она принимала меня к себе. Но тут же что её, что отца позвал врач:
– Извините… Мне надо кое-что с вами обсудить…
Его голос звучал серьёзнее, чем тогда, когда он говорил со мной. К несчастью для себя, я не слышал продолжения диалога, ведь родителям пришлось выйти из палаты.
Вернувшись, они были совершенно бедными, словно только выпадший снег. И вновь сев перед моей койкой на колени, мать на этот раз уткнулась лицом в грубый матрас и заплакала. И её плач звучал словно мелодия скрипки, которая вместо внимания молила о чем-то более важном. А отец лишь положил свою тяжёлую руку на её плечо, немного похлопав по нему, желая утешить. И посмотрев на меня, он лишь тихо перекрестился. Я не знал, почему они так делают. Ведь они же сегодня заберут меня домой! Ведь я же уже выздоровел! Ведь так?..
Вскоре они уже собирались уходить. На мои просьбы забрать меня с собой, ведь я здоров, отец ответил:
– Тебе ещё некоторое время надо побыть здесь. Не волнуйся, всё образумится. Не успеешь глазом моргнуть, как мы все вместе уже будем дома! А пока мы с мамой будем тебя навещать здесь. И… чтобы ты не скучал по нам…
В этот момент отец снял со своей шеи крестик, что прятался у него под ночной рубашкой. И надев его на меня, сдержанно улыбнулся и похлопал по плечу.
– Он будет напоминать тебе, что мы рядом с тобой, чтобы не случилось.
В тот же час родители уехали.. И этот крестик, цепочка на котором была мне велика, стал моей реликвией, пока я был здесь.
Дни в белых стенах шли словно по одному шаблону. Я сначала просыпался, завтракал, после этого пил какие-то таблетки, что назначил врач, а потом ходил со сверстниками по процедурам кабинетам, что была самой ужасной частью дня… Но потом весь оставшееся день я проводил так, как только хотел! Играл с теми же ровестниками, иногда сидел в кабинетах у пожилых врачей и болтал с ними о том да сём за чашкой чая, что они заботливо мне заваривали, словно внуку. Да и в целом, проводил свой досуг я так, как только мог.
Со временем, что я находился там, я с каждым днем чувствовал себя всё страннее и страннее. Хоть я уже мог поднимался с кровати, но стоя на ногах я чувствовал слабость, так что долго не мог так стоять. Да и со временем, как говорят медсестры, я совсем ослаб. В последнее время мне даже не хотелось есть. Да что там… Мне был противен даже вид еды! Так что любые открытки, имеющие изображения какой-либо вкуснятины, сразу отправлялись в мусорный контейнер. С тех пор даже просто встать с кровати мне было невероятно сложно…
В один прекрасный день всё изменилось! Тогда я проснулся сам, а не из-за того, что меня будили. Тогда я машинально, за мгновения ока поднялся на ноги, а не сидел на краю кровати около десяти минут, дабы набраться сил на предстоящее действия. Лишь одно меня волновало непрерывный писк… Но даже с этим можно было смириться! И сев на пол напротив входной двери в палату, я стал ждать… Я точно знал, что сегодня вновь придут мама с папой! Как же они будут рады увидеть то, что я теперь уже наверняка выздоровел!
Как только ручка двери повернулась и в палату зашли родители, я радостно посмотрел на них с улыбкой, но… вместо счастья я увидел неимоверный ужас. И встав на ноги, я, стараясь быть таким же радостным, крикнул о том, что наконец-то я выздоровел и мы поедем домой. Но… лица родителей уже потеряли какие-либо краски. Они смотрели словно сквозь меня. И ошарашенная мать, обронив пакет с контейнером, где были блины, кинулась к моей койке, не обращая на меня внимания. А отец, прикрыв нижнюю часть лица рукой, впервые, сколько я себя знаю, заплакал.
Тут я обернулся и увидел… себя. Я лежал на кровати, бледный, с закрытыми глазами и обмякшим лицом. Тот раздражающий писк шёл от монитора, где была одна единственная красная полоска… Я не знал, что это всё значит. Мама держала этого двойника за плечи и кричала. Отец ошарашенно стоял там, где и стоял. И тут же я начал кричать:
– Мама! Папа! Я здесь! Разве вы меня не видите? Это я!
Кричал я долго и упорно, но… меня никто не слышал.
Войдите, чтобы оставить комментарий