— «Джон. Приказываю посадить на заднем дворе…» — пробормотал Билл вслух, старательно выводя буквы. — Тьфу ты пропасть, опять за цифирное дело приниматься… Кто ж знал, что я в эту бухгалтерию вляпаюсь.
Он с силой потер переносицу.
— Пятьсот футов умножить на… Нет, маловато. Этак мы получим не сад, а жалкую клумбу, — процедил он с досадой, откинулся на спинку кресла и уставился в широкое окно, выходившее прямо на западный берег.
Вид, открывавшийся из окна, стоил всех арифметических мук мира. Это была панорама, достойная кисти самого Уильяма Тёрнера. Белоснежный песок пляжа простирался влево и вправо на целую морскую лигу, и сейчас, в час, когда солнце перевалило зенит, он слепил глаза с жестокостью отполированного серебряного блюда. Океанская гладь, лениво вздыхающая за полосой прибоя, отбрасывала мириады бликов, и каждый из них, казалось, спорил яркостью с хорошо ограненным алмазом. Кое-где, в сотне футов от линии прилива, над песком возвышались кустарники — не привычная глазу европейца жалкая поросль, а мощные заросли морского винограда с широкими, как блюда, листьями и гроздьями тёмных ягод, кисловатых на вкус, не раз спасавших моряков от цинги.
Билл уже было решил, что единственное спасение от финансовой бездны — это полное забвение в созерцании этой величественной картины, как вдруг тишину кабинета нарушил скрип .Массивная дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в образовавшейся щели могла поместиться голова взрослого человека. Что, собственно, и произошло.
— Мистер Сайкс, не помешаю?
Билл вздрогнул столь резко, словно его уличили в государственной измене. Движение было инстинктивным и стремительным: ладонь, словно печать, легла на исписанный лист, накрывая злополучное письмо.
— А-а, это ты, Эстер… — выдохнул он, узнавая добродушное лицо девушки, наполовину скрытое косяком. — Напугала.
— Да я вроде тихо — возразила Эстер, не решаясь протиснуться дальше.
— Вот именно, что тихо. Что ты хотела? — спросил Сайкс, нервно потирая штанину из плотного тика.
— Я приготовила компот. Прохладительный. На основе сока дикого манго и с добавлением корня имбиря и стручка ванили. — Женщина то и дело переминалась с ноги на ногу, точь-в-точь как матрос, застигнутый боцманом за игрой в кости в неположенный час, и говорила торопливо. Глаза ее горели тем особенным гордым огнем, какой бывает лишь у первооткрывателей и поваров, дерзнувших смешать несмешиваемое, но она старательно прятала этот огонь под опущенными ресницами. — И еще туда пошла горсть лепестков Hibiscus sabdariffa, для благородной кислинки. Хотите, принесу кувшин? А то ведь день сегодня жаркий, как в Лондонской пекарне.
Билл вздохнул. Упоминание прохладного напитка на миг пробудило в нем тень энтузиазма.
— Давай, давай, — быстро, почти с жадностью согласился он. — Тащи свой кувшин. Посмотрим, можно ли считать твой напиток достойным топливом для ума, занятого решением сложнейшей задачи по озеленению этого проклятого куска суши.
Эстер исчезла в проеме, и в кабинет снова вползла тишина, нарушаемая лишь далеким рокотом прибоя и мерным тиканьем хронометра на каминной полке. Билл облегчённо вздохнул и взял новый лист. «Джон…» — начал снова он. — «…Приказываю посадить…» — неожиданно дверь отворилась без стука, и в дверях появилась молодая женщина в белом платье, ниспадавшем мягкими складками. Она зашла внутрь и с тихим, но решительным щелчком закрыла за собой дверь.
— Доброе утро, Уильям! — начала она с улыбкой, способной расположить к себе любого.
Но затем ее взгляд, острый, как навигационный секстант, упал на стол, и брови поползли вверх с той неумолимой медлительностью.
— Что это у тебя?
Билл тряхнул головой, словно пытаясь сбросить наваждение, и с проворством, достойным карманного воришки, стянул лист со стола. Пара мгновений — и бумага, скомканная в плотный шар, отправилась в плетеную урну, где и затерялась среди обрывков предыдущих, столь же безуспешных попыток. На лице Сайкса расцвела привычная улыбка — та самая, что не раз выручала его в кабаках Бетнал-грин и Уайтчепела.
— О-о, Мэри! Доброе, доброе утро. Красивый у тебя прикид.
Мэри не повела бровью — вернее, брови ее уже и без того находились в крайней верхней точке, и опускать их она, по-видимому, не собиралась. Она молча, с пристальностью естествоиспытателя, продолжала на него смотреть.
Билл вздохнул и почесал затылок.
— Да это письмо в поместье, думал подготовиться к весеннему сезону… Ну всё, слова не складываются. Наверно, заработался. А ведь день такой прекрасный…
— Разумеется, — перебила она . — Он только начался, а ты уже какие-то интриги устраиваешь. Забыл, что ли, что мы приехали сюда на мой день рождения.Ты не забыл? — спросила она, подходя к столу. Губы ее растянулись в улыбке, а в глазах сверкнул тот особенный довольный огонек, какой можно наблюдать у этой женщины в хорошем настроении
— Ну что ты! Как я могу забыть день, из-за которого ты подняла на уши всё наше поместье…
— Моё, — поправила Мэри невозмутимо
— Что? — переспросил Билл, который даже не услышал, что она сказала, пытаясь перевести тему.
— Моё поместье, — повторила она, опершись о спинку стула, на котором сидел Билл.
— Ах да, конечно, твое! — засмеялся Сайкс, и принялся барабанить пальцами по коленке — Только ты могла решить объехать полсвета, чтобы отметить дважды в году свой праздник. Ну да ладно. Ты ж знаешь, я всегда не против приключений. Особенно с такой компанией. Кстати, Эстер, кажется, чего-то там опять намудрила. Ты пробовала уже ее необычный напиток?
— Нет еще, — усмехнулась Мэри уже с теплотой — Я даже не спускалась в столовую.
— О как! — удивился Билл, приподнимая бровь. — Ты обычно встаешь ни свет ни заря, ровно как жаворонок,а сейчас, выходит, дрыхла, как сова.
Мэри возмущённо фыркнула.
— Я полночи не спала! Мне приснился очень странный сон. И после него я уже не могла уснуть.А насколько нам известно, мои сны слишком правдивые.
Пальцы Билла, до сего момента выбивавшие дробь по колену, замерли в воздухе. Он несколько секунд смотрел на Мэри, не мигающим взглядом и негромко спросил:
— Ну, я надеюсь, там хороший конец?
— В том-то и дело, что я не досмотрела… — вздохнула она, с нескрываемой тревогой.
В то же мгновение она шагнула в сторону, чтобы присесть на край дивана, стоявшего подле письменного стола, и поведать ему то, что не могла больше держать в себе, — тайну, которая, подобно давлению пара в перегретом котле, грозила разорвать ее изнутри, — как вдруг входная Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Билл и Мэри вздрогнули. Удар вышел столь мощным, что картины на стенах — пасторальные пейзажи и гравюры с видами далеких колоний — дружно задрожали, а массивная чернильница на столе Билла, подпрыгнув, словно испуганная лягушка, опрокинулась набок, извергнув на полированную поверхность стола целую реку густой, маслянистой черноты.
Билл посмотрел на чернила без всякого выражения, устало вздохнул и швырнул чернильницу в урну,где уже покоились скомканные останки его писем.
— Ой, леди Перси, мистер Сайкс… Простите, привык к нашим, лондонским дверям… Думал, эта слишком тяжелая, — послышался голос с нервным посмеиванием.
В дверях стоял молодой человек лет двадцати трех, чей сюртук, казалось, никогда не знал столь необходимого прибора как утюг, а русые волосы, которое он вечно взберошивал пребывали в состоянии живописного беспорядка. Он переминался с ноги на ногу и теребил край манжеты.
Мэри, скрестила руки на груди, склонив голову набок, смотрела на мужчину в дверях так, будто он лично ее обидел
Лужа чернил тем временем, подобно неумолимой лаве, ползла по краю стола. Тяжелые, маслянистые капли одна за другой срывались вниз и застучали по штанине Билла, оставляя на плотном тике черные, расползающиеся пятна. Он не замечал этого. Всё его внимание было устремлено на вошедшего.
— Эрик, в чем дело? — спросил Билл, и в голосе его прозвучала та особенная, неожиданно мягкая интонация, какую он приберегал лишь для случаев, когда чуял за обыденной суетой приближение чего-то по-настоящему важного.
Эрик дернул плечом и провел рукой по волосам в обратном направлении
— А! Мистер Пол вас просил позвать вниз. По неотложному делу.
Билл очень плавно поднялся, бросил взгляд на Мэри, который задержался дольше , чем нужно и молча направился к двери.
Внизу, в общей зале отеля — просторном помещении с высокими сводчатыми потолками и рядом широких окон, выходивших на веранду, — его ждал Пол. На нем был безупречно отглаженный сюртук темно-серого сукна, застегнутый на все пуговицы, несмотря на послеполуденную духоту. Идеально уложенные светлые волосы на пробор чуть взъерошились, а губы были плотно сжаты. Он оглядывался на лестницу и нетерпеливо стучал носком начищенного до блеска сапога. Этот звук эхом разносился по комнате.
Как только Билл появился, Пол тут же подошёл к нему вплотную и быстро зашептал:
— Мистер Сайкс, там пришёл какой-то лорд Ашфорт, который уверяет, что нам всем необходимо с ним познакомиться. Говорит, что будет выгоден для наших экспедиций.
Билл замер, затем плавно обернулся.
— Какого лешего он знает о наших похождениях? Это ж не разглашалось.
Пол усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. На мгновение задержал взгляд на носках своей обуви.
— Не знаю, но мужик непростой. Это сразу видно. И нам лучше поторопиться.
Сайкс причмокнул языком:
— Погоди, ты уверен, что не знаешь?
Пол уставился Биллу в глаза.
— Мистер Сайкс, мы с вами знакомы уже год… Нет! Два года! — он на секунду замер и почти про себя пробормотал: — Кто бы мог подумать… — затем продолжил: — Мы с вами вместе, и Эстер, и леди Мэри пережили столько, сколько не могут представить даже самые отчаянные писатели. И вы сомневаетесь в том, не вру ли я?
Билл несколько мгновений молчал, затем сказал:
— Нет. Просто как-то странно… Ну давай, не будем терять время на болтовню, Поли.
И, встряхнув головой, зашагал к дверям малой гостиной. Пол направился за ним, то и дело одергивая свой сюртук за полы.
В малой гостиной их уже ожидал высокий мужчина, стоявший у каминной полки. Лорд Ашфорт был облачен в дорожный костюм глубокого бутылочного оттенка — добротное сукно, местами потрепанное, но хранящее следы хорошего портного. В петлице темнела скромная бутоньерка из засушенного вереска. На вид ему было около тридцати. Темные волосы тронуты сединой на висках. Он не улыбался, но и не хмурился. Просто ждал. В правой руке он держал пустой стакан, который едва заметно покручивал.
Увидев вошедших, он не двинулся с места. Лишь едва заметно склонил голову — не поклон, а скорее обозначение приветствия. Его взгляд скользнул по Биллу, на мгновение задержался на чернильных пятнах, расползавшихся по штанине, и вернулся к лицу. Ни один мускул на его лице не дрогнул.
— Здравствуйте, господа. Прошу извинить за неурочный час. В дороге теряешь счет времени.
Билл остановился в нескольких шагах от него, засунув одну руку в карман.
— Здравствуйте. Вы, я полагаю, тот самый лорд Ашфорт?
— Он самый, — ответил тот, чуть приподняв подбородок. — А вы, надо думать, мистер Сайкс. Мне о вас рассказывали.
— Вот как? — Билл вынул руку из кармана и скрестил их на груди. — И что же именно?
Ашфорт едва заметно усмехнулся.
— Что вы человек дела, а не слова. Это качество я всегда ценил.
Пол, до этого молча стоявший чуть позади Билла, сделал шаг вперед. Он осматривал новоприбывшего спокойно, но улавливая каждую деталь.
— Прошу прощения, лорд Ашфорт, — произнес он ровным, хорошо поставленным голосом. — Вы упомянули, что вам рассказывали о мистере Сайксе. Не сочтите за праздное любопытство, но кто именно?
Ашфорт перевел взгляд на Пола. Несколько мгновений он изучал его лицо, и на долю секунды взглянул за спины собеседников, где скрипнула половица, затем слегка наклонил голову
— Инспектор Пол Редфорд, если не ошибаюсь? — Пол едва заметно выпрямился, но промолчал. Ашфорт продолжил: — Ваше имя тоже упоминалось. И, поверьте, в самом уважительном тоне.
— И всё же, — мягко, но настойчиво повторил Пол, — кто именно был столь любезен?
Ашфорт помолчал, вновь взял стакан в пальцах и ответил, разглядывая его.
— Моя сестра, Анна Ашфорт, близкая подруга вашей супруги, леди Мэри, мистер Сайкс. Она много и с неизменным теплом рассказывала о вас. И я счел, что, коль скоро судьба распорядилась свести нас столь далеко от Лондона, на этих австралийских берегах, было бы непростительным упущением не засвидетельствовать вам свое почтение лично.
Билл поперхнулся собственной слюной. Звук вышел такой, будто в его горле внезапно застряла рыбья кость. Он закашлялся — сперва глухо, затем всё сильнее, хватаясь рукой за ворот рубашки. Лицо его стремительно побагровело.
Пол, мгновенно бросил взгляд на Сайкса, затем на Ашфорта, который продолжал спокойно стоять, и громко гаркнул:
— Эстер! Скорее!
Билл попытался махнуть рукой и что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Глаза заволокло влагой.
Через несколько мгновений вбежала Эстер. Она метнулась к Биллу с проворством, неожиданным от такой хрупкой женщины, и тут же заговорила, не давая ему и шанса возразить:
— Мистер Сайкс! Носом! Дышите носом! Ну же!
Билл отчаянно дернул головой, отвернувшись. С третьей попытки ему удалось втянуть воздух. Он судорожно вздохнул, затем еще раз, и наконец выпрямился, вытирая выступившие слезы тыльной стороной ладони.
В это время скрип половиц повторился, но никто не расслышал его в суматохе. Затем в комнату зашла Мэри, быстрым шагом:
— Уильям! Что случилось?
Затем, заметив гостя, она тут же выпрямилась и замедлила шаг.
— Доброе утро, сэр.
Ашфорт, всё это время спокойно стоявший у каминной полки и наблюдавший за происходящим, слегка улыбнулся. Улыбка едва тронула уголки губ, но она была.
— Доброе утро, леди Мэри. Полагаю, мистер Сайкс несколько иначе представлял себе начало нашего знакомства. Я тоже.
Билл, тем временем находясь в глубоком кресле, наблюдал за этой сценой молча. Дыхание его всё ещё оставалось неровным, а на щеках горел лихорадочный румянец.
Мэри на мгновение прикусила язык, но затем улыбнулась, холодно и сдержанно, сделав ещё шаг вперёд.
— О, он не предупреждал меня, что вы заедете. – сказала она, переведя взгляд на Билла, затем снова на лорда
Ашфорт медленно провел ладонью по холодному мрамору каминной полки и, отлепившись от неё с той особой грацией, сделал несколько шагов. Остановился он ровно на середине комнаты, заложив руки за спину.
— Как я и говорил, заезжать к вам не входило в мои планы, — произнес он медленно, с расстановкой, и каждое слово падало, как камень, в тишину гостиной.
Эстер, всё это время стоявшая подле кресла Билла и теребившая край передника, вдруг выпрямилась. Глаза её загорелись тем особенным огнём:
— Раз уж так вышло, быть может, вы захотите с нами позавтракать? Я испекла пирог с лимонным кремом и восточными пряностями. И компот, само собой, уже готов. А ещё там запечённые персики с мёдом и розмарином, и сырные корзиночки с инжиром, и…
— Эстер, — мягко перебила Мэри, — наготовила больше, чем моя кухарка за целую неделю.
Пол улыбнулся — впервые за всё утро на его лице промелькнуло что-то, кроме настороженности.
— Вот что значит, когда любишь то, что делаешь.
Ашфорт перевел взгляд со стены на Мэри, и в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее человеческое тепло.
— Сочту за честь. И, признаться, после долгой дороги домашний завтрак — именно то, чего мне не хватало.
В этот момент Билл поднялся из кресла. Движение вышло не столь плавным, как у гостя, но, оказавшись на ногах, он расправил плечи и произнес хрипло, однако возвращая себе привычный тон:
— Что ж, тогда милости просим к нашему столу. В этих краях гостей принято кормить до отвала — боюсь, вам придется смириться с местными обычаями.
Лорд Ашфорт усмехнулся одними губами и двинулся следом.
Войдите, чтобы оставить комментарий