**Пролог**
— Беги скорее! — отчаянно кричала та, что была рядом с беловолосой принцессой, её голос дрожал от страха и напряжения, но звучал твёрдо, как сталь.
Конь, могучий и выносливый, скакал изо всех сил, его мощные ноги с грохотом ударяли о землю, поднимая клубы пыли и опавших листьев. Ветви древних деревьев, словно живые, протягивались к беглянкам, пытаясь схватить их за плащи. Воздух был пропитан запахом дыма, железа и дикой тревоги.
Стрелы свистели вокруг, одна за другой, едва не задевая беловолосую девушку. Она уворачивалась, пригибалась, прижималась к шее коня, чувствуя, как ветер обжигает лицо, а сердце бьётся так сильно, что, кажется, вот‑вот вырвется из груди. Свист очередной стрелы раздался среди звуков погони — топот копыт, рёв преследователей, треск ломающихся веток. А за ним — оглушительный крик, разнёсшийся по всему лесу, эхом отражаясь от стволов вековых дубов и елей.
Лошадь принцессы внезапно запнулась о корягу, торчащую из земли, и на мгновение потеряла равновесие. Кровь из раны на её боку хлынула алой струёй, пачкая траву и листья. Но прежде чем животное успело рухнуть, беловолосая девушка была подхвачена на руки — сильная, решительная фигура вырвала её из седла в последний миг. Конь остался позади, спотыкаясь и падая, а беглянки бросились вперёд, сквозь чащу, не оглядываясь.
Ещё один оглушительный свист — и из губ девушки, что прижимала к себе принцессу, потекла тонкая струйка крови. Стрела, метко пущенная, вонзилась в спину. Лицо её исказилось от боли, но она стиснула зубы и, собрав последние силы, ускорила шаг.
Они успели убежать — укрылись в тёмной пещере, спрятавшись за нагромождением камней и свисающими с потолка сталактитами. Влажный, затхлый воздух пещеры пах мхом и сыростью, но здесь, по крайней мере, не было стрел и криков.
Девушка опустилась на холодный каменный пол, тяжело дыша. Стрела всё ещё торчала из её спины, тёмное оперение дрожало при каждом судорожном вдохе. Она осторожно отпустила принцессу, и та, дрожа, опустилась рядом, с ужасом глядя на кровь, расплывающуюся по ткани плаща.
Принцесса взяла её за руку — холодную, но всё ещё сильную. В глазах девушки читалась усталость, но и решимость. Она слабо улыбнулась, пытаясь успокоить ту, кого поклялась защищать.
Но надолго ли это? Тишина пещеры была обманчива. Где‑то вдалеке, за пределами их убежища, всё ещё слышались отдалённые крики и топот. Погоня не закончилась.
Глава 1
Солнечные лучи, золотистые и тёплые, пробивались сквозь густую крону вековых дубов и проникали в великолепную комнату, рассыпаясь по стенам причудливыми узорами. Комната была небольшой, но удивительно уютной — словно крошечный мир, созданный специально для одной-единственной обитательницы. У стены стояла изящная кровать с резным изголовьем, украшенным затейливой инкрустацией из перламутра и серебра. Напротив неё расположился столик с украшениями — на нём поблёскивали драгоценные камни диадем, переливались жемчужные нити, а в хрустальной шкатулке покоились фамильные кольца. Слева находился небольшой шкаф из тёмного дерева с инкрустацией, дверцы которого украшали миниатюрные сцены охоты, вырезанные с поразительной точностью. Каждая деталь в комнате была выполнена с любовью и мастерством, а многие предметы — из подлинных драгоценностей, передававшихся в королевской семье из поколения в поколение.
В кровати лежала молодая девушка. Её белоснежные волосы, тонкие и блестящие, как лунный свет, распростёрлись по постели, достигая пола и образуя вокруг неё серебристое облако. Лучи солнца, коварно скользнув по подушке, предательски светили прямо в лицо. Поморщившись от яркого света, она приоткрыла свои нефритовые глаза, в глубине которых таилась древняя мудрость, не свойственная столь юному возрасту. В комнате было светло и тихо — странно, что служанка до сих пор не пришла разбудить её, как делала это каждое утро в одно и то же время.
Привстав на локтях, девушка окинула взглядом комнату — всё было на своих местах, ничего не изменилось. Но в воздухе витало едва уловимое ощущение чего‑то нового, будто сама судьба готовилась сделать неожиданный поворот. Откинув одеяло, расшитое серебряной нитью, она ступила босыми ногами на мягкий ковёр, сотканный из шерсти горных коз. Тёплый ворс приятно ласкал ступни, пока она направлялась к выходу.
За дверью никого не было — ни слуг, ни стражи, ни даже любопытной горничной, обычно снующей по коридору. Фыркнув, Макилия поняла, что придётся самой привести в порядок свои непослушные волосы, которые спускались до самого пола, переплетаясь в причудливые узоры. Взяв гребень из слоновой кости, она принялась расчёсывать их, а затем выбрала простое, но изящное платье из голубого шёлка с вышивкой по рукавам — то самое, которое любила больше остальных.
Спустившись в главный зал, украшенный гобеленами с изображением славных побед предков и массивными люстрами из хрусталя, она увидела короля‑отца. Он ходил взад и вперёд по мраморному полу, нервно сжимая и разжимая кулаки, словно не находя себе места. Вокруг него суетились слуги, предлагая то кубок вина, то веер, то свежие фрукты, но он лишь отмахивался от них, погружённый в свои тревожные мысли.
Макилия негромко окликнула его:
— Папенька…
Он замер на полушаге, резко обернулся и в мгновение ока оказался рядом. Король прижал её к себе, крепко, почти до боли, и запричитал, гладя по волосам:
— Тебе нельзя ещё вставать, Макилия! Ты слишком слаба! Позовите врача! Немедленно!
Через некоторое время девушка снова оказалась в постели, и начались утомительные часы: осмотр хмурого лекаря с седыми бровями, купание в тёплой воде с ароматными травами, процедуры, от которых по коже бежали мурашки, приём горьких лекарств, оставлявших неприятное послевкусие.
К вечеру, когда все наконец оставили её одну, Макилия тихо поднялась и подошла к балкону. Распахнув резные двери, она вдохнула свежий воздух, наполненный запахом цветущих садов. Перед ней раскинулся великолепный вид: за кронами вековых деревьев виднелся куст белых роз, такой же белоснежный, как её волосы, — он словно манил её к себе.Оглядевшись по сторонам, девушка нашла длинные бархатные шторы, тяжёлые и плотные. Она связала вместе три штуки, тщательно проверяя узлы, и привязала к массивной колонне балкона, украшенной витиеватой резьбой. Вернувшись в комнату, надела чёрную мантию с капюшоном, скрывающую её фигуру, и осторожно начала спускаться.
Ветер играл краями ткани, а сердце билось всё чаще — она никогда раньше не делала ничего подобного. В самом конце, когда до земли оставалось совсем немного, узел неожиданно ослаб, и Макилия больно упала на мягкую траву, разодрав коленки. Но боль не остановила её — лишь заставила стиснуть зубы и подняться.
Незаметно выйдя за пределы замка через боковую калитку, давно забытую стражниками, она направилась в лес. Деревья сомкнулись над головой, создавая зелёный свод, а тропинка, едва заметная, манила вглубь чащи. Макилия шла вперёд, чувствуя, как с каждым шагом её наполняет странное, волнующее ощущение свободы — будто сама судьба наконец улыбнулась ей.
Глава 2
Долго, словно загнанный зверь, ходил взад‑вперёд по просторной королевской опочивальне монарх. Тяжёлые шаги гулко отдавались в тишине, а тени от пламени свечей плясали на старинных гобеленах, изображавших славные битвы минувших веков. Король хмурил брови, теребил бороду и всё рассуждал: что же так сильно могло подорвать здоровье его любимой принцессы? Мысли роились в голове, как пчёлы в улье, но ни одна не давала ответа.
Лёгкий ветер, едва уловимый, но настойчивый, врывался в комнату сквозь приоткрытое окно, шевеля страницы древних фолиантов на массивном дубовом столе. Шёлковые занавеси колыхались, словно призрачные танцовщицы, а в воздухе витал аромат цветущих жасминов из дворцового сада.
Тихим, почти неслышным шагом король подошёл к окну. Взгляд его устремился вдаль, туда, где только что метнулась неясная тень между раскидистыми дубами. Он прищурился, вглядываясь в сумрак, но, подумав, что это всего лишь игра воображения, решительно закрыл ставни, отгоняя прочь тревожные мысли. Затем, расправив плечи и выпрямив спину — так, как подобает правителю, — он вышел из кабинета и быстро направился в сторону покоев Макилии.
Длинный коридор дворца встретил его торжественной тишиной. Под ногами раскинулся красный протоптанный ковёр, веками впитывавший шаги королей и придворных. Его узор, когда‑то яркий, теперь поблёк от времени, но всё ещё напоминал о былом великолепии. По обе стороны тянулись высокие окна в резных рамах, занавешенные белоснежной тюлью, которая колыхалась от малейшего дуновения ветра. Сквозь стекло пробивались лучи закатного солнца, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые тона.
Подойдя к массивной дубовой двери, украшенной искусной резьбой, король остановился, на мгновение замер, собираясь с мыслями, и трижды постучал — коротко и властно.
— Макилия, это отец. Можно войти? — произнёс он низким, но мягким голосом, в котором читалась тревога.
***
Тем временем, далеко от дворца, в глубине заповедного леса, юная Макилия наслаждалась уединением. Она стояла возле кустов белоснежных роз, чьи лепестки, нежные, как шёлк, источали тонкий, чарующий аромат. Девушка любовалась цветами, когда вдруг услышала далёкий крик оленя — жалобный, протяжный, полный боли. Любопытство, всегда жившее в её сердце, заставило её пойти на звук.
Тропинка, усыпанная опавшими листьями и мхом, вела вглубь чащи. Деревья здесь стояли так густо, что их ветви сплетались над головой, образуя зелёный свод, сквозь который пробивались лишь редкие лучи солнца. Воздух был напоен запахом хвои и влажной земли.
Вскоре Макилия увидела то, что издало крик, — но это оказался не олень. Среди папоротников, прижавшись к стволу старого дуба, лежала раненая лисица. Её чёрная шерсть, блестящая и густая, оканчивалась белыми кончиками, но из‑за багрового пятна крови белый цвет почти не был виден. Животное тяжело дышало, глаза его были полны страха и боли.
Девушка, не раздумывая, подошла ближе. Оглядевшись по сторонам — не следит ли кто? — она оторвала кусок ткани от своей лёгкой ночнушки и, стараясь действовать осторожно, стала перевязывать рану. Но вдруг кусты рядом с ней зашевелились, затрещали ветки, и Макилия быстро укрыла лисицу за своей спиной, заслоняя её от возможной опасности.
Из зарослей вышла очень красивая девушка. Её багровые кудри, яркие, как пламя, спадали на плечи, а зелёные, словно кошачьи, глаза пристально смотрели на Макилию. Лицо незнакомки было бледным, почти прозрачным, а губы, ярко‑алые, сложились в загадочную улыбку. Она произнесла что‑то невнятное — слова прозвучали, как шёпот ветра, — и, развернувшись, исчезла среди деревьев так же внезапно, как и появилась, оставив Макилию в недоумении. В руке у принцессы осталась лишь бумажка с каким‑то посланием, написанным незнакомым почерком.Макилия подняла лисицу, укутала её в свой чёрный плащ, согревая дрожащее тельце, и направилась обратно к замку. Путь был нелёгким: пришлось карабкаться вверх используя верёвку, сплетённую из штор, которые она заранее привязала когда спускалась ранее. Руки дрожали от напряжения, но девушка упорно поднималась вверх.Уже в комнате она вдруг услышала громкий стук — кто‑то явно искал её. Быстро спрятав лисицу под кроватью, аккуратно уложив её на мягкий мех, Макилия сменила испачканную одежду на чистое платье, взъерошила волосы, чтобы придать себе вид беззаботной девы, и сделала глубокий вдох.
Подойдя к двери, она взялась за резную ручку, повернула её — и скрип петель, резкий и пронзительный, разнёсся по комнате, нарушая тишину.
Войдите, чтобы оставить комментарий