«Маятник свободы»

Маятник свободы

Монопьеса

Жанр. Фантастический реализм

Действующие лица

Алина. Менеджмент-экономист. 35 лет

Храмовник. Бесплодный дух. Явление

Святой отец Григорий. Наставник церкви. 52 года

Девочка. Бездомная девочка при церкви.10 лет

История женщины, обладающей принципами и нравственными убеждениями. Экономист по профессии, она ищет выход из сложной ситуации, путём верования и возможности показать, что её деятельность состоит из главного, стремление помочь людям в непростых обстоятельствах. Алина должна выбрать между холодным, эффективным расчётом социальной машины и живым, беспорядочным, эфемерным чудом природы.

Примечание автора

Часть 1

Непогрешимость. 

Алина, 35-ти летний менеджмент – экономист, с восточной внешностью. Высокая и стройная женщина, обладающая неуклонным характером. Тщедушная в мелочах, но ранимая в отношениях с людьми, стремится найти смысл там, где его может и не быть. Спокойная и уравновешенная женщина, она постигает мудрость путём воли и умением держать свою точку зрения до победного конца, даже если с ней не посчитались, как надо. 

На сцене полутьма. В пустом полупространстве еле заметного кабинета стоит красивый, офисный стол, компьютер, шкаф с полками от новомодной фирмы и настольный абажур. Рядом со столом в углу у шкафа стоит ксерокс и кулер. Стол завален офисными бумагами, канцелярией, папками и сметой. Рядом со столом стоит новозеландский пуфик, тёмно-зелёного цвета, на полу разложен серый ковёр браун «одуванчики», подарок фирмы. Крапивница в горшке на окне, гардины и офисные стулья с изогнутой спинкой. Стены напоминают рельеф выпуклой горы, сюрреализм в отделке. Над потолком свисает кодовый вентилятор, с голосовым прибором управления. У левой стены чёрный кейс на подставках, зеркало и маятник с полупрозрачными шарами, подвешенными на нитях, в рамке из металла. Шары имеют тёмный вид, с прожилками на внешней стороне они вертятся по кругу. День. За окном кабинета солнечно. Алина стоит на авансцене в луче света, одета солидно и презентабельно. На ней вельветовый костюм, серого цвета, белая блуза и чёрные туфли. На руках аксессуары, в виде часов и брелочков. На шее кулон – символ веры и успеха, камень похожий на шар в маятнике. В руках она держит связку ключей от офисных дверей и кейса, которые тревожно сжимает. 

Алина (В зрительный зал). Вот я знала, что совершу ряд преступных действий. Расчётливая тётка за чертой бедности. (Перебирает ключи) Меня убеждали, что мать моя не примет таких позывов. А дед и вовсе отдаст на попечения, если я не прекращу свои маленькие ухищрения. (С мимолётной иронией) Если конечно дед ещё жив.… Одна лишь бабушка моя понадеялась на лучшее, поверила в мои силы, уверилась в мои возможности и перспективы, да и то со временем разубедилась в этом. Посчитав меня чересчур уж амбициозной! Что ж не каждому мы наважденью рады, коль миримся с одним! Так говаривала моя бабушка (Кладёт ключи на стол, берёт полупрозрачный шарик) Я планировала стать менеджментом – экономистом в сфере обслуживания клиентов. Годами, полируя навыки, я, как и все, оттачивала мастерство успешного финансового брокера, на тот момент, и стремилась занять своё место среди дельцов и карьеристов, способных дать отпор финансовой машине. Тогда я занимала скромную должность, как сейчас помню, должность инвестиционного консультанта в сфере влияния и обслуживания клиентов. (Прицепляет шарик к маятнику. В зал) Спросите, чем занималась? Всем! Заключала сделки, составляла акты, производила отчёты в биржевых компаниях. Лазутчиком была, среди богатых и успешных (Пауза) Товарооборот никак не шёл в моих руках, я слишком хорошо знала тонкости процессуального дела. Они стремились выжить меня, но не сумели. (Ударяет по маятнику, шары звенят) Слишком не поддающее звено, перенаправить сложно. Да и не выгодно было меня отпускать. Потому, что я подкапывала под всех, кто, так или иначе, сметал конкурентов. Да только вот в чём фишка! Разоблачая оппонента, я обнажала потаённые места своей компании, и вызывала гнев у своих учредителей. (Берет буклет, вычитывает) «Коим надлежит быть, кто соперничает с правом». И теперь я вне системы, маятник свободы, за порогом офиса, в уединение с собой. Я сбросила с себя все обязательства, и расторгла контракт с очередной предпринимательской машиной, лишившись всего: звания, места, карьеры. И осталась одна… Я могу основать свою фирму, но пока мы не научимся уважать друг друга, в этом нет необходимости. (Пауза. Садиться в кресло. Весело) Теперь я в страховой компании, и меня уже ничто не тревожит. По крайне мере сейчас! Работаю аналитиком в страховой корпорации мира. (С насмешкой) Исследую убытки! И здесь не обошлось без прецедентов. Каждый раз я натыкалась на одно, и тоже в этих отчётах: сделки, сделки, сделки, ремиссии и плановые периодизации. Одним словом учреждение тоже подверглась изменениям, но не в лучшую сторону. (Осматривает офис) Зато теперь хай-тек, моя мечта иметь свой стиль (поворачивается в зал) ну, правда, ведь, загляденье? 

Алина отворачивается от зрительного зала, плачет. Пауза.

Алина. Почему? Почему стараясь быть примером, ты получаешь горькую пилюлю? Что мешает нам быть единым целым? Жестокость нравов? Ярость буйной и неукротимой машины? Или садизм толпы? (Устало) Один раз я осмелела, пришла к начальнику, и заявила: «Устрой меня так, чтобы я не парилась?» Он посмотрел на меня, как на дуру, и сказал: «Свободна». Вот и все посулы. (С горькой усмешкой) Осталось подписать заём, чтобы пройти безналом. 

Пауза. Алина выкатывает офисное кресло на авансцену, садится, включает кодовый вентилятор, и начинает вертеться в кресле. Шум вентилятора и скрип колёс. 

Алина. На днях я была свидетелем происшествия, которым один из членов нашей дружной и на вид сплочённой команды мог похвастаться! Он спутал счета, и приобрёл за кругленькую сумму недвижимость в столичном Сити. Вот так просто. Без обязательств! Взял и получил. И я спросила себя: а что ты сделал, что позволил себе хижину с ландшафтом у дороги? Ты потрудился, чтобы заиметь роскошный особняк? Далеко не так, всё это сплошное надувательство, он зарекомендовал себя, как успешный трейдер, воротила, подменял счета, реконструировал объекты, массово скупал недвижимость, и в итоге погорел на своём же опыте. Но компания его простила, что меня крайне удивляет. (С издёвкой) Вот она справедливость! Спекулянтов много, а успешных – единицы!

Алина встаёт, подкатывает кресло к шкафу, взбирается на него, рыщет в папках. Достаёт портфолио, идёт на авансцену.

Алина. (В зал) Вот оно! Моё первое достижение. В свой еженедельный выходной я препарировала на огромном круизном лайнере. (Изображает лайнер с помощью кресла) Сидела у роскошных перил, попивала «Скользкий молодчик», круизный ликёр для зрелых дам, поглядывала на толпу весёлых и подзадоренных зевак, и знаете кого я видела, нашего драгоценного менялу, того самого, что обновил свой особняк. Он сидел в кругу своих опытных дельцов за соседним столиком, и судорожно перебирал пальцами. (Сурово) Дрожал, как маятник! Вокруг него суетились трое, видимо его жена и дети. Успокаивали, как могли. А он рассматривал лазурь, и бормотал, как ненормальный, перебивая всех. Вот она неспокойная жизнь удалого дилера, когда за плечами целый особняк, и нескончаемый сценарий, а вдруг меня поймают, и я останусь за решёткой. (С ухмылкой) Какая благодать, сидит теперь и тросточки перебирает, гад. 

Алина кладёт портфолио на стол, выключает кодовый вентилятор. Достаёт библию, с пожеланиями отца Григория, священника Храма Христа Спасителя, включает настольный абажур. Открывает книгу, читает. Пауза

Алина. (Сокровенно) Знаете, я иногда толкую изречения людей, которых не воспринимала всерьёз. О которых не знала.… Будучи карьеристкой, я посещала форумы Святых Отцов, и с замиранием сердца внимала их проповеди. Искупления греха и возвещения благодати, вот, что мне запомнилось с того вечера.

Часть 2

Предвестие

Собор Христа Спасителя митрополита Григория. Субботний день. День благовещенья. В Соборе прошла всенощная, и народ постепенно расходится. Алина стоит у Храма, и решается войти. У ступеней сидит маленькая девочка, держит в руках статуэтку сестра милосердия с красным крестом на груди. Вокруг Собора цветёт алея. Девочка смотрит на толпу зевак, что трудятся у Храма, подбивая столбы, и сажая их в землю. Она с умилением глядит на рабочих, вертит статуэтку в руках. Алина замечает её, но не подходит. Входит в  Храм.

Перестановка: На сцене стоит канун, свечи, и икона Божьей Матери. Алина рядом с иконой. 

Алина (в зал) «Для меня свобода означает быть собой. Во Христе и в благоденствии!» Эти слова я услышала в Храме Христа Спасителя в день благоденствия Господня. Субботним утром в Храме много пели и звучали колокола. Я тогда сильно поднабрала, и еле выползла с круизного лайнера. Уставшая и тоскливая брела домой. О просьбе коллег подвезти, я отказалась. Сама доведу до нужных дверей своё бренное тело. (Сурово) Не утруждайтесь! (Поворачивается к иконе) Может в тот день я сильно погорячилась, могла бы притушить свою экстра-полярность, и не выказывать достоинства свои. Но накипело, Господи, накипело! И я высказалась прямо ему в лицо. Подошла, и высказалась. (Пауза) Он обомлел, я тоже, не знала, что могу вот так вот раскочегарить атмосферу. Он спешился, и попросил семью спуститься вниз, а сам перед уходом бросил напоследок: «Не искажай пространство, чужая боль не интересна никому. И мнение своё побереги для важных целей. Вокруг сплошное лицемерие» (Обидчиво) Какой умненький попался, Карл Юнг с обложки. (В зал) Одним словом, повздорили мы с ним, и больше не встречались. Коллеги провожали хохотом, я не обращала внимания, просто ушла с корпоратива, и больше не появлялась там.  Никогда!

Алина держит кулон – символ веры и свободы. Сжимает его в руках.

Алина. (Разворачивается к иконе) Меня терзает гнев, я не могу простить себе, я уязвлёна, как мне быть? (Пауза, в зал) Я стояла и молчала. Ко мне подошла девочка, и попросила подать статуэтку. Я машинально взяла статуэтку с верхней полки, и подала ей. Девочка принялась начищать её. Мне стало любопытно! Я захотела поговорить с этой девочкой. Присела на скамью, и спросила: (Изображает диалог) «Как тебя зовут»? Девочка молчала, но после ответила: «Катя». «Ты здесь одна, Катя?» «Одна!» «А где твои родные?» «Сейчас приедет папа, он читает проповеди в приходской Церкви». «Ага»,… смекнула я, – «отец священник». Тем проще, может он мне ответит на мои насущные вопросы, которые мучают меня. Вскоре пришёл священник, он встретил меня, и выслушал внимательно. Священника звали – Отец Григорий. Мне было стыдно, что я предстала перед батюшкой не в лучшем своём виде. Но он простил меня… и дал наставления. Он посоветовал мне не принимать поспешных действий, а обдумать всё заранее. И почаще посещать Церковь. Я поблагодарила Отца Григория, и вняла его советам. Каждое воскресение я посещала обедню, и причащалась, соблюдая все наставления священника. И знаете, мне становилось легче. Намного легче. (Включает медиаплеер, звучит Шопен) Храм действительно место, где нам всегда рады и готовы помочь в любой ситуации. А молитва исцеляет от невзгод, и помогает жить. Я это испытала на собственном опыте. (Пауза Алина наслаждается музыкой) Мне так полюбилось ходить в Храм, что каждый раз, когда я посещала его, меня приравнивали к лику Святых. Теперь я стала частью этого мира, мне дали собственный молитвенник, маленькую книгу Святого апостола Петра. И я заплакала, когда мне её вручали. (Пауза) Вскоре я серьёзно занялась благотворительностью. Каждую копейку я вкладывала в развитие Храма, помогала нуждающимся. А вскоре предложила Отцу Григорию свою кандидатуру менеджера-экономиста, с большим опытом и репутацией. (Иронично) Да я такая! Потому, что Храм нуждался в опытном управляющем, кто заведует счетами, отчётами, сметами, и анализирует финансовое состояние организации, обеспечивая всем необходимым для роста и развития. Он не сразу поручил мне это дело, но предложил  условие, чтобы я соблюдала заветное писание и не вмешивалась в «таинство божественного промысла», как он сказал. Я согласилась. (Пауза) Что насчёт компании? Я решила покинуть её. И чтобы не ударить лицом в грязь, устроила флэш-моб своему начальнику. Ворвалась в кабинет, и с таким запалом и душевной мукой завалилась на ореховый стол, что скорлупа его потрескалась, и стала молить о пощаде. Он был слегка обескуражен моим внезапным появлением, и тем, что повредила стол ему. Отстранился назад, и посмотрел на меня устрашающим взглядом. Но тот хоть не перечил, сразу взял, да уволил. А этот сопел, как бык. (Иронизирует) Ух, какой гневливый взгляд! Меня аж пробирало. Он закричал: «Пошла отсюда! За стол отдельно вычту из зарплаты». Я встала, поправила «крапивницу» свою, и отчеканила, как на допросе: «Не вычтешь, я расторгаю контракт. Возместишь убытки, лично мне за причинённую обиду, posto incostanza». «Brutta persona» – проскрипел он. Мы часто ругались на-итальянском, чтобы фирме было куда расти. Я круто развернулась, и покинула офис без возврата. Навсегда! (Садится на офисный стул) Что говорить, внутри свербит и мучает. Ещё пять лет своей жизни я отдала сей фирме, которая меня не ценит и всеми силами старается отогнать прочь, лишь бы не мешала их расчётливому бизнесу. (С лёгкой обидой) Да и пошли они, я свободна!

Часть 3

Акт воззрения

Перестановка: Кабинет Алины. Алина включает настольный абажур, садиться за стол, роется в архивах. Изучает сводки.

Алина (в зал)  Перед тем, как приступит к своим новым обязанностям, я досконально изучила, насколько это возможно, всё о Соборе Христа Спасителя! Отец Григорий упоминал, что Собор за много лет своего существования пострадал много раз, и подвергался кражам, пожаром и наводнениям. (Идёт на авансцену с бумагами в руках) Но вот что странно, за последнее время пожары эти возобновились, но их предотвращали тут же, на месте. Как – будто знали наперёд, что случится возгорание.… Об этом ни упоминается, ни в ведомостях, ни в сводках новостей, ни в каких либо других инстанциях. Те сведения, которыми я обладаю, скудны, и не дают ответов. Тогда я обратилась к Отцу Григорию за помощью разобраться мне в расследовании дела. Он согласился, но как – то нехотя, и словно чего – то опасался, избегая встречи со мной. Однажды увидев меня во время службы, он прервал молебен, и удалился в келью. Люди не понимали в чём дело, и расходились в полном недоумении. Меня это смутило. Я тихонько постучалась в келью, и расспросила…

Перестановка: Кабинет Алины сменятся церковной келью Отца Григория. Появляется Отец Григорий. Он садится у аналоя (столик для чтения) и зажигает лампадку. Лампадка тускло горит на столике, еле освещает келью. Отец Григорий держит молитвенник перед собой. Алина присаживается рядом.

Алина (обеспокоенно) Отец Григорий, что с Вами? (В зал) Он молчал. Скрестил руки, и смотрел в книгу. В комнате было жутко холодно и неуютно. Складывалось ощущение, будто за тобой кто-то наблюдает… Мне стало не по себе! (Обращается к батюшке) Отец Григорий, что с Вами?

Отец Григорий (волнительно) Ты, наверное, уже знаешь?..

Алина (недоуменно) Что знаю?

Отец Григорий (злобно) Те несгораемые угли, которыми я покрывал алтарь, теперь покоятся в склепе, и я боюсь, что снова произойдёт ужасное… (дрожащим голосом) Произойдет пожар!

Алина. Вы причастны к этому?

Отец Григорий (утвердительно) Нет! Но пожар предвестник бури… Он вызовет гнев у Вседержителя. 

Алина (искренне) Гнев чего?

Отец Григорий встаёт, идёт к окну. Смотрит на колокол, что возвышается над часовней.

Отец Григорий. (Волнительно) Ты не знаешь дитя, как непроста наша служба, как сложен путь наш. Мы отдаём всего себя в служении Господу, но не оправдываем его ожиданий. Мир обесчестил святыню, и превратил священнодействие в огарок сомнений и цирк для развлечений (Прижимает молитвенник к груди) Он затмил глаза просящих и укротил сердца невинных, породил хаос и расплодил наживу. Теперь мы не нуждаемся в молитвослове, тьма – вот наш святой завет. 

Алина. Я не понимаю, о чём Вы? Что должно случиться?

Отец Григорий. Воздаяние за грех.  

Отец Григорий тушит лампадку.

Алина (в зал) Мне стало жутко, к чему он клонит? Что кроется в словах священнослужителя… (Отцу Григорию) Что Вы скрываете Святой Отец?

Отец Григорий. Лишь то, что сам отчаянно не принимаю, за что борюсь и отвергаю, как часть святого вероломства. (Пауза) Я согрешил, и нет мне всепрощенья!.. 

Алина. Но что Вы сделали, Святой отец?

Отец Григорий (Смотрит на колокол) Он не всеведущ. (Смотрит на Алину) Господь даёт нам одержимость, чтобы показать, как мир нуждается в людях, способных идти против законов миропорядка. Миру, который сам не знает, кому служить, и чему подчиняться. Он вне системы, и не содействует ни тебе, ни мне. Человеку чужд наш промысел и Бог, так таковой. Я разучился видеть в людях свет. (Смотрит на молитвенник) Мы не ценим дитя моё заветы Бога. Каждый, кто приходит в Церковь, просит милостыню, и утешение, но не задумывается о том, что за стенами Храма они забывают о клятвах и обещаниях, не повинуясь божественному слову. (Пауза) Где человек, в котором мы нуждаемся, дитя моё? Его давно уж нет. 

Алина (Сконфуженно в зал) Он поднял голову, прижал молитвенник к груди, и обратился к Богу со словами.

Отец Григорий (Сокровенно) Воитель мой, я согрешил. Я не давал им должного обеда. Я читал проповеди, давал им наставления. И каждый уходил с ответами, но продолжал жить, так, как – будто ничего и не было, страдая и мучаясь, не получая облегчения. Так что это за вера, Господи, если таинства времён не приближает жизнь к заветной цели, а лишь утяжеляет путь, привносит новые мучения, и не даёт просвета. 

Алина (Тревожно в зал) Он опустил молитвенник, и посмотрел на маленький, сияющий крестик среди чернеющего переплёта.

Отец Григорий (После паузы спокойно) Дарохранительница пуста, нужно наполнить её святыми дарами. Поезжай в район, купи хлеб и вино, для омовения больных.

Алина (Дрожащим голосом) Вы что – то скрываете… 

Отец Григорий (Настойчиво) Ты услышала всё, что нужно. Поезжай, не медли. Дарохранительница пуста. (После паузы сочувственно) Сделай, о чём прошу!

Алина (в зал) Больше он ничего не сказал, закрыл ларец и направился к выходу, держа молитвенник в руках. Я вышла из кельи в подавленном состоянии, меня знобило. Та правда, что скрывает Отец Григорий, теперь покоя мне не даст. 

Перестановка: На сцене вместо кануна и алтаря со свечами лесной массив в виде неровных кочек, разбросанных шишек, маслин и сухих веток. Засветло.

Алина. Накануне событий мы с Катей отправились в район, чтобы купить хлеба и вина для омовения. (Беззаботно) Нас с Катей трудно различить, мы как две неразлучные подруги, в огонь и воду, как говорится. Отправились воскресным утром в путь через хвойный лес. Погода стояла солнечная, хвойный запах манил нас в самые гущи непроходимого болота из ветвей и сучий, и казалось, мы не доберёмся. (Ехидно) Если не предпримем меры по устранению соблазна, который нас дурманит каждый час! Под ногами хрустели ветки. Катя опередила меня, и пошагала вперёд, невзирая на трясину. (Изображает диалог) – «Осторожно, держидерево». – Завопила я, держась за сук. Катя выронила статуэтку, и вытаращила на меня изумлённые глаза. (Саркастически) Я сама бы не прочь познать свою природу,  уже не терпится самой! Катя встрепенулась, и проговорила: «Что это за дерево такое?» «Держидерево, так называемый кустарник, он колючий и неприметный. В народе его величают Христова колючка. По легенде из его ветвей был соткан венец для Иисуса Христа! Лучше обойдём его. Я взяла Катю на руки, и стала прорываться сквозь дикорастущие преграды. На пути нам встретилась белка на высокой ели, она грызла орех, и бросала шишки наземь. Одна угодила в траву, отчего белка огибая ветки, спрыгнула за ней, и потащила шишку в нору. Местами было неспокойно, деревья закрывали небо, а лик небесного светила, обретал зловещий вид. Как в колдовском лесу, что пишут в сказках! Вокруг всё хрустело, рычало, выло, сопело, и ничего не разобрать.  Да и становилось холодно… Что это за лес такой, где днём страшнее ночью? В кустах шныряли двое грызунов, искали, чем наполнить животы свои. Вдали, как хищный зверь, угу гала сова, взметая крыльями, она ловила грызунов, что прятались в дремучих зарослях малины. А впереди лощина, и ломаные сучья. (Низким голосом) Лес мрачнеет, шатается от ветра, и пугает мистикой своей. А ты всего лишь заблудившиеся гость, которому не повезло. Ууу! (С усмешкой) Я так пугала Катю, когда мы шли густыми тропами. Но Катя даже бровью не ведёт, идёт себе спокойно, словно здесь уже была не раз.… «Скажи мне Катя, ты не боишься леса?» Она прижала статуэтку, и сказала: «С нами Ангел, он защитит нас!» Я посмотрела на девочку, и уверено пошагала сквозь дремучий лес, навстречу Солнцу и городскому быту. Мы достигли трассы спустя время, лес оказался хитрее и проворнее нас, но мы справились, потому что, когда я улепетываю, то я спринтёр на минималках. Таков удел красивых дам! В районе мы купили все дары для омовения. А когда стали возвращаться тем же путём, то обошли лес, и выбрались в поле. Погода стояла та же солнечная, и тёмный лес нас больше не тревожил. Все стихло, даже галки не шумели, и грызуны не шебуршали. Однако нас настиг другой исход. В километре от Храма, поле покрылось дымкой, а в воздухе летали искры. Мы поспешили к Храму, и увидели, как он горит. Не помня себя, я бросилась бежать с ребёнком на руках. Но Катя вырвалась и побежала в Храм, она кричала «папа, папа», а я старалась удержать её. Но рухнул колокол, и затряслась Земля. Катя скрылась в пламени огня, и я осталась одна, задыхаясь в копоти. Опомнившись, сжав волю в кулак, ринулась как поражённая в очаг бушующей стихии. Внутри всё полыхало. Я застала Отца Григория, в ужасном состоянии. Он держался за алтарь, повис на нём, как обездвиженный снарядом… (С ужасом) За окном искрила молния, сверкала со страшной силой. И ливень обрушился на Храм. Катя забилась под скамью, вцепившись в статуэтку, как за талисман. А я… а я была напугана, и не знала, что мне делать? Огонь поглотил часть стен, дошёл до алтаря, и пожирал святыню. (Изображает диалог) «Прости меня, дитя моё, прости я согрешил, – истошным голосом вопил священник, – за воздаяние нам полагается свобода, но не такой ценой, Алина, не такой ценой. И в пламени огня я безутешен, мой мир таков»… На мгновение Отец Григорий взглянул на девочку, и в глазах его увидела я страх и сожаление, он был напуган, он не знал, что Катя прячется в горящем Храме. Он закричал: «Почему ты здесь? Ты не должна здесь быть!» Он попытался вызволить её, но с потолка обрушился светильник, и придавил Отца Григория. «Отец Григорий… Господи» стонала я, вытаскивая девочку из-под скамьи. Но Катя не давалось мне, она упиралась в балку, и отбивалась от меня. Слёзы наворачивались на моих глазах, и я оцепенела. «Бегите, спасайтесь, не стойте же. Не дай огню забрать дитя, Алина, убереги её от смерти»… – из последних сил настаивал Отец Григорий, умирая на глазах. (Пауза) Он умирал на моих глазах, и я ничего не могла с этим поделать. Трещали стёкла, и сыпались с окон со звоном  колокола. Всё расплавлялось вокруг, и обжигало  стены.… Мои руки покрылись волдырями, а лицо горело пламенем. Я закрылась плащом, и в ужасе метнулась к девочке. Вытащила из-под скамьи, и понесла из Церкви. Мне было уже все равно, что станет с Храмом, мне бы спастись самой, и вытащить ребёнка. Я прижала девочку к плечу, чтобы уберечь от огня, и бежала вслепую. Мы задыхались. Дым заполнял наши лёгкие, трудно было дышать. Мы упали у горящих брёвен, и попытались подняться. Я не знала ни молитв, ни прошений, ни воздаяний. Но почему – то сейчас, когда на грани смерти, я вдруг проговорила: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твоё; да придёт Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Я молила Бога, как могла. Кричала в пустоту, срывала одежду с себя, бросала в огонь. И оставалась нагишом, перед святой иконой, что плавилась в огне и не сгорала… Едкий дым разъедал глаза, и я не могла видеть, куда идти. Прижав девочку к плечу, я попыталась перескочить заваленный проход, но напоролось на что – то острое, и распорола ногу. Стерпев боль, прижала еще сильнее Катю, она дрожала на моих руках, и я старалась утешить её. А сама молилась: «Господи, если есть надежда, убереги, убереги.… Не дай нам погореть в огне. Спаси и сохрани, спаси и сохрани»… Стало жутко, и невыносимо больно. Я перестала различать: где жизнь, где смерть, где ад мучений. Мне вспомнились слова отца Григория, что где – то за небесами Христос нас ждёт, мы будем пребывать во Христе и в благоденствии. Слёзы выступили на моих глазах, я попыталась что-то сделать, но не могла, сопротивляться. Пламя перекрыло выход. Я не надеялась спастись. Я прислонилась к стене, и накрыла девочку собой. Уже в бреду, я всё ещё молилась, я всё ещё ждала. 

Алина сквозь пламя огня видит образ Христа в окошке Храма. 

Алина (Отчаянно) «Где жизнь, которую я чтила с детства. Которую боготворила! К которой так стремилась, лелеяла и берегла, и если согрешила, то пусть воздастся по заслугам, но вытащи дитя, не допусти, что бы огонь забрал невинного младенца! Не допусти, не допусти»… Я теряла сознание, и вот уже предстал пред взором моим тот светлый дух, который ослепил нас ярким светом, и вытащил наружу.

Часть 4

Явление

Перестановка: Претория Отца Григория. Всенощная. Храмовник, служитель Церкви, и прихожане проводят всенощную по случаю смерти наставника Церкви Отца Григория во дворе Храма. Вокруг тлеет священный огонь. Сосуды наполнены елеем и маслом, в знак почитания усопшего. Рядом стоит небольшое возвышение, в виде церковной паперти, сосуды расположены на паперти.

На сцене полутьма. Алина в луче света, за ней, в благоухающей расе, укутанная белыми простынями спит девочка.

Алина (С лёгкой тревогой) Как оказалось, не пожар, а молния – предвестница беды. В тот день шёл дождь, и подстанцию затопило. Произошло короткое замыкание, и Собор загорелся. Что это? Несчастный случай? Или халатность рабочей бригады? Тем не менее, никто из присутствующих не придал этому значения. (С горечью) Досадливая неосторожность, не более… Нам оказали соответствующую помощь, а Храм не смогли спасти. Остались только стены, и обугленный колокол на сырой земле. Тем местом, что так гордился Отец Григорий, местом, построенным с душой, больше не существовало. И всё это дело рук человека! (Пишет на компьютере) «И вера станет идолом для них, Отец Григорий!» (В зал досадливо) Идолом для них, но не для нас, тщедушных и маловерных. (Пауза) Сотрудники пожарной безопасности усиленно работали на месте происшествия. Бригада скорой помощи госпитализировала нас в ближайшую больницу. (С негодованием) Мои руки были обожжены настолько, что я не могла шевелить пальцами. Мои волосы посидели. А душа сгорела заживо. (Жёстко) Вот исход всем малодушным отступникам! (После паузы) К счастью девочка не пострадала, с ней всё было впорядке. Она спала в соседней палате. Нас поселили в разные палаты, но жили мы вместе. Я навещала Катю каждый день, и мы подружились. Нас даже выписали в один день, я попросила доктора об этом, ведь у Кати кроме меня никого нет. (После паузы) Когда мы отправились домой, Катя показала мне фигурку, а на фигурке было написано: «Восславь надежду, тому, кто верит в чудо». (Непринуждённо) Надо же, а я и не знала, что на статуэтках такое пишут. Я случайно вспомнила Отца Григория, и заплакала, скрывая слёзы. (С досадой) Надо же… невинное дитя, подумала я о себе. (Изображает диалог) «Что с тобой, Алина?» – спросила Катя. «Ничего милая, это только слёзы»… «Но почему ты плачешь?» (Алина достаёт кулон) «Потому что, потеряла»…  (Пауза, в зал) Когда – то бабушка мне говорила, в конце времён каждому будет выдан белый камень, с твоим именем. И только ты будешь знать, что там написано. (Показывает в зал кулон) Я не совсем понимала, о чём она говорит, но старалась прислушаться. Как оказалось, это был тот самый кулон, который достался мне от отца. И правда, то, что написано здесь, написано и на фигурке. (Берёт статуэтку с полки, показывает в зал) Я взяла Катю на руки и посмотрела на неё. На миг мне показалось, что на руках держу я собственную дочь… 

Проекция: На экране изображены детские фотографии маленькой Алины.

Алина (Радостно) В детстве я не податливой была. С лёгкой руки отпускала, но чаще всего принимала, как есть. Мои отношения с ровесниками строились, как если бы маятник вдруг перестал вертеться, и замер в ожидании конца. В любви мне не особо-то везло. Я замыкалась в себе, и избегала мужчин. (Откладывает статуэтку и кулон. Берёт шар для маятника) Пусть я стала нелюдимой,  но кулон то я носила, подаренный отцом мне в детстве. Он нашёл его в церковной лавке, в той самой, где произошла трагедия. И я носила этот кулон до самой его смерти, а потом сбросила его, но на безбрачие надела, в знак дружбы с одним предпринимателем, который пожелал видеть меня в подвенечном платье. (Вставляет шар в маятник) Я отказала ему, даже тогда, когда он устроил, без моего ведома, роскошную свадьбу на Холмах Италии. С кем он там устроил, для меня загадка. Но о Холмах Италии я узнала только после того, когда он улетел в Швейцарию. (С ненавистью) Беспечные лгуны, живущие за счёт признания. Да мне плевать, пусть едет хоть в Перуджа, и запасается орехами, да только долог век того, кто почитает узы брака. Говаривала моя бабушка! 

Проекция уходит. Алина выкатывает кресло на авансцену, включает кодовый вентилятор. И кружится в кресле. 

Алина (Отрадно) И всё-таки любовь меня настигла с головой. Я полюбила, и возжелала жить с мужчиной, старше меня вдвое. Он был экскурсоводом, участвовал в походах. (Вытаскивает из – под кресла разноцветный зонтик) Мы с ним тогда ходили в экспедицию, пока не заблудились в Альпах. Вот так закончилась моя любовь в созревшие года. Теперь я не о чём не жалею, было, и прошло. Есть что вспомнить! А потом меня накрыло одиночество, и я снова предалась воспоминаниям. (Собирает зонтик, кладёт его обратно, идёт на авансцену) Я думала о том вечере, когда сгорел Собор. Единственное место, где я могла чувствовать себя человеком, без принужденья, своя среди своих. И стала размышлять о роковом исходе: «Что это? Божественный надел, или халатность рабочей бригады?» Одно я знаю точно: Отца Григория нет с нами… (Пауза) Я никогда не чувствовала себя так паршиво в эту ночь. (Маятник начинает колебаться)  Меня словно разрывало на части. Я ненавидела весь мир. И презирала всё вокруг. (Достаёт библию) Я взялась за Библию, в надежде, может, там найду успокоение. Но находила лишь обрывки, среди которых мне запомнилось вот это: (Серьёзным голосом) «И сказал Пётр: серебра и золота нет у меня, а что имею, то даю тебе: во имя Иисуса Христа Назорея встань и ходи. И взяв его за правую руку, поднял; и вдруг укрепились его ступени и колена, и… начал ходить, и вошёл с ними в Храм… весь народ в изумлении сбежался к ним в притвор, называемый Соломонов. Увидев это, Пётр сказал народу: мужи Израильские! Что дивитесь сему, или что смотрите на нас, как будто бы мы своею силою или благочестием сделали то, что он ходит? Бог Авраама и Исаака и Иакова!… прославил Сына Своего Иисуса, Которого вы предали и от Которого отреклись пред лицом Пилата, когда он полагал освободить Его; но вы от Святого и Праведного отреклись, и просили даровать вам человека убийцу, а Начальника жизни убили; Сего Бог воскресил из мёртвых, чему мы свидетели… Итак, покайтесь и обратитесь, чтобы загладились грехи ваши» (Деяние Апостола. 3, 1 — 19)

Алина. А потом явился он… в белом одеянье. 

На паперти появляется Храмовник, безгласный дух в обличие священника. Он вступает босым на сцену, и приближается к Алине.

Алина. (Сокровенно) Ты дух святой или видение? Сказала я ему, не зная, точно, что со мной? Я помешалась, и мне почудилось видение, таинственный мираж или реальность. Кто ты? Телесный дух? Венчание? Он приближался, и я почувствовала лёгкое прикосновение. Мне стало страшно, я отстранилась от него.

Вспышки молнии

Алина. (Напугано) Кто ты? Ты существо из ада?

Храмовник (Спокойно) Давно уже вне стен его. 

Алина. Ты Дух Святой?

Храмовник. Я освободитель. Сопровождаю тех, кто всё ещё в пути… 

Алина. Ты не живой?

Храмовник (Спокойно) Безгласный дух, явление. Без плоти и надежды! Мой сан давно определён уже. Я духовник, храмовник. И путь держу к Святой Земле обетованной.

Алина. Откуда ты?

Храмовник. Я родом из Коринфа. Моё аббатство кроется в пустынных землях Мавритании, у великой равнины.

Алина. И зачем ты здесь?

Храмовник. Сопроводить тебя в аббатство пилигримов. 

Алина (Недоуменно) Куда сопроводить?

Храмовник (Покойно) К хранителям святой печати. Ты будешь частью ордена святых, если пойдёшь со мной. 

Алина. Ну, уж нет, достаточно с меня поездок. Я остаюсь с собой!

Храмовник. Твоё место с нами! 

Алина. Моё место здесь, рядом с ней, и в горе, и в утешении.  

Храмовник. (Строго) Оно невольное дитя, её судьба предрешена, ей суждено прожить до самой своей старости изгоем.

Алина. (Ожесточённо) Я так не считаю!

Храмовник спускается на ступень ниже. 

Храмовник (Сдержано) Ты не боишься быть изгоем? 

Алина (Напористо) Я не изгой. И на одре спасенья, представ пред Господом моим, я поклонюсь Ему, и попрошу прощенья, благословляя за труды Его. 

Храмовник (После паузы) Ты остаёшься?

Алина (Серьёзно) Я остаюсь!

Храмовник (Спускается с возвышенности) Что ж, прими моё благословение. И будь покойна! Мы скоро свидимся с тобой, дитя Востока… 

Алина (С улыбкой) Прощай, негласный дух!

Храмовник исчезает. На сцене остаётся Алина и Катя. Алина бережно накрывает пледом девочку. 

Алина (В зал) Я прошла этот путь от начала и до конца. И теперь могу быть уверена, мне есть, во что верить и куда идти дальше. Я обрела гармонию и надежду. Нашла в себе силы сказать миру: нет! Притупить чувства на время, и ринутся снова в бой. Найти свою отраду, в этой маленькой, хрупкой девочке, сумевшей ухватится за маятник жизни, даже тогда, когда мир не поддаётся законам нотации, а правда у каждого своя!

Маятник бережно качается. Сцену накрывает солнечный луч света. 2026 год